Василий Горъ 
Понять пророка

Пророчество – 3

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru
«Понять пророка»: Ленинградское издательство; Санкт-Петербург; 2008
ISBN 978-5-9942-0200-5
Аннотация

Когда-то, много лет назад, Беата, вынужденная биться на потеху публике на Арене в столице Империи Алого топора, дала себе слово никогда на нее не возвращаться. Но сейчас, когда над Очередным миром Радужного Веера нависла нешуточная опасность, она вынуждена снова пройти сквозь испытания Арены, сражаться с неведомыми доселе хищниками, и кровь… Но для того, чтобы остановить нашествие Черного Роя, сил одной женщины мало… Но рядом с ней – ее муж, брат и другие великие бойцы Аниора… Сбудется ли предсказанное? Удастся ли остановить разведчиков иной цивилизации? – Неизвестно. Но Пророчество не оставляет времени на раздумья…

Василий Горъ
Понять пророка

Глава 1
Принц Голон Крыса

– Что значит мы не можем? – сорвался на мальчишеский дискант принц Голон. – Вон армия Дифеи! В одном полете стрелы! Их меньше, чем нас! Втрое! Мы атакуем! Немедленно!
– Ваше высочество! – спокойным голосом произнес Правая Рука Короля, командующий армией Гвалии и воспитатель Наследника Престола герцог Бурш. – Сегодня первый день месяца Роз. Началось Большое перемирие. Еще четыре седмицы нигде на Ронтаре не будет ни одной стычки. Этому обычаю уже почти двадцать лет!
– А мне плевать! Я не для того несся сюда сломя голову, чтобы увидеть, как эти ублюдки скрываются в Черном лесу, передвигаясь, как бабы на прогулке! Они ведь даже боевое охранение не выставили!
– Ваше Высочество! Их охраняет Закон! Мы не можем на них напасть! И не будем… Придется подождать…
– Шесть дней марша! Болота, лес… Семнадцать человек погибшими в трясине и двое – порванные тигром. И все это насмарку? Что за Закон такой, герцог?
– А то вы не знаете, мой господин! – холодно глядя на воспитанника, процедил воин. – И я вас предупреждал, что у нас мало шансов успеть…
– Они сожгли Валенбург! Это наша земля!
– Земли спорные… Восемь поколений мы поочередно режем друг друга за этот захудалый кусок земли и никак не можем успокоиться…
– Он наш!!! Я хочу отомстить! – взвыл юноша и вытащил из ножен клинок. – Не хотите по-хорошему, герцог, – ваша воля… Тысячник Огрен! Ко мне!
Глядя, как командир Первой тысячи бежит к озверевшему от злости принцу, старый воин пожал плечами и, развернувшись спиной к Наследнику Престола, сделал несколько шагов до придорожного холмика и, подстелив под себя плащ, сел прямо на теплую землю, подставив обветренное лицо лучам выглянувшего из-за леса светила…
– Простите, Ваше Высочество, но герцог прав! Мы не можем сейчас воевать! Простите… – Густой бас одного из лучших военачальников Гвалии звучал немного напряженно: ссориться с будущим королем не хотелось никому, в том числе и этому, не боящемуся ни Света ни Тьмы, воину.
– Ну что ж, придется мне самому скомандовать атаку! – зарычал юноша и замер: холодный клинок, вдруг возникший у его горла, враз оборвал всякое желание что-либо предпринимать.
– Войны не будет… – Бесстрастный голос Седого, личного телохранителя принца, казался еле слышным, но перепуганный насмерть Наследник расслышал каждое слово. – Началось Большое Перемирие. Вы не успели, Ваше Высочество. Прикажите армии возвращаться… Этот Закон не принято нарушать…
– Д-да… сейчас… – справившись со страхом, осторожно кивнул принц и облегченно выдохнул, увидев, что кинжал телохранителя исчез в ножнах. – Я так и сделаю… спасибо, что напомнили про Перемирие… Огрен! Командуй! Мы возвращаемся…

Глава 2
Беата

Стеклянная стена, за которой открывался бесподобный вид на заснеженные горные вершины, оказалась на удивление холодной – уткнувшись в нее носом и разглядывая белый язык ледника, на котором я еще вчера пыталась повторить то, чему меня учили в Ишгле, я довольно скоро почувствовала, что примерзаю. Пришлось отодвинуться, забраться на подоконник и сесть боком к окну. Где-то там, за этими горами, я когда-то в первый раз вышла на песок Арены… Умирая от унижения, страха перед невозможностью вернуться домой и стыда оттого, что оказалась перед толпой зрителей полуобнаженной… Там, в далеком Корфе, мне казалось, что если я когда-нибудь вырвусь на волю, то никогда и ни за что не выйду на Арену вновь… И вот я совершенно свободна… Рядом брат, Вовка Глаз, Наставник, куча друзей… Уже никогда на Последнюю Тропу не хлынут полчища Тварей. Империя Ордена Алого Топора, еще год назад занимавшая добрую половину Элиона, сейчас стала раза в три меньше и не претендует ни на Аниор, ни на Доред с Миером, ни на оставшиеся незахваченными земли. Ее новый император радикально поменял внешнюю и внутреннюю политику страны и занят мирным строительством и торговлей. Аниор понемногу встает на ноги – в королевство съезжаются бывшие беженцы, крестьяне, и, получая ссуды на восстановление хозяйства, возвращаются на поля. Первые караваны с продовольствием и товарами первой необходимости, закупленные на деньги «Мериона и компании», уже возвращаются в страну… Вроде все путем… Жить бы да радоваться… Рожать детей… Ан нет, снова тянет на подвига… На Арену, демоны ее подери… И чего мне дома не сидится?
– Хвостик! Ты меня слышишь? – Хранитель, еще мгновение назад что-то обсуждавший с Ольгердом, Вовкой и Манышем, подергал меня за плечо и еще раз повторил свой вопрос…
– Угу… – буркнула я, не отрывая взгляда от ледника.
– Так ты согласна?
– На что именно? – переспросила я на всякий случай.
– Что Щепкин идет с вами…
– А разве есть варианты? – пожав плечами, поинтересовалась я. – Вы сможете его удержать?
– Ну в принципе да… – переглянувшись с начальством, хмыкнул Эол. – Полгода в анабиозе и дождется тебя без всяких внутренних терзаний…
– Так! На фиг ваш анабиоз! Отморожу там себе все… а мне еще детей рожать… – возмутился Глаз. – Я иду с Беатой. И никаких гвоздей…
– Зачем тебе гвозди? – не поняла я. – И как ты-то рожать будешь?
– Блин, выражение такое… Рожать будешь ты… А я…
– В общем, с ним все ясно… – усмехнулся брат. – Выставится на рукопашку. Вроде не лох, пробиться должен…
– Ниче се лох! – взвился Вова. – Да я, кроме тебя, всех в Логове клал…
– Так… вот тут подробнее, пожалуйста! – нахмурившись, зацепилась я за фразу. – Там было больше тысячи баб… Куда это ты их клал?
– Беата, простите! А можно без шуток? Мы решаем серьезный вопрос, поймите! – вмешался в перепалку Маныш. – Нам надо решить, кто составит ту самую тройку, которая выставится на турнир…
– А если серьезно, то решать тут нечего! Я без Глаза не пойду. Мне без него ночами одиноко! – рявкнула я. – Решили уже давно… Че зря языками молотить? Мы готовы… Вы, с вашей стороны, сделали все?
– Ну языки и блок инфы по планете вам уже загружены, ваша иммунная система подготовлена, все, что надо для легализации, – у вас есть… Пожалуй, да…
– Ну и отлично… Можно отправляться хоть… Послезавтра с утра…
– А почему послезавтра? – удивленно поинтересовался Ольгерд.
– Завтра погода будет супер… а я лыжи новые еще не обкатала…

На Ронтаре была ночь. Запрокинув голову и изучая рисунок новых, совершенно незнакомых мне созвездий, я даже пропустила момент, когда за спиной исчез портал – просто вдруг нас осталось только трое. Против целого мира. Глубоко вздохнув, я посмаковала незнакомые запахи местного разнотравья и осталась довольна – дышать было приятно… В отличие, скажем, от задымленной Москвы или Парижа… Да и температура вокруг была довольно комфортной – судя по ощущениям, конец лета…
Попробовав, как вынимаются из ножен мечи, я подхватила с земли свой рюкзак и, пихнув в бок наклонившегося над своими вещами Щепкина, буркнула:
– Ну что встали-то? Пошли… Нам еще до деревни топать… И этого самого Кольена искать…
– Ну Коляна мы найдем, думаю… А что это у тебя с рюкзаком? – выпрямившись, поинтересовался Глаз и, подойдя ко мне вплотную, начал изучать что-то за моей спиной… Я зажмурилась и замерла, а через мгновение, обожженная его поцелуем в шею, притворно пробурчала что-то про косоглазых дурней, не способных разглядеть в темноте даже собственные кривые руки, и, весьма довольная началом путешествия, двинулась вслед за улыбающимся братом…

Деревня, до которой мы добрались на рассвете, по меркам Аниора должна была считаться весьма зажиточной – сотни полторы домов, привольно раскинувшиеся по одну сторону небольшой речушки, выглядели очень опрятно. Укрытые в зелени садов, с довольно большими наделами земли, они выглядели игрушечными и напомнили мне детский отдел в каком-то магазине Вены. Украдкой вздохнув по поводу мира моей мечты – Земли, я полюбовалась на безумной красоты дерево, ветви которого ломились от плодов, похожих на яблоки, и еле удержалась от соблазна перелезть через невысокий заборчик и попробовать один из них.
– Мда, это вам не Россия… – грустно пробормотал Вовка, на ходу проведя пальцем по перилам мостика, перекинутого через небольшой ручеек. – Ни одной занозы… Даже как-то неинтересно…
– Я тебе потом настругаю… Мало не покажется, – съязвила я. – А вон и абориген!
– Блин, Беата, я никак не могу привыкнуть к этим дурацким обучающим программам Эола… – вдруг признался Вовка. – Ты разговариваешь так, как будто закончила вуз. Абориген, блин…
– Это не программы, бестолочь… – ухмыльнулась я. – Тебя наслушалась, красноречивый ты мой… А сколько я матерных выражений запомнила – если бы ты знал… Ты мне как-нибудь объяснишь, что конкретно значит каждое?
Глядя, как краснеет Щепкин, расхохотался Ольгерд, а вслед за ним и я…
Тем временем сухощавый, благообразного вида старичок, продирающий заспанные глаза у дверей миленького домика неподалеку, увидев нашу компанию, вдруг резво соскочил с крыльца и засеменил нам навстречу. Внимательно рассмотрев каждого из нас, он облегченно вздохнул и поинтересовался:
– Ну как добрались, господа? С прибытием на Ронтар! Мне Маныш не просил ничего передать?
У нас отвалились челюсти.
– Режим секретности, знаете ли… – ехидно ухмыльнувшись, пояснил дедок и наконец представился: – Резидент Службы на Ронтаре, Хранитель Кольен к вашим услугам… Можете не представляться – у меня есть ваши голографии и море информации о вас и ваших возможностях… Давайте пройдем в дом – позавтракаете, заодно и поговорим…
…В отличие от берлоги Эола дом у местного хранителя поражал отсутствием всяческой технологической дребедени – обыкновенная деревянная мебель, кусок чистого белого полотна вместо скатерти на столе в гостиной, занавески на окнах и десятки мелочей вроде забытой на подоконнике скалки или ухвата, прислоненного к здоровенной печи, что вызывало ощущение нереальности происходящего. Но Ольгерд меня опередил:
– Странно, но я не вижу у вас ни одной вещи, которую можно было бы отнести не к этому миру…
– И не увидите, – улыбнулся Кольен. – Все, что мне нужно, – глубоко под землей, надежно заэкранировано от любого вида сканирующей аппаратуры…
– А что, тут есть кому сканировать? – удивился Глаз. – Средневековый мир вроде? Или мы ошибаемся?
– Мир средневековый… Но есть основания предполагать, что кроме нас тут есть представители иной, неизвестной нам цивилизации… Поэтому на орбите Ронтара сейчас нет ни одного спутника; все, что могло бы навести их на мысль о нашем присутствии, убрано… Вот так вот, господа…
– Интересно девки пляшут… по четыре штуки в ряд… – выдав очередную загадочную фразу, Щепкин почесал затылок.
Проследив за направлением его взгляда, я подошла к окну, выглянула на улицу и, не обнаружив вообще ни одной женщины в пределах видимости, на всякий случай поинтересовалась:
– Ну и где ты тут уже баб нашел, развратник?
– Присказка такая! – криво усмехнулся брат. – Интересное кино получается… А что нам об этом не рассказал Маныш?
– А что рассказывать? – пожал плечами хранитель Ронтара. – Несколько зафиксированных стартов орбитальных шлюпок на протяжении девятнадцати лет. База иных предположительно в юго-западной части Срединного моря. Практически полное отсутствие какого-либо вмешательства в жизнь планеты. И легкая тенденция к постепенному изменению уровня взаимной агрессии государств обоих континентов. Информации у нас ноль. Или что-то около того… Полевых агентов нет. В общем, если бы не исследования странного дара Эола, вряд ли бы мы обратили внимание на этот заштатный мирок – ничего интересного по меркам службы тут не происходит…
– Как так? – хмыкнул Ольгерд. – Столкновение двух цивилизаций разного уровня развития… Разве это не интересно?
– Знаете, сколько таких ситуаций нами уже  изучено? Не одна сотня, если не тысяча… Поверьте, ничего нового тут произойти не может. С нашей точки зрения. Политика невмешательства, которой мы придерживаемся уже очень давно, диктует свои правила. Этот мир до последнего времени был законсервирован. Вернее, не мир, а наблюдательный пост, – поправился Кольен. – И если откровенно, то я лично не совсем понимаю, что именно вы будете тут делать… Да и не хочу понимать… Мое дело – ввести вас в курс политической ситуации на планете, легализовать, снабдить всем необходимым и обеспечить эвакуацию в случае необходимости. Причем эвакуацию без  применения каких-либо технологических средств – в случае необходимости вы сами добираетесь до меня, а уже отсюда я открываю вам портал.
– Ладно, с этим понятно… – поморщился Ольгерд. – Давайте с самого начала. Итак, начнем с политической ситуации…
– Легко! – Хранитель выложил на стол здоровенную бумажную карту и, развернув ее, придавил уголки первыми попавшимися под руку предметами – кружкой, столовым ножом и фруктом, весьма похожим на яблоко. На четвертый уголок груза не хватило, и мне пришлось придавить его рукой.
– Итак, на планете два континента. Мы с вами сейчас находимся тут, в северо-западной части Мейнорра – так называется восточный. Лайсеро – западный, – как вы видите, отделен от нашего вертикальным проливом, или, как его тут называют, Срединным морем. Вот эта цепочка островов чуть выше экватора – архипелаг Рубиновый Пояс. Кстати, именно благодаря ему цивилизация на планете охватила оба континента – плавание от одного острова к другому позволяло без особых проблем пересечь Срединное море даже на самых примитивных кораблях. О Лайсеро я особенно распространяться не буду – в ваши планы посещение этой части планеты входить вроде бы не должно. Мейнорр состоит из восьми крупных государств и еще пары десятков мелких. Мы сейчас находимся вот тут – на территории королевства Шерино, весьма и весьма сильного и амбициозного игрока на местной политической арене. Если бы не миролюбивый нрав нынешнего монарха, Дикена Восьмого Спокойного, то думаю, что и граничащее с ним с запада королевство Лонгирон, и южное – Мейлис – были бы давно захвачены. Однако Дикен предпочитает заниматься торговлей, строительством и развитием науки и культуры. В столице королевства, Палионе, есть неплохой университет, военная академия и, представьте себе, театр. В принципе если не считать предгорья Сиреневых гор, то на всей территории королевства уровень жизни населения достаточно высок для того, чтобы не нуждаться. Несколько племен, проживающих в этих самых горах, формально являются подданными Дикена, но всячески препятствуют какому-либо смешиванию культур основного населения королевства и горских народов. Воинственные и даже излишне агрессивные воины Каменной долины обычно делают неплохую карьеру в армиях воюющих государств. Кстати, на протяжении десяти лет царствования нынешнего монарха число офицеров-горцев в его армии резко упало, причиной чего является отсутствие войн. Горцы не любят мира. И дворцовой службы. И, на мой взгляд, тому есть причины – Сиреневые горы с востока граничат еще с одним сильным государством севера континента – Нормондом. Воинственные нормы не дают покоя всем своим соседям – постоянные набеги на соседей под руководством их постоянно меняющихся когганов – что-то вроде выборного старейшины – не преследуют целью аннексию сопредельных земель. Нормам просто нравится сам процесс…
– Викинги, блин! – прокомментировал Глаз.
– В общем, воины горских народов, являясь своеобразным буфером между Нормондом и собственно королевством Шерино, вынуждены быть в форме… Кстати, относительно небольшая продолжительность жизни мужчин из Каменной долины, вызванная постоянным участием в боевых действиях, наложила определенный отпечаток на их обычаи и характер: балагуры, бабники, задиры, не боящиеся никого и ничего, они заслуженно пользуются своеобразной славой Ходячих Неприятностей. В общем, как мне кажется, для вашей легенды наилучшим прикрытием будет принадлежность именно к этому племени: желающих прицепиться к идущему по своим делам унгу – таково самоназвание племени – крайне мало. Даже если унг один и без оружия – закон кровной мести еще никто не отменял, а в вопросах чести этот народ щепетилен до безобразия…
– Секундочку! – сделав серьезное лицо, не удержалась я. – Какие бабники? Эти оба мордоворота женаты! Кому по бабам-то ходить? Мне, что ли?
Ошалело посмотрев на меня, Хранитель на миг онемел, но, заметив улыбки на лицах ребят, понял, что я шучу…
– Ладно, повеселимся потом… а пока, если вы не против, я продолжу…
– Извините! – буркнула я. – Мы слушаем…
– Так вот, на чем я остановился? А… Итак, унги. Для всех встречных-поперечных вы все родом из деревни Скальная Гряда, располагающейся вот в этом ущелье. Там действительно есть деревенька, в которой проживают буквально несколько семей. Перевалы, ведущие к ней, практически круглый год непроходимы, поэтому даже среди своих выходцы оттуда считаются отшельниками. Блок информации об унгах я попозже скину вам на подкорку, и проблем с ассимиляцией у вас не возникнет. Вы сами будете абсолютно уверены в том, что вы – коренной унг. И даже при встрече с «соплеменниками» не надо будет быть особенно сдержанным – я тут проработал их близкородственные связи и подобрал вам подходящую дальнюю родню… Вот… Так, с этим вопросом мы подробно разберемся потом… Что по маршруту… От меня вы двинетесь до тракта, ведущего из Мейлиса в Палион, но в столицу Шерино заходить не будете – слишком большой крюк. Двигаясь на юг, доберетесь до Байона, столицы Мейлиса. Потом повернете на запад, пересечете границу с королевством Вержу, доберетесь до порта Башор и уже оттуда отправитесь на остров Черной Скалы, где, собственно, и находится необходимая вам Академия и где пройдет Турнир Меча Террена. Не думаю, что у вас могут возникнуть какие-нибудь проблемы по пути в Академию – позавчера началось Большое Перемирие, и теперь на протяжении месяца войн на Ронтаре не будет.
– Как, вообще? – не поверил Глаз.
– Практически да, – пожал плечами Кольен. – Странный обычай, возникший совсем недавно, за последние несколько лет нарушали только нормы и то ограничивались набегами отдельных мелких князьков, не признающих власти коггана. Считается, что время Большого Перемирия необходимо для того, чтобы все воины, имеющие желание выступить на Турнире, имели возможность без проблем добраться до Академии.
– Так, быть может, у воинов и есть желание, но их начальству-то должно быть на него глубоко наплевать… – хмыкнул Вовка. – Отпустили бы меня на соревнования, как же…
– Вы не понимаете… Турнир – это далеко не соревнования… Это пик политической жизни на Ронтаре. Мало кто из королей или их ближайших представителей пропускает этот самый Турнир! В период его прохождения на острове Черной скалы заключаются военные и торговые союзы, решаются судьбы спорных территорий, обговариваются династические браки и многое другое. А после окончания Турнира проводится что-то вроде аукциона, на котором монаршие особы выкупают себе телохранителей из числа тех, что закончил обучение в Академии Террена.
– А что, они настолько хороши? – вопросительно приподнял брови брат.
– Я могу сказать, что цена за одного воина может доходить до пятидесяти килограммов золота. На эти деньги в любом государстве планеты можно безбедно прожить как минимум десять жизней!
– Ого! Что за Академия такая? – удивленно присвистнул Глаз. – Хочу там поучиться…
– Я тоже хочу! – поддержала его я.
– Ну если верить Пророчествам вашего старого друга, – язвительно ухмыляясь, поддел нас Хранитель, – то именно за этим вас сюда и прислали… Ладно, давайте дальше… Быстренько пробегусь по военным и политическим союзам континента и коротко обрисую точки столкновения интересов основных игроков…

Глава 3
Эрик

Глядя на серьезную физиономию Маши, восседающей на троне, я не понимал, как ей удается не расхохотаться – безумно сложные прыжки и притопывания, сопровождавшиеся помахиваниями шляпой, поклонами и приседаниями, исполнявшиеся посольством Союза Торговых Городов Эльсина в полном составе как обязательная часть Приветствия, рассмешили до слез. Оливия, стоящая рядом со мной и тоже наблюдающая за этой картиной из-за портьеры, вообще согнулась пополам от приступа дикого хохота. А на лице супруги Ольгерда не промелькнуло и тени улыбки! Мало того, дослушав до конца многословное и до предела насыщенное славословием приветствие посла, она в ответ выдала тираду в том же духе! У меня отвалилась челюсть… А Оливия, повернувшись, показала мне большой палец – жест, перенятый у Семы.
– Вот это завернула… – выпятив губку, прошептала моя принцесса. – Даже я бы так не смогла… А ведь меня этому учили когда-то… Что значит образование… А как держится на троне? Вылитая королева… И ведь подойти страшно…
– А полчаса назад кто ее на тренировке в пыли валял? – ухмыльнулся я.
– Так это на тренировке… А вот так держаться на приеме я, наверное, не смогу никогда…
– Ну это ты зря! С хладнокровием у тебя все в порядке! – попытался было утешить ее я и тут же нарвался:
– Это я холоднокровная? Лягушка? А где это ты более горячих-то встречал? Тебе со мной уже не нравится? – уперев в бока кулачки, завелась Оливия. – Других подавай?
– Вот что значит повелась с Беатой… – только и смог вымолвить я. – Теперь о твой язычок бриться можно…
– Кстати, ты небрит… а все целоваться лезешь… У, глаза бы мои тебя не видели!
– А ты их закрой… – улыбнулся я и, прижав ее к себе, ласково чмокнул в ушко… Мгновенно перестав придираться, девушка затихла в моих объятиях и тихонько замурлыкала…
– А, вот вы где, заморыши! – Гулкий голос Мериона Длинные Руки за спиной заставил меня разжать объятия. – Быстренько найдите мне Нейлона, Угги, Сему и Клод и соберитесь на моей любимой веранде. Как там она? Справляется? – Заглянув в зал для приемов, Наставник ехидно ухмыльнулся: – Отличный организатор. Да и пока Ольгерда нет, надо было ее чем-то загрузить, а то совсем расклеилась девочка… Пусть порулит государством, что ли… Чай не кухарка…
– А при чем тут кухарка? – поинтересовалась Оливия.
– Один дядька утверждал, что даже кухарка может управлять государством…
– Идиотизм! – не сдержался я.
– Именно… – улыбнулся Мерион. – Бегите… время не ждет…
Оливия, коротко кивнув, придерживая меч, сорвалась с места и в два прыжка оказалась у лестницы. Вслед за ней помчался и я.
Сема и Клод увлеченно рубились на заднем дворе. Вернее, рубился Ремезов, а баронесса, легко отражая все его атаки, ехидно комментировала каждую допущенную воином ошибку и то и дело аккуратно проводила весьма результативные контратаки… Нейлон и Угги тоже нашлись неподалеку – они дрессировали молодежь, показывая им комплекс «Полет Кленового Листа». Засмотревшись на отточенные движения воспитанников Наставника, я чуть было не забыл о цели нашего прихода.
Попросив разрешения прервать тренировку, я передал им просьбу Мериона, и через минуту мы все понеслись в сторону парадного входа во дворец, на бегу обсуждая возможные причины вызова…
Не угадал никто – в Аниоре и его окрестностях было, как и вчера, совершенно спокойно, новостей от королевы Шеины не было, и разноса нам он устраивать не собирался. Все оказалось гораздо интереснее – неторопливо допив любимое пиво «Фостерс», привезенное с Земли, Наставник окинул нас оценивающим взглядом, хмыкнул, поправил воротник камзола у Оливии и продекламировал:

Из-под небес окинув взглядом
дома, укрытые в горах,
суровость волчьего уклада
в деревне на семи ветрах,
он улыбнется… На рассвете
Путь ляжет под ноги Троим…
…А вскоре, на исходе лета,
и Волки встанут рядом с ним…

– Ну то, что это очередное творение Эола, понятно… – ухмыльнулся Сема. – Каким боком оно касается нас?
– Тебя, Ремезов, никаким! – буркнул Мерион. – Косвенно касается Клод, а непосредственно – Оливию, Эрика и остальных…
– А я что, рыжий? – возмутился Сема.
– Нет, черный! И не я в этом виноват! – усмехнулся Наставник. – Был бы ты рыжим – не было бы проблем…
– Блин, и тут расисты… Ку-клукс-клан, сука… – расстроенно покачав головой, понурился воин. – А я и тут молчать не буду! Тиграм в клетке недокладывают мяса!
– Не паясничай… дай договорить, ладно?
– Оки, босс! – вздохнув, обиженно буркнул Ремезов. – Я весь превратился в одно большое ухо… Ай!
Клод, чувствительно ущипнув своего благоверного пониже спины, прекратила его словоизлияния.
– Итак, начнем с тебя, Клод. Мне надо человек пять-семь твоих воинов, желательно встречающихся с моими ребятами… В этот раз Пророчество достаточно ясное, и мы решили следовать его букве досконально… Твои девочки и мои ребята будут изображать небольшую деревеньку в другом мире. Там, куда ушли Ольгерд, Беата и Глаз. Старшее поколение будет изображать Боно с семьей. Кстати, его мальчишку тоже придется взять – деревни без детей не бывает… Вот ему радости-то будет…
– Я тоже могу изображать! – взвыл Сема. – К моей Мерзюке претензий ни у кого не было!
– И тебе найдется работа… Обожди… – нахмурился Наставник. – Нейлон, Угги, как у вас с дамами сердца?
– Все нормально, Наставник! – улыбнулся Угги. – У меня с Мотт полное взаимопонимание… И у Нейлона с Лейдой…
– Отлично, идете со мной…
– Вы тоже сваливаете, босс? – потерянным голосом спросил Сема.
– Думаю, что да… С женой и ребенком…
– Эээх… – В голосе Ремезова прозвучало столько муки, что мне стало не по себе…
– Когда выходите? – поинтересовалась баронесса, погладив расстроенного парня по голове.
– Думаю, завтра-послезавтра… Нам еще надо добраться до берлоги Эола, пройти кучу процедур и адаптировать к переходу в другой мир новичков… Подбери девочек понадежнее и не особенно болтливых…
– Угу, сделаю…
– Сема, ты и Маша – на хозяйстве… Я думаю, что сам там долго не задержусь, но мало ли как все повернется…

Глава 4
Арти дэ Коннэ

Прелестное личико Силины (или Селины?) даже во сне выглядело невероятно привлекательным и свежим, и лишь вспомнив о том, что, собственно, у этой красавицы есть муж и на рассвете уход из столь гостеприимного дома может оказаться затруднительным, Арти нехотя выполз из-под одеяла, оделся и осторожно выглянул в окно. Во дворе поместья было тихо. Шорох ветерка в кустах сирени под окном да щебетание какой-то сумасшедшей птахи в расчет можно было не принимать. Тяжело вздохнув, он послал спящей девушке воздушный поцелуй, выскочил в окно, благо до земли было совсем недалеко, и, добежав до невысокой ограды, выполнявшей чисто декоративную функцию, перемахнул через нее и растворился во тьме ближайшего переулка. Вдыхая воздух, в этот час еще лишенный одуряющего дневного жара, молодой человек быстрым шагом направлялся в сторону северных городских ворот, чувствуя, что к нему возвращается утраченное было в объятиях молодой герцогини душевное спокойствие… Постепенно город наполнялся жизнью – сначала в чьем-то доме скрипнула дверь, потом хлопнули ставни где-то позади, потом забрехала собака и раздался истошный крик недовольной чем-то тетки… До рассвета было недалеко, и самые ранние пташки уже продирали глаза, чтобы приняться за какие-то ведомые только им дела… Еле увернувшись от ведра помоев, выплеснутых из окна, дэ Коннэ вполголоса выругался и немного прибавил шаг – район Шаманка, в отличие от центра города, в котором находилось поместье герцогини, хотелось миновать побыстрее. Если бы не лужи и кучи мусора на каждом шагу, он бы давно перешел на бег, но вляпаться во что-нибудь новыми сапогами не хотелось совершенно… Впрочем, до ворот оставалось идти совсем недалеко, и спешить смысла не было – судя по тому, что рассвет еще не наступил, выйти из города все равно не представлялось возможным…
У ворот, как обычно в это время, уже начала собираться небольшая толпа – пара карет с десятком нетерпеливо ерзающих в седлах воинов сопровождения, несколько посыльных, четверо паломников и пожилая женщина с котомкой за плечами дожидались, пока стражники соизволят распахнуть тяжелые створки и разрешат покинуть город. Присев на корточки около входа в караульное помещение, молодой человек прислонился спиной к стене и принялся осматривать ближайшую карету, пытаясь представить, кого и что в этот ранний час погнало прочь из города… За плотными занавесками на дверцах не было видно ни пассажиров, ни их скарба, и вскоре ему пришлось переключить внимание на уличного торговца, выбежавшего с тележкой из-за покосившегося домика неподалеку и явно собравшегося открыть торговлю прямо у ворот. Заинтересованно проследив за тем, как мужичок раскладывает товары на споро собранной деревянной витрине, Арти вдруг сообразил, что не завтракал, и, встав, направился в сторону аппетитно выглядевших пирожков…
– Подходи! Налетай! Пирожки с мясом! Сыром! Капустой! Яблоками! С пылу, с жару! – взвыл торговец, не успев толком развернуться. – Сколько вам и каких, мой господин?
– Два с мясом, один с сыром и один с яблоком! – протягивая мужику медную десятку, произнес дэ Коннэ. – А попить есть что?
– Фляги с вином нового урожая… Есть с компотом, с водой… Что вам будет угодно?
– Компот из чего? – решив, что для вина несколько рановато, поинтересовался Арти. – Что-нибудь ягодное есть?
– Угу! – Протянув покупателю две монетки сдачи, торговец выхватил из повозки небольшую флягу, а потом приоткрыл огромные чугунные кастрюли, из которых пахнуло таким вкусным запахом, что у голодного мужчины рот мгновенно наполнился слюной.
– Сдачи не надо… Лучше дай мне какую-нибудь тряпку, чтобы потом вытереть руки…
– Эй, смерд! Чем кормишь? – хохотнул голос за спиной, и рядом с дэ Коннэ возникла морда коня. – Я надеюсь, пирожки не из кошатины? – поинтересовался всадник, явно находившийся в состоянии подпития и весьма нетвердо державшийся в седле.
– Никак нет, господин! – смиренно кланяясь, учтиво ответил торговец. – Свинина, оленина, ягнятина… Что вам будет угодно?
– Подвинься, ты, морда… – взвыло над ухом. – Что, ослеп?
– Это вы мне ? – повернувшись к всаднику всем телом, холодно поинтересовался Арти, положив руку на рукоять сабли и слегка приподняв одну бровь.
– Мммать Обелия! – придушенно выдавил дворянин и, неловко дернувшись в седле, с грохотом упал на дорогу. – Нет, конечно же не вам, граф!!! Как вы могли такое подумать? – пытаясь дотянуться до отлетевшей в сторону шляпы и одновременно встать на четвереньки, пробормотал кривящийся от боли в отбитой спине всадник. – Я… это… коню своему… он совершенно не слушается меня, скотина… Убью конюха, что подсунул мне такую клячу…
– А… – протянул дэ Коннэ. – А то мне вдруг послышалось…
– Нет!!! – побледнев, задергался дворянин. – Я коню, именно коню… Я обычно всех коней Мордами зову… Привычка, знаете ли… А вы тоже решили поесть? Как мило… Утром, перед дорогой… Кстати, а что вас не было на балу у мэра? Знаете ли, мы отлично повеселились… А… у нас вот есть пара заводных лошадей… Мы собрались в мое загородное поместье немного развеяться… Не угодно ли составить нам компанию? – затараторил вскочивший на ноги и пытающийся привести в порядок свой испачканный дорожный костюм мужчина. – Или, если у вас дела, я с удовольствием подарю вам коня – негоже человеку вашего звания путешествовать пешком…
– Право, не стоит, – отказался Арти. – Я люблю пройтись именно пешком… Тем более что идти мне не очень далеко, времени еще много, а торопиться мне некуда…
– Вы знаете, а ваш папенька не прав, мы с друзьями целиком на вашей сторо… – Наткнувшись на взгляд дэ Коннэ, дворянин вдруг замолк, несколько раз поклонился и попятился. – Ой, простите, там уже ворота открывают, мне пора. Рад был видеть вас. Счастливого вам пути. Я поскакал, ждут, знаете ли.
– Увидимся, – процедил взбешенный напоминанием о ссоре с отцом Арти и, забрав с повозки приготовленную торговцем еду, вернулся к караулке. Торопиться, чтобы выйти из города первым, не было смысла – процесс открытия ворот занимал минут десять, потом в них начиналось столпотворение – ожидающие снаружи торговцы и крестьяне, как правило, начинали ломиться внутрь, мешая выходу ожидающих открытия жителей города. В общем, солдаты, конечно, наводили порядок, но не так быстро, как хотелось бы. Да и есть на ходу не хотелось совершенно…
С удовольствием расправившись с последним пирожком, дэ Коннэ вытер руки и лицо горячей влажной тряпицей, удивился предусмотрительности торговца и допил холодный компот.
– Держи, заслужил! – Бросив засиявшему от похвалы мужичку медный пятак, Арти поднялся, закинул на плечо маленькую котомку, поправил саблю и легким шагом направился к воротам.
– Приходите еще, мой господин! Я тут бываю каждое утро! Спасибо!
– Я постараюсь! – улыбнувшись, пообещал он и прибавил шаг.

Глава 5
Ольгерд

До тракта добрались довольно быстро – низкорослые горные лошадки, приготовленные для нас Кольеном, или, как его за глаза называл Вовка, Коляном, оказались на удивление выносливыми и резвыми. А вот дальше, как ни странно, наше передвижение замедлилось – дорога, называемая местным населением не иначе как Большая Грязь, после четырехчасового ночного ливня превратилась в болото. Глядя, как на этой полосе препятствий барахтаются люди, пытаясь не только сами пройти, но и провезти за собой телеги, я вдруг представил себе асфальтированные дороги Европы и слегка размечтался – те триста с чем-то километров, которые отделяли нас от Башора, мы бы могли проехать часа за два с половиной. Или пролететь на вертушке… А так впереди оставалась как минимум неделя телепания по территории трех государств… Хорошо, хоть не было ни виз, ни паспортов… Вместо документов, удостоверяющих личность, – эти кожаные безрукавки, надеваемые на голое тело, украшенные безумной вышивкой во всю спину, изображающей символ клана – Скалу и ее заснеженную вершину… Кожаные брюки, украшенные бахромой, мягкие и весьма удобные кожаные сапоги довершали наш наряд… Как оказалось, одной из важных черт унгов, по которой можно было узнать совершенно обнаженного горца в любой толпе, являлся совершенно своеобразный загар – вернее, сочетание вечно открытых солнцу и ветрам черных рук, шеи и лица и белоснежного тела. Хранителю пришлось высветлять нашу кожу, что заняло почти двое суток, а потом «затемнять» и «обветривать» необходимые для маскировки части тел…
Как ни странно, Хвостик не протестовала – ей пришлась по душе и подготовленная для нее одежда, и рекомендованная в поведении склочность. Немного освоившись с «запомненной» информацией о клане, его обычаях и нравах, она даже двигаться стала по-другому – вырвавшаяся на свободу горная кошка, да и только. Немногим хуже чувствовал себя и Щепкин – почти три года тренировок с холодным оружием не сделали из него мастера, но дали очень даже неплохие навыки владения одноручным мечом. По крайней мере, для Аниора. Великолепный уровень рукопашной подготовки делал его весьма опасным противником практически для любого встречного. А вживаться в образ он умел великолепно – Унг, восседавший в седле коняшки по кличке Огрызок, смотрел на мир взглядом, в котором можно было видеть весь его злобный и вспыльчивый характер. А его нескончаемая перепалка с моей сестрицей со стороны выглядела вообще бесподобно – казалось, что эти два человека находятся в состоянии войны и только ждут момента, чтобы вцепиться друг другу в глотки… Видимо, поэтому, несмотря на довольно оживленное движение по тракту, попутчики не осмеливались составить нам компанию и предпочитали либо обгонять нашу неспешно двигающуюся компанию, либо отставать метров на двести-триста.
…Судя по обилию конных патрулей и изредка встречающимся виселицам у обочины, дороги на территории королевства Шерино особенной безопасностью не отличались. Щепкин высказал предположение, что высокий уровень жизни местного населения привлекал сюда разбойников и грабителей со всех окрестных стран – денег хотелось всем и каждому. В отличие от работы. Поэтому ночами дорога затихала – караваны и отдельные путники забивались в постоялые дворы и коротали летние ночи под охраной деревенских или городских гарнизонов. Кстати, постоялые дворы, как правило, весьма радовали разнообразной кухней и чистотой. К безумному счастью Беаты, почти в каждом имелось подобие бани – нагретая солнцем вода в больших баках на крышах подавалась в маленькие комнатки для омовений, и мы практически при каждой ночевке радовали себя этим удовольствием…
К сожалению, в Мейлисе дело обстояло несколько похуже. И с едой, и с ночевками, и с «банями». И вообще, стоило нам перейти границу между этими двумя королевствами, как в глаза бросилась некоторая озлобленность местного населения. А также его нищета – налоговая служба в этой стране, судя по рассказам Коляна, особым гуманизмом не отличалась. Как и налоги – умеренностью. Кстати, и первая короткая стычка на пути в Башор у нас случилась именно из-за мытарей местного короля…
– Помилуйте, господин! – ломая в руках войлочную шапку, гнусавил мужичок за оградой покосившейся избы. – Откуда у меня живность? Едим что придется, пьем колодезную воду… Дотянуть бы до сбора урожая…
– Видишь монетку? – не выдержал его причитаний Щепкин. – Серебряная копейка. Получишь ее за пару-тройку уток, куриц или еще какое-нибудь пока живое мясо в количестве, достаточном, чтобы прокормить нас троих. И не ной – тошно тебя слушать…
Мужичок, заметив блеск серебра в его руках, онемел, потом сорвался с места и исчез в покосившемся сарае. Внутри раздался дикий грохот, потом вскрик – видимо, какой-то тяжелый предмет угодил ему на ногу, а через пару минут обалдевший от возможности такого заработка сельчанин выскочил на улицу, сжимая в руках истошно хрюкающего поросенка.
– Такое мясо подойдет? – зачарованно глядя на монетку, скороговоркой выпалил он и облизнул пересохшие губы.
– Вполне! – ухмыльнулся Глаз, схватил увесистую животину за заднюю ногу и бросил расплывшемуся в дурной улыбке хозяину деньги. – Ладно, пойдем, найдем местечко, где перекусить, и займемся делом…
– А ну стоять! – Семеро рослых воинов, сопровождавших обоз из трех телег, показавшихся из-за угла самой последней избы перед околицей, обращались именно к нам…
– Разрешите бегом? – презрительно сплюнув на пыльную землю, поинтересовался Глаз.
– Чего? – не понял усатый дядька, с ног до головы увешанный всякого рода планшетами, мешочками и котомками, видимо, являвшийся старшим в этом отряде. – Я сказал СТОЯТЬ!
– Бегу и падаю… – долбанув кулаком не в меру разоравшегося поросенка, криво ухмыльнулся Вовка и нахмурился. – А ты под кого косишь, дядя? Местный руль, что ли?
– Откуда поросенок? – не обращая внимания на тираду моего спутника, взвыл воин. – Это деревенское имущество должно быть конфисковано в казну, в учет задолженности по налогам… Подкова, забери…
– Ты что, ослеп, дядя? – мгновенно озверев, прорычал Глаз. – Где ты тут видишь крестьян?
– Вы на территории деревни, и поросенок, я уверен, краденый… значит, мы еще задержим вас по подозрению в воровстве! – Осклабившись, спрыгнул с первой телеги этот самый Подкова и, угрожающе положив руку на рукоять меча, быстрым шагом направился к Глазу.
– Ну давай… – подойдя практически вплотную к Огрызку, потребовал солдат.
– Поросенка? – на всякий случай переспросил Вовка и поудобнее перехватил ногу несчастного животного.
– Угу! – заулыбался Подкова.
– Держи… – Поросенок, описав короткую дугу, врезался Подкове прямо в лицо и захрюкал еще отчаяннее.
– Еще? – ухмыляясь, процедил Щепкин. – Или тебе хватило?
Ошарашенный воин, сбитый на землю ударом пудовой тушки, рукавом стер струйку крови, хлынувшую из расквашенного носа, грязно выругался и вскочил на ноги.
Тем временем Вовка, накинув на ногу животного петлю, закрепил другой конец веревки у седла и спрыгнул с коня, весьма недобро улыбаясь.
Хвостик и я возникли рядом через мгновение.
– Взять их! – проорал Усатый и, героически взмахнув мечом, во главе строя своих воинов бросился в атаку…
– Валим? – поинтересовался Глаз, занимая почти привычное для себя место у меня за правым плечом.
– Не… опускаем… – буркнул я, переходя на Темп. 
В общем, местная налоговая особой статью и техникой владения оружием как-то не впечатлила – упитанные, распирающие кольчуги изнутри своими телесами мужички мотали своими железяками, как пьяный сантехник – вантузом. Поэтому побоище закончилось довольно быстро – потерявшие сознание воители в живописном беспорядке попадали в уличную пыль. А Глаз, продолжая «негодовать», занялся досмотром оставленных без присмотра телег…
– Фу, уроды… Они что, тащат все, что плохо лежит? – приподняв мечом явно уже не один год ношеные вещи, составлявшие добрую половину груза первой телеги, скривился он. – Козлы…
– Да ну их, Глаз! – взбираясь на свою лошадку, буркнул я. – Поехали отсюда. Жрать охота. Да и толку тут стоять? Очнутся – начнут вонять…
– Ща, секундочку… – С видимым удовольствием перерубив передние оси на всех трех телегах, отчего их содержимое посыпалось в пыль, Вовка перерезал постромки у измученных тяжеловозов и, довольно глядя вслед неторопливо уходящим обратно по дороге лошадям, наконец взобрался в седло…
Догнали нас уже в Байоне. Вернее, все началось с потасовки на постоялом дворе столицы Мейлиса. Даже не потасовки, а небольшого выяснения отношений – пьяное мордастое создание, опорожняющее не первый кувшин вина в общем зале на первом этаже, заметив аппетитную задницу моей сестры, проходящей мимо, вдруг решило ее пощупать. И высказать пару «комплиментов» по поводу ее тонуса и формы, а также пожелание провести с ее хозяйкой несколько приятных минут. Беата, естественно, тут же согласилась и, сломав шаловливую руку, несколько раз от души приложила местного Ромео физиономией об стол. Не забывая интересоваться, приятно ли ему или надо еще… Увы, ответа она не дождалась – мужичок, потерявший сознание от первого удара, не смог по достоинству оценить получаемое «удовольствие», – и под дикий хохот посетителей Хвостик вынуждена была оставить его в покое… Однако добраться до выделенного нам стола ей так и не удалось – раздавшийся от входной двери вопль «Вот она! Эта унгга была там!!!» заставил меня оторваться от обсуждения будущего ужина с хозяином постоялого двора и снова повернуться к стойке спиной…
– О, какие люди! – счастливо взвыл Глаз, как раз показавшийся на верхней ступеньке лестницы, ведущей к сдаваемым в аренду апартаментам. – Поросенка хочешь? Прости, мы его съели… Но могу дать по морде кабаном! Вон тем, который на вертеле! А что это у тебя с мордой лица? Ух ты, какие синячки! Откуда, братан?
– Взять их! – взвыл доблестный служака местной налоговой службы, и тут же в зал хлынула толпа вооруженных воинов.
Видимо, вестернов они не смотрели, поэтому не смогли оценить прелесть свалки в лучших традициях Дикого Запада, начавшейся через мгновение. Веселились мы на славу – до тех пор, пока в таверну не ворвались шестеро арбалетчиков, тщетные попытки городской стражи поймать хоть кого-нибудь из нас заканчивались нокаутами для преследующих. Убивать представителей власти я не разрешил, опасаясь возможных проблем. А с арбалетчиками стало еще интереснее – от болтов и я, и Хвостик увернулись без особого труда, а Вовка, не умея ускоряться, просто спрятался за одного из нападающих… Увы, потеха на этом закончилась, так как в зале появилось новое действующее лицо. Наш родственник.
– Всем стоять! – Рык, раздавшийся от двери, по тембру напомнил мне голос Самира Каменного Цветка. Кинув взгляд на нового посетителя, я внутренне собрался – тут главное было не переиграть. На пороге стоял унг. Невысокого роста, довольно худощавый, но резкий и подвижный, как молния. Возраст воина выдавало разве что его покрытое шрамами лицо – на мой взгляд, ему должно было быть около сорока лет. Или около того. Хотя перевитые мышцами руки и плечи могли принадлежать воину лет двадцати, в самом расцвете сил. Как и мы, одетый в кожу, унг явно принадлежал к клану Рыси, селения которого находились от «нашего» довольно далеко, что сказывалось на количестве возможных «родственников» – как мне подсказывала «память», их было всего четыре, и те – седьмая вода на киселе. Взгляд, брошенный на плащ, небрежно наброшенный на его плечи, выдал мне еще немного информации – вышитая эмблема на правом плече должна была означать ранг при дворе местного монарха, но вот расстояние до воина не давало мне возможности определить, насколько он высок.
Пока я разглядывал «соплеменника», потасовка в зале понемногу затихла.
– Мое почтение, брат! Да будут твои дни полны Жизни! – ритуальной фразой поприветствовал я старшего по возрасту и коротко склонил голову в приветствии.
– И тебе того же, брат! – ответил унг, улыбнувшись уголками губ. – Что тут происходит?
– Эти трое проходимцев совершили преступление против Короны! – запричитал Подкова. – Они препятствовали взысканию налогов с местного населения, напали на воинов Налоговой Службы его Величества и скрылись с места преступления…
– Это кто тут проходимец, придурок? – рявкнул я и, решив, что пора выступить, подошел к сжавшемуся мужчине и, глядя ему в глаза, произнес:
– Требую удовлетворения! Немедленно…
– Обожди, брат! – Услышав ритуальную фразу вызова на дуэль, от которой на территории Мейлиса, Вержу и еще пары десятков близлежащих государств могли отказаться только трусы, автоматически лишающиеся всякого уважения и веса в обществе, унг нахмурился, подергал себя за седую прядь и, повернувшись к побледневшему, как смерть, налоговику, хмыкнул:
– Твое заявление принято. А теперь помолчи немного. Не тебя спрашиваю… – Потом посмотрел мне в глаза и холодно произнес: – Дуэль может состояться только после того, как решится, виновны вы в предъявленных обвинениях или нет. Что случилось, по вашей версии?
– Мы следуем на Турнир Меча Террена. В одной небольшой деревеньке мы купили на обед небольшого поросенка. Командир этого вот воина, встретив нас на околице, потребовал поросенка, мотивируя это тем, что мы находимся на территории села, а сельчане еще не заплатили налоги… И получил отказ. Они атаковали нас всемером. Мы никого не убили, а так… немного потрепали – вон, на его лице есть следы поросенка… Оставив их там, мы продолжили путь…
В глазах унга запылал огонь с трудом сдерживаемой ярости. Повернувшись к Подкове, он прищурился, сжал правую руку в кулак так, что хрустнули костяшки, и процедил:
– Ты обязан знать, что Закон гласит: «…не чинить препятствий воинам, направляющимся на Турнир Меча Террена, обеспечивать их ночлегом, питанием и содействовать в скорейшем передвижении по территории королевства». Это раз. Второе. Даже юродивый не сможет утверждать, что не признал в моих сородичах подданных другого  государства, а значит, ваши притязания на принадлежащее им  имущество были неправомерны. В-третьих, вместо того чтобы оставлять вверенный вам регион без присмотра, вы были обязаны доложить ближайшему офицеру Стражи и вернуться к исполнению своих обязанностей. Или я не прав, воин?!
– Мы не знали, что они следуют на Турнир, господин офицер! – взвыл Подкова.
– А что они – не жители Мейлиса, ты тоже не догадался? Или было темно? – желчно поинтересовался унг. – А каким образом ты оказался в столице?
– Командир приказал… – потерянным голосом признался деморализованный солдат.
– У меня нет вопросов. Дуэль состоится немедленно. В моем присутствии. Во дворе. Капитан Эджер? Вам все ясно? – Он вопросительно посмотрел в сторону потрепанного в свалке командира стражников, еще пару минут пытавшихся нас арестовать, и, удостоверившись, что у того нет никаких возражений, приказал: – Пока на улице идет дуэль, извинитесь перед ни в чем не виновными путниками и приберитесь тут… А то развели свинарник… Потом найдите сослуживцев этого вот героя и арестуйте их…
Однако дуэль не состоялась. Поняв, что никто его не защитит, Подкова вдруг упал на колени и взвыл дурным голосом:
– Он меня зарежет! Я не хочу умирать!
Опешив, унг уставился на Подкову квадратными от удивления глазами, потом презрительно убрал трясущиеся руки воина от своего плаща и холодно бросил:
– Капитан Эджер! В кандалы его… Сегодня же пропустить через строй… и сорвите с него знаки различия Налоговой Службы! Немедленно! Трусам не место на королевской службе… Тьфу…

Глава 6
Принц Голон Крыса

– А меня ты выслушаешь наконец, папа? – так и не дождавшись конца бесконечного совещания, прошипел на ухо отцу взбешенный принц. – Ты с раннего утра принял такое количество людей, что их телами можно было бы доверху завалить крепостной ров, а уделить мне хотя бы минуту так и не удосужился… А между прочим, вопрос, который меня беспокоит, не менее важен, чем эта тяжба за никчемный кусок земли или жалоба на бесчинства обнаглевшего соседа… Папа! Мне надоело ждать!
– После ужина я буду в твоем распоряжении, – не поворачивая головы, совершенно спокойно ответил король, занятый чтением челобитной. – Я пока занят. Своими обязанностями. И пора бы тебе привыкнуть к тому, что Король – это не только права и красивая жизнь… Устал – иди и отдохни. Освобожусь – пошлю за тобой… Свободен…
Вскочив как ошпаренный, Голон выбежал в коридор и, чуть не сбив с ног стоящего за дверью стражника, еле сдержался, чтобы не зарубить на месте ни в чем не повинного солдата. Сжимая трясущейся от злости рукой эфес парадного меча, он пролетел по черной лестнице и вынесся на задний двор…
– Борода! Ко мне, быстро! – заорал он задолго до того, как добрался до конюшни. – Где ты ходишь, бездельник?
– К вашим услугам, Ваше Высочество! – Полуодетого толстячка, выскочившего из своего закутка, окрик принца явно оторвал от обеда – кусок жареной утки, зажатый в правой руке, еще исходил паром…
– Провинившиеся есть? – раздувая ноздри, поинтересовался Голон. – Я не в настроении…
– О да, господин… Сию секунду… Проходите на конюшню… Сейчас все будет… – засуетился старший конюх и заорал: – Малагия, Коргус! Бегом сюда!
Скинув с себя камзол и оставшись в щегольских брюках и белоснежной рубашке, принц прошел внутрь и, добравшись до ведра с отмокающими в нем прутьями, вдумчиво перебрал каждый, выискивая тот, который, по его мнению, отвечал всем требованиям предстоящей экзекуции. Хлестнув пару раз по воздуху, он повернулся к противоположной стене, где Борода как раз привязывал к деревянному столбу обнаженную до пояса дворовую девку, беззвучно заливающуюся слезами…
– Можете приступать, Ваше Высочество! – удостоверившись, что жертва не сможет двигаться, угодливо поклонился Борода. – Ей объявлено тридцать ударов…
– Маловато будет, пожалуй! – осматривая провинившуюся, буркнул ощутивший обычное возбуждение принц. – Такое тело не расшевелишь за тридцать… Впрочем, посмотрим!
Девушка, заглянув в глаза экзекутора, смертельно побледнела, закусила губу, потом зажмурилась и уткнулась лбом в столб.
Первый удар Голон нанес не сильно, без оттяга, будто пробуя прут на прочность… Мгновенно вспухшая алая полоса на белоснежной спине заставила его судорожно сглотнуть слюну и, примерившись, нанести еще один удар. Уже посильнее…
Девка глухо застонала. Прут свистнул, обвился вокруг поясницы провинившейся и кончиком щелкнул по столбу. Принц недовольно поморщился – удар потерял всю свою остроту и смысл. Отступив от столба на полшага, он примерился и нанес следующий… Жертва закричала, как резаная. Обойдя вокруг столба, он проследил за кровоточащей полосой и довольно осклабился – так и есть, красный кровоточащий след, как и задумывалось, заканчивался на полной груди с маленьким розовым соском. Выхватив меч, Голон рассек пояс на мешковатом платье, и пыльная тряпка, соскользнув по бедрам рыдающей от стыда и боли девки, упала ей в ноги, открыв взглядам массивный белый зад. Снова свистнул прут, и тело жертвы перечеркнула очередная полоса…
– Сорок три, Ваше Высочество!!! – донесся до распаленного экзекуцией мужчины истошный крик конюха. – Сорок три уже…
Утерев с лица холодный пот, принц отбросил в сторону измочаленный об тело прут и, обойдя столб, за волосы приподнял голову провинившейся, чтобы посмотреть ей в лицо. Девка была без сознания. Искусанные до крови губы, два кровавых следа на лице, грязные потеки от слез на пыльных щеках и дряблые бедра с прилипшим к ним сеном внезапно вызвали в Голоне приступ омерзения, и, зло сплюнув на землю, он вдруг прекратил любимый осмотр, жестом приказав убрать неряху с глаз долой.
Мужик оказался выносливее – уже не теряя голову от вида крови, принц сам считал удары, смачно оттягивая прут при каждом, и отстал от тела только тогда, когда глухо стонущая жертва потеряла сознание в четвертый раз. Сорвав с себя пропотевшую, залитую кровью рубашку, Голон ополоснулся из услужливо поданного конюхом ведра и, почувствовав, что на смену утреннему бешенству пришла более спокойная и привычная злость, подхватил свой камзол и, коротко кивнув поклонившемуся Бороде, быстрым шагом покинул конюшню. Душа требовала разрядки, а найти ее можно было, например, на кухне, где вечно ошивались молоденькие и аппетитные служанки…
Время для беседы король выбрал немного неудачно. Голон, выдернутый из кровати посыльным, пришел еще в более отвратительное расположение духа, чем был днем. Сначала ломалась девка, потом за окном завыла собака, а тогда, когда все было готово случиться, приперся этот вшивый посыльный, без стука ворвался в покои и, не обращая никакого внимания на то, что принц, собственно, не один, передал приказ отца явиться к нему немедленно! Скрипя зубами, принц пронесся по коридорам до кабинета отца и, ворвавшись внутрь, с порога рявкнул:
– Ну что, теперь я могу говорить?
– Да, сын, можешь! – не обращая никакого внимания на бушующую в глазах отпрыска ярость, спокойно заявил король.
– Объясни мне, пожалуйста, кто тут король, папа? – язвительно поинтересовался Голон.
– Я, и в этом нет сомнений! Дальше? – нахмурился монарх.
– А я, как понимаю, твой сын и наследник, не так ли?
– Угу. И в этом ты прав, сынок… Стоило из-за этой ерунды отрывать меня от работы?
– Это не ерунда! – взвизгнул от возмущения Голон. – Тогда объясни мне, почему мои распоряжения не выполняются? Почему какой-то вонючий телохранитель имеет наглость угрожать мне, наследнику престола Гвалии, своим ножом и почему я должен отказываться от своих планов?
– Ну во-первых, в военных вопросах тебе пока есть чему поучиться у того же герцога Бурша, и ломиться в атаку, не посоветовавшись с этим опытным воином, ты, сынок, не имеешь права. Во-вторых, ты обязан соблюдать законы нашей страны и не можешь начать войну в дни Великого Перемирия. Ни под каким предлогом! И если бы я был там, то так же, как и ты, отказался бы от преследования…
– Так тебе не приставляли нож к горлу! – перебив отца, взвыл принц.
– В-третьих, телохранитель у тебя не вшивый, а самый лучший. Я отдал за него четыреста полновесных золотых, – не обращая внимания на вопли сына, спокойно объяснял монарх. – Именно он, кстати, дважды спас твою жизнь только в этом году. А его друг – мой телохранитель – за те пять лет, которые он на меня работает, предотвратил одиннадцать покушений… Они лучшие. И кроме великолепных навыков обладают тем, чего не хватает тебе! Умом, опытом и способностью мыслить трезво… Так вот, его действия были совершенно правильными по сути. И у него не было другого выхода, чтобы тебя остановить. Так что прекрати истерику и задумайся. Если, конечно, хочешь быть королем…
– ЧТО? – заорал Голон. – А кто, если не я?
– Не ори… здесь тебе не задний двор… И не забывайся… я тебе отец, а не товарищ по детским играм. И твой король! –  слегка добавив в голос металл, нахмурился монарх. – Веди себя соответственно… А сейчас вон. Два дня домашнего ареста. Из покоев не выходить Никого к себе не водить. О хлебе и воде я распоряжусь… Свободен…

Глава 7
Беата

Выбраться из Байона оказалось труднее, чем ожидалось, – все четыре соплеменника, находящиеся на службе у короля Мейлиса и по причине наступившего Большого Перемирия обретающиеся в столице, уже к закату солнца собрались в кое-как приведенной в божий вид таверне и с удовольствием рассказывали нам о жизни в Большом мире и слушали наши байки о Родине. Несмотря на огромное количество мелочей о «нашей» деревне, которые всплыли у меня в памяти, я старалась особенно не вдаваться в подробности о своей «прошлой» жизни. И без этого внимания ко мне было предостаточно. Если бы не коса, заплетенная как у замужней женщины, и не вышивка, свидетельствующая о принадлежности клану мужа, то как минимум пару воздыхателей я бы тут приобрела. И так все унги, после часового обсуждения родственных связей оказавшиеся нам весьма дальними, но «родственниками», держась на самой грани приличий, оказывали мне все, какие было можно, знаки внимания.
Седого унга, так толково разрулившего дневные неприятности, звали Рокш. Как оказалось, за двадцать лет при дворе Регоя Второго он дослужился до командира Бешеной тысячи – местного элитного подразделения и пользовался в столице непререкаемым авторитетом. Остальные трое молодых мужчин – самому младшему было двадцать три, а старшему – тридцать, – естественно, служили под его командованием. Кстати, как оказалось, пробиться в ряды Бешеных по блату было невозможно, и каждый из них добивался этой чести не один год.
Наше желание поучаствовать в Турнире их здорово развеселило. Особенно самого младшего, Реза Медведя. Находящийся в весьма благодушном настроении парень, улыбаясь, все пытался объяснить мне, что схватки на Турнире очень отличаются от тех, что происходят в реальном бою, и что выступают в них весьма неплохие рубаки, всю жизнь отдавшие для того, чтобы победить именно на Арене Академии. И что я слишком молода и прекрасна, чтобы отдать жизнь ради какой бы то ни было награды – есть другие, не менее достойные способы, чтобы заработать на жизнь…
Рокш, слушая многословные объяснения подчиненного, только ухмылялся – по его мнению, наше решение было очень даже достойным, и будь он лет на десять моложе, с удовольствием бы к нам присоединился. Далеко за полночь, слегка перебрав слабенького, но довольно неплохого вина, он даже рассказал, что сопровождал короля Мейлиса в составе свиты на Турнир лет восемь назад и лично видел больше половины боев… По его мнению, мастеров там было немного, но общий уровень выступавших бойцов был чрезвычайно высок… Но даже те, кто получил вожделенный Меч Террена, не шли ни в какое сравнение с теми, кто закончил Академию и демонстрировал свое умение в показательных боях после Турнира:
– Вот бы мне пару сотен таких бойцов – я бы сровнял с землей Нормонд и вырезал всех его жителей под корень за пару месяцев! – сокрушенно вздохнув, буркнул он после рассказа. – Жаль, что их выпускается так мало…
…Попойка удалась на славу – до своих постелей мы добрались уже на рассвете, а выйти в путь нам удалось только после обеда следующего дня. Нагруженными снедью и в сопровождении двух унгов, решивших проводить нас до границы с Вержу…

Портовый город Башор, второй по величине город в королевстве Вержу, напоминал муравейник. Добравшись до него еще до обеда, до самого вечера мы так и не нашли ни одного свободного места в доброй сотне постоялых дворов города. Несмотря на взлетающие перед таким событием цены на проживание и питание, тысячами желающих посетить Турнир было снято в аренду все, что можно было использовать как ночлег. Включая разного рода пристройки к домам местных жителей. Недалеко от порта, на огромном поле, видимо, когда-то выкупленном предприимчивым горожанином именно для этих целей, даже располагался палаточный лагерь, в котором за плату можно было провести ночь, но и в нем свободных мест не оказалось. Если бы не предусмотрительность местных властей и любопытство Ольгерда, нам бы пришлось коротать ночь где-нибудь за городом или за столом в забитых до предела харчевнях. А ведь для участников Турнира была выделена специальная постройка, чем-то напоминающая казарму. Правда, для того чтобы попасть внутрь, необходимо было пройти несколько процедур. Зарегистрироваться у писцов, восседающих под матерчатым навесом у входа на территорию, пройти осмотр у трех офицеров стражи на предмет поиска всякого рода клейм и наколок, которыми метят воров, – преступники на Турнир не допускались, – и провести тренировочные бои для определения уровня подготовки. Больше всего меня разозлил осмотр: мою татуировку «осматривали» добрых полчаса, «пытаясь определить, не скрыта ли под ней другая»… И при этом пялились на мою обнаженную грудь, судя по мордам, еле сдерживая желание ее пощупать. В общем, мероприятие закончилось только тогда, когда я, выйдя из себя, поинтересовалась, не хотят ли господа офицеры пообщаться с моим весьма ревнивым мужем, ожидающим меня за палаткой, который очень не любит, когда его супругу щупают посторонние. Видимо, «добрая» слава унгов сыграла свою роль, и уже в сумерках, без всяких проблем выиграв по два «квалификационных» – как их назвал Глаз – боя, Ольгерд и Щепкин отправились бы спать. Если бы не мой пол и не отсутствие в правилах Турнира указаний, что в нем могут принимать участие и женщины! Два тупых до омерзения служителя никак не могли взять в толк, что я хочу участвовать в боях наравне с мужчинами. Да еще и в парных! Раз пятнадцать изучив Правила, они так и не смогли принять какого-либо решения и наконец сообразили поднять с постели старшего – желчного до безобразия старого воина, спросонья тоже никак не врубающегося в суть задаваемого ему вопроса… К этому времени вокруг навеса, в котором и происходило обсуждение, успела собраться довольно значительная толпа народа – воины, проверяющие квалификацию претендентов, сами претенденты, несколько врачей, пяток горожан и две лохматые собачонки, пытающиеся урвать у собравшихся какой-нибудь еды. Опрокинув в себя кружку с вином, воин начал что-то соображать и через несколько минут принял решение – предложил мне пройти тренировочный бой один на один. «Чтобы я не пряталась за спину своего мужчины», как он выразился… Взбешенно сверкнув глазами, чтобы они не забыли, к какому народу отношусь, я вышла на площадку и, вооружившись деревянным мечом, провела семь поединков. Пока самый тупой служитель не догадался, что их воины мне и в подметки не годятся…

Короткое восьмичасовое плавание на весьма ходком маленьком кораблике не успело нас утомить. Удобно устроившись на корме, мы с интересом рассматривали плывущих вместе с нами соперников – десятка полтора бойцов со всех уголков Ронтара, по-разному одетые и вооруженные, слонялись по кораблю, то и дело посматривая вперед, где должен был показаться остров. И, как и мы, оценивали конкурентов. На мой взгляд, достойных бойцов среди тех, кто плыл с нами, могло быть от силы двое. Выбритый наголо парень, вооруженный боевым шестом, всю дорогу пролежавший на крыше кормовой пристройки, и его друг с двумя смешными стилетами с вычурными рукоятями, лениво жевавший полоски вяленого мяса и без особого интереса рассматривающий спешащие туда же, куда и мы, попутные корабли и лодки. Четкие, отточенные многолетними тренировками движения каждого из них двоих и, видимо, очень неплохой наставник проглядывали в самых обыденных жестах. В том, как их тела реагировали на качку или смену курса корабля. В передвижениях по палубе. В реакции на неожиданные звуки. Остальные были куда хуже. Вернее, не совсем так: остальные тоже были воинами. Судя по внешнему виду, практически все прошли не одну войну, обладали силой, выносливостью, опытом, но совокупность всего этого немного недотягивала до того уровня, на котором бойца можно было бы назвать Мастером. Вот, например, здоровяк с тяжелым топором, весьма агрессивно посматривавший вокруг и все плавание пытавшийся тренироваться, был слишком уж тяжел для своего роста. Да, он играючи управлялся со своим страшным оружием и очень неплохо «защищался» щитом, но силы икроножных мышц ему немного не хватало. Для скорости перемещения, необходимой против того же Ольгерда. Или быстрых, жилистых и менее массивных бойцов – мечников, расположившихся около правого борта неподалеку от нас. Кстати, как ни странно, двумечных, кроме меня и брата, на корабле не было никого…
Впрочем, как мы поняли из объяснений дежурного офицера в порту, за последнюю неделю на остров Черной Скалы уже отправилось больше двух сотен участников, и ожидалось еще как минимум столько же, если не больше… А вот про количество зрителей офицер и говорить не стал – столпотворение в порту говорило само за себя…
Остров показался на горизонте после обеда. А на закате я поняла, почему он носит такое название – высоченная скала на фоне заходящего прямо за островом солнца казалась черной, как смоль…
– Блин, как красиво! Фотоаппарат бы сюда… – вполголоса произнес Вовка, во все глаза рассматривающий это великолепие. – Капитан, гад, наверняка спецом подгадал курс так, чтобы мы прониклись…
– Однозначно! – хмыкнул Ольгерд. – Но зрелище сумасшедшее… Красное, как кровь, солнце, скала, как черный нож… и синь неба и моря… Только вот я бы назвал его островом Кровавой Раны… Еще более интригующе звучит…
– Местные жители его называли именно так, дамы и господа! – Хриплый голос помощника капитана за спиной не заставил меня оторвать взгляд от потрясающей картины.
– Остров Черной Скалы – название, пришедшее к нам с Запада, от моряков Лайсеро, видимо, не видевших его на закате… Ладно, не буду вам мешать… Через полчаса будем на месте… Удачи вам на Арене, господа…
– Спасибо! – хором ответили мы и проводили взглядом учтивого моряка…

Не знаю, как бы мы пристали к острову, если бы не были участниками Турнира, – порт, и без того достаточно большой для такого острова, был напрочь забит разномастными суденышками всех цветов и размеров, пытающимися пристать к доброму десятку причалов. Гвалт стоял такой, что казалось, будто мы движемся по воскресному базару. Орали все – от капитанов кораблей, пытающихся разойтись на встречных курсах или пристать к облюбованному месту, и до портовых служащих, что-то командующих каждый на своем участке. Им вторили грузчики, уставшие ждать высадки пассажиры и дети. Свою лепту вносили испуганно ржущие лошади, перевозимые на невообразимого вида лоханке под штопаным-перештопаным парусом непонятно какого цвета… В общем, бедлам был полнейшим. На мгновение мне показалось, что высадка состоится в лучшем случае завтра. Если мы не столкнемся с каким-нибудь нетерпеливым суденышком и не перевернемся… Однако через какие-то двадцать минут наш кораблик вдруг оказался в небольшом закутке акватории, в котором было практически тихо: кроме нашего корабля у причала, рассчитанного кораблей на пять от силы, было практически пусто. Если не считать парочки встречающих нас людей…
Их внешний вид поразил даже меня – сплошные латные доспехи с ног до головы, с узенькой щелью забрала я до этого видела только в замках долины Луары во Франции на Земле. Ни на Элионе, ни тут мне они не попадались. Но меня удивил не сам внешний вид воинов, а качество исполнения как отдельных деталей, так и всего доспеха – стыков на латах практически не было видно! Представив себе, как бы я билась с такими противниками, я вдруг поняла, что если не брать в расчет качество стали Черных мечей, позволяющих прорубать почти любые доспехи, шансов на победу у меня было что-то очень уж мало…
– Охренеть! – намного короче выразил мои мысли Щепкин, тоже заинтересованно осмотревший комитет по торжественной встрече. – Вот это танки! Без РПГ не обойтись… А я, как назло, не захватил с собой ни одного…
Однако особенно развить демагогию ему не дали – раздалась команда покинуть судно, и мы, подхватив наши нехитрые пожитки, направились к трапу…
Как ни странно, ни толкать речи, ни даже снимать шлемы встречающие не стали. Дождавшись, пока последний боец покинет корабль, один из них просто махнул рукой, приглашая следовать за собой, и, повернувшись к нам спиной, удивительно легкой для навьюченного такими массивными латами походкой направился вверх по дорожке, теряющейся во вплотную подступающих к причалу зарослях. Получасовой марш в обход небольшого городка, примыкающего к порту, привел нас в безумно красивую долину. На относительно небольшом поле, со всех сторон окруженном густым субтропическим лесом, раскинувшимся на склонах гор, стояло только одно здание. Но какое! Огромное, размерами, наверное, сопоставимое с каким-нибудь земным стадионом – местом для игры в непонятную игру с мячом, от которой был без ума Сема Ремезов. Домина, высотой этажей в шесть-семь, смотрелась настолько монументально, что я аж присвистнула.
– Колизей, бля… – поддержал меня Глаз. – Если за ним окажется еще и пирамида Хеопса, я, наверное, не удивлюсь… Откуда они камень таскали? И как не изуродовали тут всю природу? Наши бы выкорчевали лес, прорыли бы канавы, понатыкали бы канализационные люки без крышек и не достроили бы пару этажей…
– Интересно, а сколько зрителей вмешает Арена? – поинтересовалась я вдруг.
– Тысяч двадцать, наверное! – буркнул идущий рядом Вовка. – И, как мне кажется, свободных мест тут наверняка не остается…

Следующие пару часов мы провели в беготне по служебным помещениям комплекса – нам показали выделенные для проживания комнаты, столовую, крытые тренировочные залы, баню, массажный зал, небольшой бассейн с серной водой, местную «хирургию» и объяснили правила поведения на период проживания при Арене. Правил было немного. В принципе ни процесс тренировок, ни режим дня никак не регламентировались: можно было не тренироваться вообще, спать круглые сутки или, наоборот, не вылезать из залов. И в питании обошлось без ограничений – в круглосуточно работающей столовой позволялось кушать в любое время. Бесплатно. Зато запрещались любые междоусобицы, включая дуэли по самым серьезным предлогам – попытка поднять оружие на участника боев или служащего Арены каралась смертью. Попытка делать ставки на кого бы то ни было – изгнанием с Турнира. Кроме того, запрещалось посещать любое другое, кроме выделенного нам, крыло здания – все необходимое нам обещали доставлять в течение суток, для этого требовалось просто передать просьбу через любого служащего Арены…
Уже за полночь, удостоверившись, что каждый из нас твердо уяснил все требования организаторов, латники предоставили нас самим себе, довольно холодно попрощавшись. Впрочем, особенного тепла мы и не ждали, поэтому сразу же после их ухода разошлись по комнатам и завалились спать…

Глава 8
Деревня Скальная Гряда

Буря улеглась к обеду. А вечером Шрам сорвался с чердака и сломал ногу. Лежа на охапке прелого прошлогоднего сена, седой старик смотрел на осколок кости, пробивший левую голень, и мрачно кусал губы. Боль беспокоила не очень – молодость, проведенная в походах, научила его переносить боли и посильнее. И пускай время нещадно отыгралось на его некогда могучей фигуре, но силы духа он не потерял. Как и навыков оказания первой помощи. Дотянуться до пары дощечек, сваленных в углу сарая, было делом одной минуты. Как и соорудить лубок. Беспокоило другое – теперь в деревне не осталось ни одного ходячего мужчины. Если не считать мужчиной четырехлетнего Мушана, сына пропавшего в прошлом году без вести Груда Волчьего Когтя, и четырех мальчишек чуть постарше. Толку от вдовы Груда Полнии, совершенно не приспособленной к суровой жизни в горах, увы, тоже было немного – после смерти мужа она даже не смогла вернуться к родителям. Повернула обратно с первого же перевала. Внучка Шрама Лойния еще три месяца назад была великолепным подспорьем для единственного добытчика деревни, но после того, как ее покалечил медведь-шатун, превратилась в обузу – неправильно сросшиеся ключицы не позволяли ей нормально управляться с оружием, а хромота – совершать долгие переходы по заснеженным тропам. В общем, до полного выздоровления можно было забыть о мясе и опять пересесть на хлеб и зерновые… В принципе и это не было бы так страшно, если бы не стая волков, повадившаяся в последнее время резать и без того жалкую отару овец деревни Скальная Гряда. Четверо пацанов, еще не достигших и десяти лет от роду, задолго до наступления темноты пригоняли стадо в деревню и запирали бедных животных по сараям, а сами с заряженными арбалетами караулили злобных тварей на окрестных крышах. Увы, за последнюю неделю удалось подранить только одного. Но добивать матерого хищника пришлось Шраму – подвергать мальчишек ненужному риску он не хотел…
Выглянув наружу через распахнутые настежь ворота сарая, старый воин тяжело вздохнул, перекатился на бок и снял с себя надетую утром рубашку: лубком надо было заниматься самому, так как в ближайших к его дому избах уже давно никто не жил. Один из обычных, ничем не примечательных походов на границу с Нормондом унес жизни восемнадцати уроженцев Скальной Гряды. Еще через год погибли еще семеро, и вот уже два года, как в деревне пустовали восемнадцать изб из двадцати трех.
– Надо уходить… – неожиданно для себя высказал крамольную мысль Шрам. – Деревня умирает… И ничего ее уже не спасет…
– Дядя Шрам! Дядя Шрам!!! Ты где?? – Голос Фиррома, вроде бы с утра отправленного на пастбище, заставил старого воина отвлечься от мрачных мыслей.
– Я тут, в сарае! Опять волки? – поинтересовался Шрам у пацана, влетевшего в двери сарая так, как будто волки гнались за ним по пятам.
– Нет… с перевала спускаются люди… – взволнованно доложил парнишка.
– Нормы? – не понимая, чем вызвано волнение мальчика, спросил он.
– Нет, наши… Просто их много, и среди них – женщины и дети… Идут с вещами…
– Ого! – удивился старый воин. – На моей памяти переселений было всего четыре. И все – по очень веским причинам… Впрочем, новости до нас не доходили довольно давно – кто знает, что там творится, в Большом мире?
– Вот я вырасту, стану воином и буду приносить тебе новости, Шрам! Каждую неделю!
– Угу! – ухмыльнулся старик. – Учитывая, что идти до ближайшей деревни недели три, тебе надо не только стать воином, но и обзавестись крыльями.
Мальчишка, расстроившись, сжал кулаки, но никаких новых идей в его головенку не приходило.
– Сбегай к ним и проводи через морену… Старшего приведешь ко мне… Сюда… – приказал Шрам, кое-как остановив кровотечение. – И еще крикни Лойнию – я один кость на место не поставлю…
– Ой, а я и не заметил! – Широко раскрыв глазенки, мальчик уставился на место перелома. – Сейчас позову… Больно, наверное…
– Шевели конечностями, воин! – усмехнулся Шрам. – Увидеть гостей я хочу еще на этой неделе.

Пришельцы занимали выделенные им дома деловито и быстро, как и подобало воинам и их семьям. Шрам, сидя на завалинке рядом с деревенской площадью, слушал неторопливый рассказ старейшины пришлого клана по имени Боно и представлял себе, как все происходило: лавины, погребающие под собой целые деревни, в их горах были не такой уж и редкостью. Восемнадцать из сорока трех жителей Черного Яра, выживших в снежном аду, – это было неплохо. Жалко, конечно, что скарба удалось выкопать немного, но для Скальной Гряды такое количество людей было шансом выжить!
– Сколько у вас воинов? – поинтересовался Шрам у Боно, дослушав окончание рассказа.
– Семеро, не считая меня. – Криво улыбнувшись, Боно потер левую руку, судя по жуткому шраму, идущему через плечо и скрывающемуся под безрукавкой, чудом не потерянную в каком-то давнем бою. – Восемь женщин детородного возраста. Двое детей. Одному почти четыре. Второму – одиннадцать… Старший – мой сын. Младший – сын нашего воина, ушедшего в Большой Мир. С ним еще двое. Семейная пара. Решили выступить на Турнире Меча Террена, – похвастался старик… – А много в Большом Мире ваших?
– Ушло много… но уже не ждем никого… – Склонив голову, Шрам на мгновение прикрыл глаза, отдавая дань почтения павшим.
– Мда… – понурился Боно. – Да будет им Свет в помощь!
Помолчав минуту, Шрам решил сменить тему:
– Тут что-то волки не на шутку лютуют. Порезали последнюю корову и несколько овец… Хорошо бы отрядить пару воинов на пастбище – наши пацаны еще маловаты…
– Дай провожатого – сейчас же отправлю… – кивнул старейшина Черного Яра. – Как у вас с мясом?
– Увы, никак… – признался Шрам. – Собирался на охоту завтра поутру… Решил крышу залатать… Лестница подломилась…
– Жена посмотрит… Она у меня неплохой лекарь… – Встревоженно посмотрев на перетянутую рубашкой ногу, Боно приподнялся и коротко махнул рукой, подзывая к себе слоняющегося неподалеку мальчишку.
– Мэнир! Позови маму, скажи, что надо осмотреть перелом… Потом найди Угги и передай ему, чтобы отправил двух воинов на пастбище – волков тут много развелось, – а сам с Нейлоном пусть сходит поохотиться…
Мальчишка тут же исчез, а оба воина вернулись к прерванному было разговору…

Глава 9
Маша

Естественно, в Аниоре я не осталась – рулить королевством у меня не было никакого желания. Мало того, оставаться на Элионе, когда Олег опять отправился в чужой мир, мне тоже не хотелось – три с лишним года после рождения Самирчика я проторчала дома, практически не участвуя в тех приключениях, на которые всем окружающим почему-то везло неимоверно. Вообще мужчины Волчьего Логова хорошо устроились – свалили на меня кучу обязанностей, а сами разбежались кто куда. В общем, когда Дед решил «сажать меня на царство», я ему так и заявила. И потребовала, чтобы меня отправили в этот, как его, Ронтар, вместе с Угги и компанией. Естественно, вместе с сыном – присмотреть за ним не так тяжело, а в случае необходимости и я смогла бы помочь мужу – чай не посторонняя. Ведь не зря же я столько лет уродовалась на тренировках? Да, сравнить меня с той же Беатой не получится – она с детства не выпускает мечей из рук, – но вот с тетками Клод – легко. За последний месяц я проигрывала в схватках только самой баронессе. Правда, ей – в сухую. Так что я не такая уж бесполезная особа. И от вида крови меня давно уже не мутит…
Наставник согласился не сразу – оставаться в Аниоре в его планы, видимо, не входило. Но согласился. И вот я уже больше недели обреталась в маленькой заброшенной горной деревеньке под названием Скальная Гряда. Несмотря на отсутствие всяческих удобств, жуткую холодрыгу по ночам и достаточно тяжелый ежедневный труд по обустройству выделенных нам местным населением домишек, мне было безумно интересно. Никакие Альпы с этими горами даже близко не валялись – по моим ощущениям, от этих скал и ледников веяло такой суровостью и дикостью, что иногда по ночам мне становилось жутковато. А днем, когда выдавалось свободное время, я с удовольствием любовалась на вечные снега высоченных горных пиков, на безумное течение протекающей недалеко речушки, на зелень высокогорных пастбищ и на огромных орлов (или как они тут называются), парящих в темно-синем, почти черном, небе…
Самиру тоже было не особенно скучно, в компании своего ровесника – четырехлетнего сына Полни Мушана – он носился по единственной улице с деревянным мечом в руке и изображал из себя охотника на волков – видимо, картина возвращения Угги с охоты его здорово впечатлила. Как, впрочем, и население всей деревни – одиннадцать волчьих голов, добытых ребятами за двое суток, стали первым нашим серьезным вкладом в дело возрождения деревни. Хмурый, здоровенный, как теленок, боевой пес Беаты, с пеленок опекающий моего сына, постоянно находился рядом с ним, и я частенько забывала про ребенка…
А на шестое утро меня наконец взяли на охоту! Вообще, охотилась я не первый раз – за годы, проведенные на Элионе, меня таскали по лесам и Беата, и Олег, и Дед, но тут я впервые почувствовала истинное удовольствие оттого, что выносливое, хитрое и опасное создание можно победить практически голыми руками! Да, снежный барс, прыгнувший на меня со скалы, как мне потом сказали, был еще совсем молодым, неопытным и хромым на одну лапу, но он был хищником и не самым слабым. А я, собственно, действовала на рефлексах, но все-таки среагировать на движение, уклониться, выхватить меч и зарубить мечом здоровенную кошку у меня получилось без особых проблем! Конечно, если бы не наука Деда, она бы меня задрала к чертовой матери, но и я бы тогда не поперлась в горы, а сидела бы во дворце в Аниоре и строила бы послов, скажем, Империи Алого Топора! И пускай толку от меня в процессе самой охоты оказалось не особенно много, в Скальную Гряду я вернулась довольная, как мамонт, переживший ледниковый период, и гордая, как не знаю кто…
Мой героизм «оценили по достоинству»: Боно, схватившись за голову, взвыл – по его мнению, подвергать супругу самого Ольгерда(!) неоправданному риску было никак нельзя. На что я жутко обиделась и ушла спать. А с утра поняла, что у меня есть ноги и задница – мышцы, умученные безумными переходами по горным тропам, ныли так, что я не могла ни сесть, ни встать… Впрочем, способы выгнать из мышц молочную кислоту за последние тысячу с лишним нет не изменились, и я, плотно позавтракав и потеплее одев сына, отловила занятую хозяйством Мотт, девушку Угги, и поволокла ее за околицу. Тренироваться…
Вскоре прибежал и сам Угги и, от души посмеявшись над нашими мучениями, начал объяснять нам технику никак не дающегося нам обеим комплекса «Восходящее солнце Ирама». Что интересно, моей сопернице не хватало пластики и растяжки, а мне – силы и техники владения мечом. Схему комплекса я делала довольно легко, но со стороны мое исполнение здорово смахивало на ката бесконтактного карате – красиво, быстро, но без внутреннего содержания. А Мотт двигалась тяжело, жестко, как медведь в посудной лавке… Хотя если быть справедливой, то не совсем так – она делала комплекс здорово. Даже очень. Но если не сравнивать с адептами Обители, не говоря уже об Олеге или Мерионе…
А еще у нее не получалось освоить двумечную технику: долгие годы работы с полуторником и вбитые в подсознание связки вылезали в самый неподходящий момент, и добрых девяносто процентов учебных поединков второй ее меч практически бездействовал. Девушка злилась, вкалывала до седьмого пота, но стоило ей выйти против того же Угги и попросить немного прибавить в скорости, как левый меч просто зависал… Поэтому ребята с нею работали на довольно невысоких скоростях, добиваясь правильной реакции на свои атаки…
У меня оба меча работали одинаково – сказывалась юность в секции гимнастики и упражнения с теми же булавами, – но мне не хватало силы и резкости. Подводили руки. Иногда, глядя на свои заметно выросшие в объеме предплечья, я вспоминала день, когда впервые увидела Олега на лекции – если бы я знала тогда, что такие мышцы – результат работы с этими увесистыми железяками! Хотя, я думаю, ничего бы не изменилось – я бы все равно в него втрескалась и оказалась бы здесь…
– Интересная техника! – Хриплый голос Шрама, старейшины деревни, приковылявшего к нам перед обедом, заставил Угги отстать от вымотанной, но страшно довольной боем возлюбленной и поприветствовать старого воина. – Я вообще ни разу не видел вот того кругового перехода влево и вот этой вот низовой атаки… У вас всех был очень достойный учитель!
– Не только был, но и есть! – улыбнулся польщенный Угги. – Я надеюсь, что он сюда придет, как и обещал…
– Только вот женщины у вас работают не так… За исключением вот этой! – хмыкнул старик, удобно устроившийся на брошенной на землю бурке и отложивший в сторону костыли.
– У вас острый глаз, Шрам! – хихикнула Мотт. – Эти оболтусы, появившиеся в нашей деревне в прошлом году, оказались настолько очаровательны, что увели почти всех девушек на выданье, включая меня…
– Ну такую красавицу разве можно не увести? – Подмигнув весьма довольному парню, Шрам вдруг тяжело вздохнул. – Эх, а у нас некому уводить девиц. Да и не откуда…
– Все еще будет, Отец,  не волнуйтесь… – Угги, сделав шаг в сторону от пытающейся отдышаться Мотт, без всякого предупреждения ударил меня мечом, и мне пришлось падать на спину, чтобы уйти от неожиданной атаки сбоку. Перекат через спину с низовой контратакой по ногам метнувшегося вдогонку парня получился сам собой, и я ликующе заорала – связка из «Полета Красного Дракона» сработала! Я пробила Угги на одних рефлексах!
– Ого! Растешь, Маша! – не переставая атаковать, ухмыльнулся парень. – Глядишь, скоро Ольгерда валить начнешь…
– Угу. Его завалишь. Как же… – короткими фразами, чтобы сберечь дыхание, отвечала я. – Он как переходит в состояние движения,  так я вообще перестаю его видеть…
– Я, если честно, тоже… Но у меня так пока не получается… – признался Угги. – Он слишком далеко ушел по этому пути…
– Мааааа! – Довольный вопль моего ребенка, донесшийся от крайней избы, был полон такого ликования, что я на миг отвлеклась от атаки Угги и пропустила удар в горло. – А я плавда холоший охотник?
Отскочив от остановившего левый меч под моим подбородком спарринг-партнера, я оглянулась на гордо шествующего ко мне Самира и уронила оба меча: залитый кровью с головы до ног, сын держал на вытянутой вперед ладони мохнатое волчье ухо!
– Нехолоший волчок плыгнул на Мушана, а я и Хмулый его убили… Ухо еле отлезал… – как обычно, плохо выговаривая букву «р», объяснил жутко счастливый ребенок. – Ухо, плавда, я не сам отлезал. Ножика не было… Дядя Угги! Подалите мне нож! Мне уже очень надо… А меч у меня тупой… Не лезет ничего…
Стряхнув с себя оцепенение, я сорвалась с места и бросилась к сыну, подхватила на руки и начала осматривать с головы до ног, страшась увидеть на нем волчьи укусы…
– Со мной все вполядке! Дядя Элик уже осмотлел. У Мушана лука плокушена, но не сильно. Он даже не плакал. Поставь на землю, неудобно. Я же мужчина!
Чувствуя, что еще немного, и по моему лицу покатятся слезы, я расцеловала любимого «мужчину», поставила его на землю и, повернувшись к ошарашенному Угги, буркнула:
– Подбери мужчине нож. Вырос, блин, уже… Ладно, мужчина, веди нас к Мушану… Посмотрим, как он там…
– Хмурый, ко мне! – скомандовала я лежащему поодаль псу, и, дождавшись, пока он подойдет вплотную, села на колени и поцеловала его в холодный черный нос. – Спасибо, зверюга… Ты – лучший пес во всем Веере миров… Я тебя очень люблю…
Серьезно поглядев мне в глаза, пес лизнул меня в щеку и, коротко шевельнув обрубком хвоста, одним прыжком догнал Самирчика и пристроился рядом с идущим в деревню малышом…
– Прости, Маша! Я должен был приставить к нему кого-нибудь из ребят… – В тихом голосе Угги, стоящего неподалеку, было столько вины, что я повернулась к нему и грустно улыбнулась:
– Не вини себя… Кто мог знать заранее? А защитник у него есть… Кстати, мне кажется, надо его больше грузить тренировками… двух часов в день становится маловато…
Угги, дико посмотрев мне в глаза, переглянулся с Мотт, а потом вдруг дико захохотал:
– Все, Маша, приплыли… Ты стала такой же сумасшедшей, как и твой муж…
Чувствуя, как меня отпускает внутреннее напряжение, засмеялась и я, а потом, от души врезав в живот рыдающему от смеха парню, побежала вдогонку за скрывшимся за углом избы сыном…

Глава 10
Беата

Мы стояли на квадратной площадке, усыпанной белоснежным песком, и ждали команды судьи. Наши первые соперники так же расслабленно расположились напротив, внимательно вглядываясь в наши глаза. Судья тоже ждал: на соседней площадке подходил к концу поединок на шестах, и внимание трибун было приковано именно к нему. Наконец проигравший глухо упал ничком, и упавший сверху тяжелый шест победителя кованым навершием сломал ему позвоночник. Трибуны взвыли в диком восторге, и здоровенный детина, вскинув свое оружие вверх, победно заулыбался. По его лицу тек пот, из-под разодранного рукава виднелась ссадина, разбитые в кровь губы кривились от боли, но в глазах играло бешенство победителя. Он еще раз вскинул руки вверх, потом поклонился судьям и зрителям и устало побрел к выходу с Арены.
Наш судья поднял руку, трибуны на мгновение замерли, вглядываясь в нас, и заревели от предвкушения новой крови. Глашатай объявлял наши имена, вернее, клички, а зрители поспешно делали ставки на исход боя, сжимая в потных кулаках монеты и присматриваясь к нам. Наша пара со стороны выглядела менее впечатляюще, чем наши противники: я рядом с Ольгердом и два массивных, рослых мужика. Брат, конечно, не уступал оппонентам ни в росте, ни в весе, а вот женщина в паре вызывала на трибунах как минимум удивление. Хотя в нашем виде программы габариты особого преимущества и не давали: по правилам Турнира мы могли пользоваться практически любым видом оружия, которое донесли бы до площадки. Включая арбалеты и луки, если, конечно, нашелся бы идиот, решивший использовать их в ближнем бою.
Ударил гонг, и на мгновение на трибунах наступила мертвая тишина. Ольгерд скользнул чуть в сторону и вправо, а я заняла место за его левым плечом. Зашелестели клинки, покидающие ножны, и через мгновение наша пара ощетинилась двумя парами клинков. Мечи были самые обычные: брать с собой Черные запретил Мерион, считая, что обращать особое внимание на наши, и без того заметные, персоны не стоило. Мы, собственно, не возражали – биться более привычным оружием было как-то сподручнее. Сделав пару шагов вперед, Ольгерд замер и расслабился, переходя в состояние движения.  Вслед за ним ускорилась и я…
Противники, приглядевшись к нам, начинать что-то не спешили. Вообще парочка была довольно примечательной. Старший, бородатый мужик лет сорока выглядел не особенно быстрым, но легкий для такой массы шаг выдавал в нем опытного бойца. Огромный топор, который он легко покручивал перед собой, выглядел потертым от долгого употребления, а иссеченные доспехи свидетельствовали о весьма боевом прошлом их хозяина. Его седой, с покрытым шрамами лицом товарищ, почти такой же массивный, как бородатый, был вооружен двумя мечами. И одет в довольно легкую кольчужную рубашку и кожаные брюки. Простоволосый, без шлема, он криво ухмылялся и пожирал глазами мою грудь, видимо, стараясь меня слегка разозлить. Удостоверившись, что на его томные взгляды мне наплевать, он вдруг сорвался с места, закрутил свои мечи в веерной защите, словно закрывшись двумя прозрачными щитами, и двинулся в сторону, обходя нашу пару слева и выбрав своей жертвой меня. Бородач, не меняя бесстрастного выражения лица, двинулся в противоположную сторону, стараясь разбить нашу пару… В принципе ни я, ни Ольгерд не возражали против работы один на один, поэтому, стоило им начать атаку, бой разбился на две отдельные схватки. Вернее, не совсем так – бой брата закончился, не успев толком начаться: сместившись при ударе противника чуть в сторону и вперед, Ольгерд одним движением правого меча перечеркнул надежды воина на главный приз соревнований. Перерубил ему левую ключицу. И отступил в сторону, не желая его добивать. Однако бородач не остановился! Удобно перехватив топор правой рукой, он рванул в самоубийственную, в прямом смысле этого слова, атаку и, напоровшись на меч брата еще два раза, бездыханным упал на песок Арены, окропляя его своей кровью…
Увидев смерть друга, Седой взвыл, взвинтил скорость вращения мечей и понесся на меня, как дикий кабан на подранившего его охотника. От атаки я ушла вправо и вперед, что для него оказалось неожиданным – видимо, он считал, что девушка, сдуру взявшая в руки мечи, должна обязательно отступать по линии атаки, а не атаковать… Поэтому заблокировать мою атаку левым мечом под мышку он не успел. Как и удар голенью по бедру. И следующий укол правым мечом в почку… Отскочив от падающего тела, я замерла неподалеку от брата, дожидаясь, пока судья объявит нашу победу.
Как ни странно, судья, как и зрители на трибунах, не сразу понял, что мы уже  победили! Поэтому, растерянно глядя на ложу, в котором восседало его начальство, молчал и нервно сжимал и разжимал кулаки… Из ступора его вывел только разочарованный рев трибун – большинство зрителей, наверняка ставивших против нас, с проклятиями прощались со своими кровными…
– Победа за братом и сестрой Корг из деревни Скальная Гряда! – наконец сообразил проорать судья. – Они переходят в следующий круг Турнира Меча Террена!
Гулко постучав себя кулаком в грудь, Ольгерд жутко зарычал, изображая радость от победы, и, забросив мечи в ножны, оскалился, глядя в сторону трибун участников, присматривающихся к будущим потенциальным противникам…
Через полчаса на Арену вызвали и моего Вовку. Бой, длившийся чуть больше тридцати секунд, меня не восхитил – Глаз явно старался не демонстрировать свое превосходство, поэтому победил якобы «случайно». Перебив противнику трахею, когда тот, поймав хитрого землянина поперек корпуса и сжимая его в тисках мускулистых рук, уже праздновал победу. Стоя на «нетвердых» ногах, Глаз слабо улыбнулся судье, присудившему ему победу, и «поковылял» в сторону нашей трибуны, морщась от боли в ребрах…

Солнце уже начало свой путь к горизонту, когда мы снова вышли на Арену. Я уселась на скамью участников, а Ольгерд ушел узнавать у распорядителей время следующего выхода. Я оглядывалась по сторонам, разглядывая заметно поредевшие ряды участников, и пыталась себе представить, кто из них доберется до следующего круга. Многие были ранены, в основном несерьезно, но были и такие, которые вряд ли останутся в живых после следующего поединка. По моим подсчетам, более чем из двух тысяч человек, стоявших на открытии Турнира рядом с нами, уже выбыло около трети! За какие-то семь часов! Мне вдруг стало не по себе: я представила себе количество убитых и покалеченных бойцов, распрощавшихся со своими надеждами, и мне расхотелось улыбаться.
Брат, как обычно внезапно, возник рядом и, улыбнувшись, прошептал мне на ушко:
– Не грусти, Хвостик, все будет нормально! Выход минут через двадцать…
Трибуны снова взвыли, и мы отвлеклись друг от друга, пытаясь рассмотреть, что происходит. На одной из площадок рубились на мечах два колоритных бойца. Один, обладающий просто чудовищным ростом за два метра и весом под две сотни килограммов, вооруженный не менее чудовищным двуручным мечом, и его противник, маленький, легкий человечек с двумя саблями в руках, юлой вкручивающийся в его оборону и наносящий небольшие, но довольно чувствительные раны по его рукам и ногам. Великан вертел свой меч, как щепку, обрушивая его на неуловимого противника, ускользающего в самый последний момент и оказывающегося то за спиной, то сбоку, то метрах в трех впереди. Сабли расплывались в полупрозрачные диски, постоянно меняя направление вращения, и неизменно находили бреши в обороне соперника.
Ольгерд внимательно всматривался в технику маленького бойца, потом вздохнул и сказал:
– Это великий мастер! И я не хотел бы встретиться с ним ни на Арене, ни в жизни. А вот поучился бы – с удовольствием!
Тем временем бой подходил к концу: мечник явно ослаб, кровь, текущая из многочисленных ран на его теле, обильно пропитала белый песок площадки, и удары двуручного меча становились все слабее и слабее. Еще через минуту воин покачнулся и упал навзничь, не удержав своего меча, и потерял сознание от потери крови. Трибуны молчали. Судья остановил бой, видя, что победитель не собирается добивать противника, а спокойно ждет команды к прекращению поединка. Тишину Арены прервали аплодисменты Просветленного, раздавшиеся из его ложи, редкие хлопки из рядов участников Турнира да приветственные удары мечей о щиты охраны Академии. Невысокий воин поклонился судье, ложе Просветленного, нам и пружинистой походкой удалился. Внимание трибун тут же переключилось на другие бои, протекавшие на Арене: остальные девять площадок также были заняты бойцами, рвущимися к победе.
Вскоре Ольгерд толкнул меня локтем и встал: подошла наша очередь. Я вскочила на ноги, поправила ножны за плечами и пошла за ним, оглядываясь на будущих противников, идущих следом. Брат тоже присматривался к ним, оценивая шансы каждого. Судя по выражению его лица, бой нам предстоял не из легких. Я мысленно с ним согласилась: алебарда в руках одного из противников была мне еще знакома, а вот боевой кнут с кованой рукоятью в руках другого – нет. Ольгерд, заметив мое недоумение, прошептал, чтобы я занялась алебардой, и посоветовал не стоять на месте и не терять из вида второго. Я согласно кивнула головой.
Бой начался с бешеного удара кнута, от которого Ольгерд, не ожидав такого быстрого начала, еле увернулся. Хозяин кнута ухмыльнулся, крутанул между пальцами левой руки кинжал и снова рванулся вперед, одновременно уходя от моего броска. Коррин скользнул навстречу атакующему, нырнув под кнут, и рубанул его мечом в колено. Воин увернулся, отбив второй удар кинжалом. Алебарда свистнула в воздухе, и нам обоим пришлось отскакивать от нее, настолько грамотной оказалась атака. Сыгранность дуэта оказалась выше всяких похвал: удары сыпались, как из рога изобилия. Причем направлялись в разные уровни, то в меня, то в Ольгерд, без малейшей передышки, так что за первые секунд тридцать мы не нанесли ни одного удара. Мои руки ныли от принятых вскользь (!) ударов алебарды, и я старалась двигаться как можно быстрее, чтобы поменьше блокировать. Мы крутились как сумасшедшие, причем Ольгерд успел заблокировать несколько ударов, которые я просто не увидела. Я начала слегка злиться и перешла в состояние движения,  ускоряя реакцию и скорость передвижения и атаки. Вслед за мной ускорился и брат и, выскальзывая из-под удара кнута в каком-то немыслимом пируэте, шепнул:
– Хватит играть, атакуем Кленовым листом…
Бешеный танец продолжался, я вертелась, отбивая удары, и ждала момента, когда Ольгерд закончит красивый, но довольно опасный бой, начав обещанную комбинацию. Наконец Ольгерд, на мгновение возникнув передо мной, заблокировал удар алебарды, вращаясь вокруг своей оси, подмигнул и исчез. Меч, который я вбивала в то место, где он только что находился, воткнулся в горло алебардщику, и я поняла, что бой уже окончен. Но немного рановато – я вдруг взрыла носом песок, а в том месте, где была моя голова, хлопнул конец кнута. Брат, сбивший меня с ног, не прекращая движения, возник перед вторым противником и одним движением мечей перерубил кнут в двух местах…
Конец боя был предрешен, и наш противник это понял: он отскочил к краю площадки и поднял руки, показывая, что сдается. Но, не будучи полной дурой, я не опустила оружия, пока рукоять кнута и кинжал не упали на песок, а судья не дал знак к концу поединка.
На этот раз трибуны бесновались так, что я посочувствовала тем, кто сорвет голос к концу сегодняшнего дня.
Ольгерд вдруг поклонился противнику, потом подошел к нему и… поблагодарил того за красивый бой! Я улыбнулась ошарашенному воину, послала сидящему на трибуне Вовке воздушный поцелуй и, чуть покачивая бедрами, чтобы подразнить любимого мужчину, гордо выпятила грудь. Хозяин страшного кнута, грустно посмотрев на тело друга, все еще содрогающееся в конвульсиях, поклонился Ольгерду и мне, потом присел на колени около убитого друга, закрыл ему глаза ладонью и тяжело вздохнул…
Дождавшись второго боя Глаза, мы с удовольствием поздравили его с победой, и я предложила было отправиться по комнатам, но Ольгерд вдруг заартачился – ему захотелось посмотреть на второй бой того воина с саблями…
В этот раз его противником оказался не менее шустрый, чем он сам, невысокого роста, жилистый воин, вооруженный почти двухметровым шестом, окованным стальными полосами и с обеих сторон заканчивающимся короткими, но от этого не менее острыми клинками. При взгляде на то, что вытворял со своим посохом воин, у меня даже на миг появилось сомнение в победе понравившегося нам сабельника, однако стоило ему начать двигаться, как сомнения сразу же пропали – он был тренирован уж очень хорошо…
Бой получился достаточно долгим. Но не потому, что нашему фавориту не хватало техники или скорости. А из-за четко прослеживающегося в рисунке боя нежелания убивать очень корректно работающего «монаха». В итоге без легких ранений не обошлось. Получив десяток несерьезных, но все-таки кровоточащих ран, «монах» в какой-то момент смирился с поражением и, отскочив на несколько метров назад, аккуратно положил шест на землю и, поклонившись сопернику, отказался продолжать бой.
Ольгерд, удовлетворенно хмыкнув, презрительно оглядел расстроенно воющие трибуны, потом встал, громко прорычал «Молодец» и неторопливо направился в сторону жилых помещений…

Глава 11
Принц Голон Крыса

Смотреть на песок Арены, на котором умирали люди, оказалось настолько захватывающе, что у принца мигом вспотели ладони и задрожали колени. Вцепившись в подлокотники роскошного кресла, Голон, не отрываясь ни на мгновение, смотрел за постоянно сменяющимися на нескольких площадках бойцами и еле сдерживался, чтобы не вскакивать на ноги и не орать: уподобляться черни было ниже его достоинства. Но иногда хотелось… Особенно когда на Арену выходила единственная среди участников женщина… И пусть бои с ее участием были очень уж коротки, но за это время принц успевал потерять голову от созерцания ее ладного, гибкого тела, высокой груди под совершенно дикарской безрукавкой, от ее безумно красивого лица и крепких, но очень женственных ягодиц…
– Она прекрасна! – провожая взглядом уходящую с трибун участников девушку, прошептал принц. – И должна быть моей…
– Ваше Высочество! Я все узнал! – Тихий шепот Тро Кучерявого заставил Голона отвлечься от очередного боя.
– Ну? – Повернувшись к слуге, Голон хрустнул пальцами, еле сдерживая нетерпение.
– Они прибыли из какой-то дыры под названием Скальная Гряда. Унги. Все трое. Она бьется в паре с братом. А вот тот, кто выступает в одиночных поединках без оружия, – ее муж. Живут все трое под северными трибунами в зоне для участников. Выходят за ее пределы только на огороженную территорию у моря, причем крайне редко и только очень рано по утрам – плавают в море… Проникнуть к их комнатам невозможно – обслуга Арены абсолютно неподкупна. Мало того, как говорят все те, с кем я общался, попытка предложить местной охране или слугам деньги всегда заканчивается одинаково – этого человека отправляют на материк вне зависимости от его статуса или звания.
– Значит, надо будет как-то пробраться на берег, где они плавают… – пожал плечами Голон. – И убрать ее муженька – он в мои планы как-то не вписывается… Кстати, если она не сможет связать гибель мужа с нами, будет просто замечательно… Брат ее мне тоже не нужен. И еще. Не тяни: каждый бой на Арене – риск! Мне не нужна калека. И если вы не успеете, я спрошу с тебя лично. Тебе понятно?
– Да, Ваше Высочество! – коротко кивнул побледневший, как полотно, Тро. – Я очень постараюсь… Просто они не каждое утро выходят к морю…
– Это не мои проблемы… Она должна быть моей… и чем скорее – тем лучше… Ладно, свободен… Тут намечается интересный бой… Нет, постой! Я хочу посмотреть на то, как она плавает… Придумай, как это сделать. Желательно, чтобы я был от нее неподалеку… Вопросы?
– Как прикажете, Ваше Высочество! – Кучерявый склонился в глубоком поклоне, попятился и, добравшись до выхода из ложи, пропал…

Сидеть в полурассохшейся рыбацкой лодке и изображать из себя рыбака было интересно только первый час – свежий ночной ветер и довольно сильное волнение быстро привели принца в обычное раздраженное состояние. И к моменту, когда небо начало розоветь, он еле сдерживал себя, чтобы не сломать удочку и не приказать причаливать к виднеющемуся неподалеку берегу. Сдерживало немногое – стражники Арены, попарно прохаживающиеся по запретной для зрителей территории, и перспектива покинуть Турнир досрочно. Время тянулось ужасно медленно, и к моменту, когда из далекого здания выскочили три фигурки и понеслись к воде, принц был уже вне себя от бешенства. Однако стоило троице добежать до берега, как настроение у Голона тут же скакнуло вверх – прекрасная воительница, без всякого стеснения скинувшая с себя всю одежду и пробующая воду пальцем нога, оказалась так прекрасна, что у него перехватило дух…
– Какая женщина! – не удержавшись, простонал принц и, не отрывая взгляда от ее тела, рванул сидящего рядом Кучерявого за рукав. – Твои люди готовы?
– Да, Ваше Высочество…
– Ну что ж, будем ждать удобного момента…
– Мои люди говорят, что первые полчаса они всегда плавают вместе. Потом Беата и ее брат выходят на берег, а муженек заплывает далеко от берега. Чуть ли не дальше, чем наши лодки! Говорят, он отлично плавает. Да и боец, судя по выступлениям, он неплохой…
– Думаю, восьми человек на него хватит? – хмыкнул принц, кинув взгляд на обе лодки с людьми Тро, болтающиеся на волнах неподалеку. – Он же не морской Дьявол?
– С лихвой, Ваше Высочество! – ухмыльнулся Кучерявый. – Вон в той лодке, видите, все четверо – бывшие пираты. Очень умелые воины, особенно на палубе и при качке…
– Так! Она поплыла на берег! И брат с ней! – перебил разглагольствования слуги принц. – А муж плывет сюда… Хе-хе… Ну давай, деревня, работай ручками! Тебя ждет сюрприз…
Несмотря на нетерпение принца, следующие полчаса не происходило практически ничего – унг, спокойно проплывший мимо обеих лодок с людьми Тро, наслаждался теплой морской водой чуть ли не на другом конце бухты, а Кучерявый, трясясь от страха перед взбешенным принцем, пытался объяснить бездействие своих «рыбаков»:
– Думаю, они будут его убивать на обратном пути – он должен устать от такого заплыва, а значит, будет меньше сопротивляться!
– Их восемь, дубина! – лютовал Голон. – Какое может быть сопротивление? Надо было топить его, пока на берегу никого нет! А если появятся охранники?
– Простите, мой господин! Я не подумал…
– Недоумок! – прошипел принц и вдруг замер – прекрасная воительница, плескавшаяся до этого момента на мелководье, вдруг вышла из воды и потянулась…
– Повернись ко мне! Ну повернись же! – пожирая глазами ее длинные ноги, восхитительную попку и край полной груди, сводящей его с ума, прошептал Голон и сглотнул комок в горле. – Кстати, Тро, а что за дурацкая татуировка у нее на теле?
– Варвары, Ваше Высочество! – пожал плечами слуга. – Зачем было портить такое роскошное тело?
– Не говори… – согласился с Кучерявым принц. – Ладно еще плечо разукрасили… Но грудь? Уроды…
– Он плывет, мой господин! Начинаем! – Взволнованный шепот Тро заставил Голона оторвать затуманенный взгляд от красотки, наконец повернувшейся к морю лицом, и бросить взгляд на своих «рыбаков», тронувших лодки с места…
…Удар веслом по голове пловца почему-то пришелся по воде: унг, еще мгновение назад спокойно плывущий мимо лодки, вдруг пропал с поверхности, и принц, сжавший кулаки от предвкушения захватывающего зрелища, зарычал от злости. «Рыбаки» с первой лодки не мешкали: попрыгав в воду, они тут же нырнули вдогонку за не желающим умирать дикарем… Несколько сильных всплесков от ног уходящих на глубину «рыбаков», и поверхность моря на некоторое время успокоилась… Потом довольно далеко от лодки вынырнул один из воинов, набрал воздух в легкие и снова пропал…
– Что-то они долго возятся! – проворчал Тро, судорожно тиская рукоять весла.
– Да нет! – ухмыльнулся принц. – Они у тебя здорово ныряют! Столько времени под водой я лично бы не продержался…
Дикий крик, раздавшийся со стороны второй лодки, пассажиры которой, свесившись с борта, пытались вглядываться в глубину, мигом смахнул с Голона благодушное настроение – там происходило что-то такое, что не вписывалось в его планы…
– Дьявол! – выдохнул сидящий за спиной принца Тро, и в то же мгновение гибкое тело, взметнувшееся над второй лодкой мгновение назад, снова исчезло под водой.
– Он убил их всех! – дрожащим голосом произнес Кучерявый. – Раньше чем они успели взяться за оружие…
– Как он запрыгнул в лодку? Это невозможно! – Ошарашенный принц пытался восстановить в памяти безумный прыжок унга из воды и отказывался что-либо понимать. – Такое ощущение, что там, под водой, отмель! Или он от чего-то оттолкнулся…
– Одного он убил еще из-под воды… Но трое-то оставшихся не дети! Пусть он раскачал лодку, пусть двигается, как дьявол, но не успеть среагировать на атаку вообще? Не понимаю…
– А вот и остальные… – мотнув в сторону всплывших неподалеку от первой лодки тел, вокруг которых расплывались кровавые круги, буркнул принц и грязно выругался. – Мы его недооценили… Ладно, шустряк… Посмотрим, как ты поймаешь стрелу… Поплыли отсюда, Тро!
– Может, немного постоим тут? – испуганно глядя на принца, осмелился возразить Кучерявый. – А то они подумают, что мы – вместе…
Принц на мгновение задумался, потом представил этого безумного унга в своей лодке и вздрогнул от страха: умирать от руки какого-то дикаря ему совершенно не хотелось.
– Пожалуй, ты прав… Что расселся? Лови эту дурацкую рыбу! Мы тут уже два часа, а ты поймал только четыре вшивые рыбешки… Не похоже на опытных рыбаков…
– Как скажете, Ваше Высочество! – засуетился Тро, пытаясь углядеть поплавок, забившийся под борт лодки.
– Перевернешь лодку – убью… – прошипел принц, вцепившись обеими руками в борт и отклоняясь в противоположную слуге сторону. – Урод криворукий… У меня клюет!

Глава 12
Беата

Выбравшись на берег, я подмигнула все еще сонному, несмотря на заплыв, брату, потом повернулась к морю лицом. Свежий ветерок приятно холодил мокрую кожу, и, прежде чем она высохла, я даже успела слегка озябнуть. Впрочем, судя по безоблачному небу, день ожидался жарким, и утренняя прохлада была весьма приятна после вчерашней одуряющей жары.
Момент, когда весло обрушилось на голову Вовки, я увидела, уже прыгая в воду – тело среагировало на начало движения само, без участия занятого созерцанием потрясающей картины мозга. Переходя в состояние движения,  я ругалась, как портовый грузчик, что так и не удосужилась научиться нормально плавать: до лодки, с которой атаковали Глаза, было довольно далеко… Холодное бешенство, охватившее меня через минуту, не мешало соображать – высунув голову из воды, я заорала загорающему с закрытыми глазами брату:
– Ольгерд! Вовку убивают!
Судорожно вспоминая объяснения Щепкина о том, как надо плавать каким-то там кролем, я опустила голову в воду и заработала руками и ногами, стараясь тянуться как можно дальше вперед, чтобы «гребок получался длиннее»… Терпения хватило гребков на сорок – на мгновение остановившись, я посильнее толкнулась ногами, чтобы по возможности повыше приподнять голову над водой…
Вовки видно не было. Как и тех, кто сидел в лодке, – среди волн виднелись еще две посудины, одна из которых, судя по всему, принадлежала той же команде, которая его атаковала… Чуть не плача от бессилия, я снова рванулась вперед, понимая, что плаваю немногим лучше деревянной колоды и вряд ли смогу что-либо противопоставить сидящим в лодке убийцам…
Дикий вопль, раздавшийся впереди, снова заставил меня остановиться: выскочив из воды по грудь, я с радостью увидела силуэт Глаза, возникший в утлом суденышке, приплывшем к месту схватки, и выражение «боевой пловец», слышанное от Ольгерда и Семы, стало обретать краски… В основном красного, цвета крови, оттенка… Пары секунд, которые мой мужчина провел в лодке врага, ему вполне хватило: раскачав лодку так, что пассажиров начало кидать от борта к борту, он молнией пронесся между ними и снова пропал в воде… Можно было не торопиться…
– Что за хрень? – вынырнув неподалеку от меня и успокаивающе помахав рукой плывущему к нам Ольгерду, проворчал Глаз и, слегка поморщившись, поцеловал меня в щеку. – Вроде бы нас тут никто не знает… Смысл меня убивать?
– Ты ранен? – стараясь разглядеть в воде его тело, испуганно спросила я, пропустив его вопрос мимо ушей.
– Да нет вроде… Ухо только опухло… Веслом задели все-таки… – на всякий случай ощупав себя, ответил он. – Что им надо-то было?
– Ну ты силен, бродяга! – откашливаясь от попавшей в горло воды, прохрипел добравшийся до нас брат. – Восемь трупов за несколько минут…
– Да блин, они лохи! Плавать не умеют и ныряют, как блин от штанги… Я вот языка взять не сообразил! – понуро буркнул Глаз. – Те, кто прыгнул в воду, как-то не вынырнули, а в лодке я торопился.
– Нож кого позаимствовал-то? – хмыкнул Ольгерд, мотнув головой в сторону лезвия, зажатого в правой руке друга.
– А хрен его знает! Кто-то им меня пырнуть пытался… Под водой… Им бы к моим инструкторам – живо бы тупить отучились…
– Да в общем, уже поздняк метаться! – хмыкнул Ольгерд и на всякий случай посмотрел по сторонам.
Я тоже повертела головой, но видимой опасности не обнаружила и сразу же успокоилась…
– Ладно, пора завтракать, и на Арену – до начала боев осталось часа четыре… Разомнемся и подумаем, кому это выгодно… – решил Глаз и лениво поплыл впереди, смешно фыркая при каждом выдохе в воду…

Во время разминки ничего путного о причинах нападения нам в голову не пришло, а потом нас пригласили на Арену, и мы выкинули покушение из головы, настраиваясь на предстоящие бои…
После относительной прохлады, царящей в тренировочных помещениях Арены, первый же шаг наружу показался нам шагом в преисподнюю: поднявшееся над головой солнце палило так, что хотелось утопиться. Полотняный навес, натянутый над нашей трибуной, не давал разгуляться и без того слабому ветерку, поэтому попытка спрятаться от солнца быстро показалась нам не самым лучшим решением – под ним было жутко душно и не хватало воздуха, чтобы дышать полной грудью…
Наши соседи на скамье участников озабоченно перематывали рукояти оружия полосками шкур, чтобы не скользили вспотевшие ладони, и обливались холодной водой. Я размяла суставы, лениво поглядывая на постепенно заполняющиеся трибуны и понемногу настраиваясь на предстоящий бой…
Вскоре начались первые поединки, и все мое внимание сконцентрировалось на том, что творилось на песке. Хороших бойцов было довольно много. А вот сыгранных пар – не особенно. Впрочем, иногда у меня возникало ощущение, что некоторые бойцы, чувствуя свое преимущество перед противником, специально старались показать себя хуже, чем они были, чтобы не раскрывать всех своих способностей перед потенциальными противниками, сидящими на трибуне участников…
Наш черед пришел почти перед самым обедом. Лениво растягивая связки, я рассматривала противников и постепенно приходила к выводу, что бой ожидается легким: один из воинов, перевязав буйную рыжую шевелюру черной лентой, разминал кисти, вращая свой двуручный меч, и обреченно посматривал на серьезно раненного товарища. И хотя внешне это было почти незаметно, но, стоило раненому, крутанув снятый с пояса молот для пробы правой рукой, перехватить оружие левой, нам с Ольгердом все стало понятно.
После команды судьи воины довольно грамотно атаковали, построившись уступом, чтобы Рыжий, стоя впереди, мог прикрывать раненую руку партнера своим телом. Воин с молотом старался не отрываться от товарища, атакуя нас левой рукой, но особого толка от довольно медленных и ожидаемых атак молотом, увы, не было: и я, и Ольгерд уворачивались от них без особого труда. А вот Рыжий был очень хорош. Работая тяжелым двуручником, он умудрялся неплохо блокировать атаки брата и даже разок чуть не задел меня своим мечом! Мне пришлось немного ускориться, чтобы среагировать на выпад в колено…
Поражала и его выносливость: крутить двуручный, почти в рост человека меч так легко, не сбивая дыхание, не так-то просто. Я, по крайней мере, устала бы через минуты три-четыре. Хотя не факт…
Убивать ребят не хотелось, и Ольгерд, поднырнув под просвистевший над его головой молот, аккуратно рассек его хозяину левое предплечье от кисти и до локтевого сгиба, отчего тяжелое оружие тут же улетело далеко в сторону… Воин, проводив молот взглядом, обреченно упал на колено и склонил голову, подставляя шею под удар…
– Вставай! Ну же! – заорал Рыжий, метнувшись, чтобы прикрыть друга от ожидаемой атаки, и упал. Мой меч легонько чиркнул чуть выше сапога и перерезал мышцы над коленом. Отбросив меч, ставший ненужной обузой, воин приподнялся на здоровой ноге и метнул в меня выдернутый из сапога нож. Я без особого труда уклонилась и спокойно вложила мечи в ножны. Ольгерд сделал то же самое, коротко поклонившись бледному от бессильной ярости воину.
Поняв, что добивать их мы не собираемся, Рыжий поднял руки и показал судье, что сдается. В глазах его товарища тоже разгорелась надежда на то, что он останется жив. Он благодарно посмотрел на нас и тоже кивнул головой. Под недовольный рев трибун мы выслушали решение судьи и отправились к трибуне…
А вот следующий бой потребовал от нас полной самоотдачи: два великолепных воина, вооруженных короткими одноручными мечами и щитами почти в половину человеческого роста, закованные в тяжелые латы, гоняли нас по песку минут пятнадцать! Да, достать нас у них не получилось ни разу, но и нам с нашим легким вооружением и кольчужными безрукавками добиться уверенного преимущества оказалось уж очень трудно: великолепно отработанные перестроения и сыгранность на грани волшебства давали нашим противникам значительное преимущество…
Пришлось работать на пределе возможности – сначала ускорился Ольгерд, а за ним и я. В режиме движения  стало намного легче – в щели между щитами я начала улавливать мелькание стыков между деталями доспехов, а немного приспособившись к их манере двигаться, я вскоре нанесла первый результативный укол – рассекла правому воину косую мышцу живота. Через пару мгновений практически размазавшийся в воздухе брат подрубил правую ногу не успевшего среагировать на слишком быструю атаку раненого, а потом всадил меч под мышку его товарищу… Подставляя правый клинок под контратакующее оружие тяжелораненого воина, я достала левым мечом его пальцы и, глядя, как медленно вываливается меч из беспалой руки противника, поняла, что мы победили…
Как обычно, добивать противника Ольгерд не захотел: отскочив от рычащих от ярости воинов, он коротко склонил голову и убрал клинки в ножны, но, как оказалось, несколько рановато: сдаваться они не собирались! Наоборот, перехватив выпавшее оружие левой рукой, латник с силой метнул его в направлении расслабленно ожидающего команды судьи брата и чуть не попал! Перерубив вытянутую в броске руку, я вогнала второй меч в узкую щель шлема, потом присела, пропуская над собой меч его друга, и полоснула потерявшего равновесие противника по ногам…
Трибуны орали так, что я чуть было не оглохла, пытаясь расслышать команду бесстрастного, закованного в латы судьи. Впрочем, то, что мы победили, было видно и так: два трупа, лежащие у наших ног, свидетельствовали об этом не менее красноречиво, чем самая проникновенная речь глашатая…
– Жалко ребят! Хорошие были бойцы! – проорал мне на ухо брат, обнимая меня за плечи и увлекая в сторону трибуны, на которой меня ждал Вовка.

Глава 13
Арти дэ Коннэ

Ряды участников на трибунах постепенно редели. К вечеру второго дня от первоначального количества воинов осталась от силы треть. Из них добрая половина уже была ранена, что значительно снижало их шансы на победу. Двух братьев-близнецов, с волосами цвета воронова крыла, с кривыми крючковатыми носами, сухих, жилистых, вооруженных двумя боевыми серпами каждый, я заприметил еще в первый день. Они презрительно смотрели на всех окружающих их воинов, а неприкрытая жестокость, которую они проявляли в боях по отношению к своим противникам, сразу вызвала во мне жуткую неприязнь. Поэтому, когда один из братьев подошел к унгге, только что вернувшейся с Арены, где она вместе со своим братом провела красивейший бой, и, наклонившись над ней, гнусно ухмыльнулся, я неожиданно для себя вскочил и постарался побыстрее протолкнуться к ним поближе.
– Ну что, скотина, страшно? – неожиданно тонким голоском процедил черноволосый, поводя выхваченным серпом перед лицом ее брата. – А как тебе понравится, когда я вот этими серпами отрежу тебе яйца, твою бабу сначала изнасилую, потом отрежу ей грудь, а потом распорю ваши животы и заставлю смотреть, как ваши кишки вываливаются на песочек?
– Как бы ты не потерял свои яйца, петушок! – рассмеялась совершенно нерастерявшаяся девушка, и я вдруг заметил ее руку с метательным ножом, замершим где-то в области паха охамевшего от безнаказанности воина. – А то они тебе, наверное, уже давно не нужны, с таким-то тонким голоском. Ты бы лучше вместо турниров тренировался на турнюрах! Или собирал своими серпами рожь на полях с такими же клушами, как твой братец.
Бойцы, сидящие недалеко, загоготали, а она добавила:
– Кстати, для особо тупых, турнюр – это часть женского платья.
Братья зашипели, потянулись было к оружию, но неожиданно для всех добрая половина бойцов, окруживших место конфликта, попадали на месте, и около черноволосого возникла массивная фигура закованного в латы охранника Турнира. Сжав латной перчаткой плечо тут же рухнувшего от боли на колени хама, он спокойным, но не терпящим возражений тоном приказал:
– Оружие достанете на Арене. А пока посоветую заткнуться. Иначе смерть…
Потом молча повернулся и, сделав несколько шагов, занял свое место у стены.

Как ни странно, отдохнуть ребятам не удалось – Беату и ее брата, чьи имена уже запомнила добрая половина трибун, вызвали на песок уже через полчаса. И двух братьев – тоже! Пробившись к барьеру, я вылил себе на голову остатки воды из глиняного кувшина, чтобы немного освежиться, и приготовился смотреть на очередной заслуживающий внимания бой: братья Рапши, несмотря на сволочные характеры, были отличными бойцами. Одними из лучших на Турнире. И должны были оказать Беате и Ольгерду достойное сопротивление. Сразу же после команды судьи братья бросились в атаку. Их серпы резали воздух, как крылья ветряной мельницы в ураган, а дикие крики и прыжки должны были устрашить любого противника… И устрашили – брат с сестрой, качнувшись назад, дали им пространство для маневра, и ликующие вопли черноволосых слились с ревом трибун… А потом вдруг наступила тишина: размазавшиеся от скорости унги внезапно метнулись навстречу своим противникам, проскочили мимо и замерли в паре шагов за их спинами. Потом одновременно убрали мечи в ножны и, не дожидаясь команды судьи, совершенно спокойно направились к трибунам!
Кинув взгляд на братьев, я сначала не понял, что с ними не так: оба стояли на ногах, но почему-то не атаковали! И только лишь через мгновение я понял, что атаковать им нечем: жалкие обрубки, в которые превратились их руки, хлестали кровью из перерубленных сосудов, а стремительно бледнеющие лица выражали такой ужас, что мне на миг стало не по себе! Через мгновение один из братьев упал лицом в песок, потом рядом с ним рухнул второй, и зрителей словно прорвало.
– Унги! Унги! – орали они. Даже те, кто ставил против…
Дождавшись, пока победители займут свои места на трибуне и получат свою долю поздравлений от их друга, выступающего в поединках без оружия, я подошел к ним и, поклонившись, вполголоса произнес:
– Арти дэ Коннэ. Благодарю за потрясающий бой! Вы были великолепны! До глубины души восхищен вашим мастерством и хотел бы по возможности взять у вас несколько уроков…
– Спасибо! – ухмыльнулся Ольгерд. – Но извините, мы сейчас не преподаем!
– Ничего, я готов подождать! – заметив, что в уголках его глаз играет улыбка, отшутился я.
– Ну раз так, тогда начнем первый урок. Ожидание… – одобрительно хмыкнула Беата и хлопнула ладонью по скамье. – Садитесь тут и ждите исхода поединка моего мужа… Надеюсь, он все-таки справится со своей ревностью и оторвет от скамьи свою костлявую задницу, чтобы отправиться туда, куда его зовет глашатай…
Ошарашенно подскочив на месте, воин, оказавшийся ее мужем, под дикий хохот своих друзей рванулся было в сторону Арены, но потом, прислушавшись к воплям глашатая, вызывающего явно не его, понял, что его разыграли…
– У, гады! – Возвращаясь на место, он погрозил жене кулаком, потом протянул мне руку, словно пытаясь забрать у меня саблю, и непонимающе уставился мне в глаза…
– Ладонь пожми! – рассмеялась Беата и показала мне, как это делается. – Это приветствие такое!
Я пожал протянутую ладонь, потом привычно поклонился и представился.
– Глаз. Вовка, – назвался воин. – Моя жена Беата. Ее брат Ольгерд. Приятно познакомиться…

Глава 14
Король Гвалии Ригвед Справедливый

Вино прошлогоднего урожая не пьянило совершенно: опустошив третий кувшин на двоих, король внезапно понял, что утопить злость в этом благородном напитке, увы, не получится. Внимательно оглядев сидящего напротив старого друга, Ригвед неожиданно для себя вздохнул и мрачно продолжил разговор:
– Ну допустим, он туда доберется… Не так… Что Голон собирается предпринять, когда доберется до Академии?
– Не представляю, Ваше Величество! – расстроенно буркнул герцог Бурш. – Он вообще скрытный юноша, и мне кажется, что ваше решение назначить меня его воспитателем было ошибочным. Какой из меня воспитатель?
– Этот вопрос мы уже  обсуждали, – поморщился монарх. – И меня сейчас интересует не это. Что он будет делать?
– К началу Турнира он опоздает однозначно. Значит, участвовать в боях он не сможет. Да и вряд ли захочет: увы, его Высочество последние полтора года относился к занятиям фехтованием с некоторой прохладцей…
– Сказал бы прямо – просто перестал тренироваться! – хмыкнул король. – Впрочем, с этим я согласен. И еще он порядком трусоват… На Арену он не полезет. Тогда зачем он туда поперся?
– Не знаю, Ваше Величество! – Герцог виновато посмотрел на Ригведа Справедливого и пожал могучими плечами. – Все, что мне удалось узнать за эти дни, я вам рассказал. Ваш сын очень скрытен, у него нет друзей, и делиться своими планами он не любит.
– Ну до порта-то он добрался?
– Да, мои люди в этом уверены. Десяток воинов уже должны быть на острове Черной Скалы и установить скрытное наблюдение за принцем. Еще пять десятков доберутся туда через неделю. Думаю, что за это время ничего страшного с ним не произойдет…
– Будем надеяться… – Отпив из кубка пару глотков, монарх грустно посмотрел на портрет сына, написанный на его десятилетие, висящий над рабочим столом. – А что с Седым?
– Ничего… Как я уже говорил, после попытки принца его отравить воин просит вас снять его с должности.
– Господи, какой же Голон дурак! Неужели он не понимал, что отравить Седого невозможно? Они же чувствуют яд издалека! Помнишь, как два года назад меня угостили куском кабанятины?
– Да, конечно, Ваше Величество… На охоте в Урочище Сломанной Стрелы… Егерь, подкупленный королем Дифеи…
– Именно так! – Ригвед сжал кулак и от души врезал им об свое же колено. – И ведь Мориус выхватил этот кусок практически у меня изо рта! А у них с Седым одна школа… Снимать Седого с должности я не буду. Пошли его вдогонку за принцем – пусть присоединится к твоим наблюдателям и охраняет его издалека… Все-таки они – лучшие… А то, что он прозевал отъезд этого несносного мальчишки, – не его вина: он не обязан спать с моим сыном в одной кровати… Ладно, с этим вопросом вроде все понятно… А вот с целями, которые преследует Голон, – нет…
– Я думаю над этим уже сколько дней! Не понимаю, зачем ему это понадобилось… Может, мы что-то упустили?
– Ладно, герцог, не вини себя… Упустили мы, видимо, уже давно… Причем что-то важное в его воспитании… Знаешь, пока ты там носился по дорогам, я тут построил графа Нигонна, и под страхом смертной казни он мне рассказал столько интересного…
– Я слышал, что вы отправили графа под арест…
– Да мне надоела ваша дипломатичность! – взревел король. – Если бы я знал хотя бы половину того, что знает последний конюх во дворце, сын вырос бы нормальным человеком! А начальник секретной службы не мог не знать того, например, что Голон испытывает болезненную тягу к телесным наказаниям. Что не проходило и дня, чтобы он не порол кого-то на заднем дворе. Я не знал, что он любит молоденьких девочек! Слишком  молоденьких, герцог! Кстати, я почти уверен в том, что об этом знали и вы! Но молчали…
– Я пытался что-то изменить, Ваше Величество! – понурился Бурш. – Увы, неудачно…
– Да знаю я. О том, что твои люди таскали ему смазливых, но взрослых крестьянок с окрестных деревень, я уже знаю. И о том, что ты с ним беседовал, мне тоже доложили… Если бы не это, ты бы уже отправился на плаху… – Король рванул кружевной воротник рубашки, мешающий ему дышать, и потер нервно задергавшуюся бровь. – Я много чего узнал только вчера. К сожалению. О том, как твои люди не давали Голону бегать по ночам к этому ублюдку Тро, который и пристрастил его к девочкам. Как убрали его предшественника с каким-то дурацким именем, похожим на слово «лошадь»… Как пытались убить этого Тро… Когда его арестовали, Нигонн стал весьма словоохотлив. Но ведь свои обязанности он не выполнил!  Да мне плевать, сколько жителей той же Дифеи за год незаконно перешли границу и обосновались на нашей территории! Они обживутся и станут гражданами нашего королевства! Это – не та проблема, которую надо обсуждать! А от того, каким королем вырастет мой сын, зависит ваше будущее! У меня нет другого наследника…
– И что вы решили сделать с графом? – осторожно поинтересовался герцог.
– Пока не знаю… – Король расстроенно посмотрел в глаза старому другу и криво ухмыльнулся. – Думаю пока. То ли на плаху, то ли в изгнание…
– На плаху как-то слишком сурово… – начал было Бурш, но, наткнувшись на бешеный взгляд монарха, тут же заткнулся.
– Сурово?! – рявкнул Ригвед, вскочив на ноги и перевернув кресло, на котором сидел. – А то, что мой сын превратился в какое-то чудовище, это, по-твоему, как? Ты понимаешь, что Голона народ называет Крысой? Как тебе такое прозвище? Ты же должен понимать, что это пятно на репутации смыть невозможно!
– П-понимаю… – выдавил из себя испуганный вспышкой гнева герцог.
– Что именно? – заметавшись по кабинету, с издевкой поинтересовался король. – Знаешь, каково мне было вчера услышать про это? Или насколько мне трудно воспринимать то, что мой сын – трусливый подонок, получающий удовольствие от унижения слабых? Вот скажи, как я должен на это все реагировать? Я, прозванный в народе Справедливым?
– Не знаю! – опустив взгляд в пол, хмуро произнес герцог.
– Вот и я не знаю… Может, и мне стоит поехать за ним? Ладно, свободен! Я подумаю и решу сам! –  Взбешенный монарх проводил взглядом выбежавшего в коридор дворянина и, от души пнув валяющееся на полу кресло, грязно выругался.

Глава 15
Оливия

Снежинки, кружившиеся в воздухе при полном отсутствии ветра, при совершенно ясном небе, удивили меня настолько, что я еле удержала на месте отваливающуюся челюсть. Однако, прошагав вслед за Эриком еще пару минут, я все поняла – в открывшемся моему взгляду за поворотом тропы ущелье сиял на солнце огромный ледник… Зажмурившись от его нестерпимого блеска, я вытащила из рюкзака темные очки, сделанные нам Кольеном по требованиям местной моды, надела их и снова посмотрела на ледник. Сквозь темное, почти черное, стекло горная страна выглядела почти так же, как Альпы на Земле. Разве что не хватало аккуратных дорог, подъемников и ресторанов на каждой вершине и в долинах. Да и с лыжниками тут было не очень…
– Эх, сейчас бы умять «оффен-картоффен»! – пробурчал проголодавшийся не на шутку Эрик. – И прокатиться на лыжах… Знаешь, мне даже не верится, что мы правда все это видели…
– Не говори… – поддакнула я. – Иногда я чувствую себя такой дикаркой… И не понимаю, как Маша, Евгения, Вовка и Сема могли добровольно отказаться от жизни в том мире и перебраться к нам на Элион…
– Угу. Судя по их рассказам – цепочка случайностей… Если верить Эолу – предопределение. В общем, предпочитаю об этом не думать. Главное, что я встретил тебя и могу находиться рядом!
Благодарно улыбнувшись глядящему на меня влюбленными глазами парню, я сделала шаг ему навстречу, обхватила его за шею и с диким удовольствием поцеловала его в сухие, потрескавшиеся губы. Поцелуй вышел долгим и таким сладким, что я оторвалась от Эрика, только почувствовав жар его ладони на своей груди – причем я так и не смогла вспомнить момента, когда она проскользнула под мою одежду…
– Потерпи до вечера, ладно? – еле-еле начав соображать, попросила я, вспомнив, что мы на охоте уже почти целый день, а добыли только одного зайца.
Эрик расстроенно кивнул, помог мне заправиться и, тяжело вздыхая, закинул на плечо тяжелый арбалет.
– Ууу, ненасытный! – хихикнула я и сорвалась с места, чтобы не провоцировать его на продолжение…

Косуль заметили почти в полной темноте. Небольшое стадо пило воду из шустрого горного ручейка, берущего начало из-под снежника, расположенного выше по склону. Замерев на месте, я аккуратно скинула с себя рюкзак, дождалась, пока Эрик сделает то же самое, и вслед за ним двинулась вверх от тропы, чтобы подобраться на расстояние, позволяющее гарантированно попасть в грациозных и весьма осторожных животных…
Однако подобраться поближе нам не удалось: еще до того, как мы приблизились на расстояние, с которого нас можно было теоретически почуять, они вдруг сорвались с места и рванули вверх по склону! Почти прямо на нас! Обрадованно отведя назад руку с зажатым в ней клинком, я прицелилась в одну из косуль и уже было начала движение, как раздался шепот Эрика:
– Замри! Нормы… На той стороне, чуть ниже нас…
Показавшийся на склоне горы отряд насчитывал человек двадцать, причем, как мне показалось, воинов среди них было меньше половины – основную массу отряда составляли пленные. Вернее, пленницы. Подгоняемые тычками закованных в броню воинов, практически обнаженные девушки, сжимаясь в комочек под порывами довольно холодного ветра, босыми ногами ковыляли по острым камням и то и дело спотыкались и падали.
– Идут из набега… Семеро воинов… Значит, четверых потеряли… – буркнул Эрик, «вспоминая» то, что нам «рассказало» оборудование Мериона. – Одиннадцать женщин, двое мужчин пленными. Как думаешь, на ночлег остановятся?
– Да, причем довольно скоро! – шепнула я. – Воинов восемь. Один ранен и идет без оружия. Руки не связаны, а в повязке. Еле тащится, так что думаю, привал им нужен…
– Отлично… Что там Шрам говорил? Что им в деревне нужны люди?
– Угу… Только у них проблема с мужчинами… – напомнила я.
– Ничего, нарожают… – улыбнулся он.
– Надеюсь, не с твоей помощью? – нахмурилась я и на всякий случай пребольно ущипнула его за бедро.
– Не время сейчас! – поморщился Эрик, потирая ногу.
– А когда они умоются? – нахмурилась я. – Бабник!
– Ого! Они решили остановиться у речки? – послав мне воздушный поцелуй, удивился он. – Там же толком негде прилечь… Значит, привал будет не долгим и ночевать они не планируют… Придется либо идти за ними, либо атаковать тут…
– Скоро стемнеет… – пожала я плечами. – Если спуститься вон к тому камню, то я смогу достать их ножами… Вряд ли они смогут быстро добежать до нас в гору. Так что думаю, что тянуть смысла нет…
– Ну в общем я согласен… Пока они пьют, поползли потихоньку…
Скользя между камнями, мы добрались до облюбованной позиции минут через десять. К этому времени нормы вовсю занимались хозяйством – двое расстилали какую-то тряпку, устраивая импровизированный стол, один перебинтовывал раненого, еще трое проверяли путы на руках и ногах у пленников, то и дело отвешивая недостаточно послушным, на их взгляд, пленницам полновесные оплеухи.
Эрик, заняв удобное для выстрела из арбалета место, приподнял вверх ладонь и показал мне на того, кого он выбрал целью: высокий, роскошнее других одетый воин, видимо, тот самый когган, о которых нам рассказывал Кольен, восседал на камне неподалеку от «стола» и мрачно посматривал в долину, закрытую клубящимися внизу облаками. Здоровенный одноручный меч и тяжелый щит лежали рядом с ним, и он периодически нащупывал правой ладонью рукоять своего оружия, вряд ли задумываясь об этом.
Выложив на камень перед собой пяток ножей, я достала из перевязи еще один и, дождавшись кивка Эрика, по очереди отправила их в полет… Четыре ножа нашли свои цели. Все три воина около пленных и один – около стола, до начала нашей атаки повернутые к нам лицами, получили по клинку в глаз. Остальные звякнули о броню и упали на камни, не причинив целям никакого вреда. Как и болт Эрика – услышав звон тетивы, воин мгновенно упал на бок, а через мгновение возник из-за соседнего камня, прикрытый щитом и с мечом, зажатым в руке!
– Ого, какой быстрый! – восхитился Эрик, откладывая бесполезный арбалет и хватаясь за мечи. – С такого расстояния и увернулся!
Тем временем все четыре оставшихся в живых норма сомкнули строй и спокойно, но довольно быстро двинулись вверх по склону…
– Раненый – второй слева! – хмыкнул Эрик. – Не достать… Впрочем, есть идейка! – Дождавшись, пока нормы преодолеют приблизительно половину расстояния до нас, он вдруг уперся плечом в камень и вытолкнул его из положения равновесия…
Естественно, воины среагировали на движение вовремя и, отскочив в сторону, пропустили булыжник мимо себя, но мгновения, необходимого им, чтобы решить, куда смещаться, мне хватило вполне – еще один клинок нашел свою цель, проскользнув в щель забрала шлема, он оказался в глазнице не успевшего прикрыться щитом крайнего воина слева. С грохотом рухнув навзничь, тело покатилось по камням, пока не замерло в узкой щели чуть ниже…
Глухой рев коггана, донесшийся из-под шлема, вызвал на моем лице довольную улыбку.
– Мда, за тобой не угонишься… – весело улыбнулся Эрик и столкнул с места еще несколько валунов.
– Зачем? – не поняла я: воины внизу давно сместились в сторону и поднимались к нам чуть сбоку, так что смысла в такой атаке я не заметила.
– Посмотри на пленного!
Кинув взгляд на единственного парня в толпе пленных, я заулыбалась: стоя на коленях, он перепиливал путы на своих руках о меч одного из убитых воинов. Тем же занимались еще три женщины, и, судя по их воинственным взглядам, бежать они не собирались…
Схватка с нормами закончилась довольно быстро – сначала Эрик зарубил раненого, не способного ни толком держать меч, ни прикрываться щитом. Потом внизу воинственно заорали освободившиеся женщины, и секундная потеря концентрации на нас стоила жизни еще одному атакующему. А вот с когганом пришлось немного повозиться – очень неплохо тренированный воин, став спиной к большому, в два человеческих роста, камню, весьма успешно отражал и атаки Эрика, и мои броски. Однако, как и мы, он не ожидал того, что на него прыгнет сверху одна из пленниц: проткнув ее еще в падении, он буквально долю секунды не мог отцепить от себя ее скрюченных в предсмертном захвате рук и не успел выдернуть из ее тела меч. Зато Эрику этого времени вполне хватило – оба его меча нашли места сочленения доспехов и врубились глубоко в тело предводителя нормов. Еще несколько ударов наших мечей оборвали его жизнь…
– Спасибо! – выдохнул пленный парнишка, роняя из дрожащих рук меч и принимаясь растирать так и не восстановившиеся после тугих пут запястья. – Вы откуда, братья? Ой, прости, сестра! – увидев, что я не совсем «брат», тут же поправился он.
– Из Скальной Гряды… – вытирая клинки о пучок травы, ответил Эрик. – Деревня тут неподалеку… Думаю, ей уже ничем не поможешь, – кивнув на умирающую девушку, расстроенно сказал он, – а вот остальным не мешало бы одеться и добраться до жилья… Если выйти прямо сейчас, то часа за четыре дойдем…
– В полной темноте? Мы не дойдем… – почти рухнув на камни, признался парень. – Четверо суток нас тащили почти без передышек… Ой, меня зовут Зоран. Мы все из Малинового урочища. Правда, нашей деревни уже нет… Вот все, кто остался жив… Вырасту – отомщу…
– Конечно, отомстишь! – Приглядевшись к парнишке, я вдруг поняла, что ему от силы лет двенадцать, если не меньше. – Только тут оставаться нельзя… Замерзнете… Давай вниз, обыщи котомки нормов. Накорми девушек, поешь сам. А мы пока снимем с трупов одежду и решим, что делать дальше.

Глава 16
Ольгерд

Следующие несколько дней прошли без всяких неприятных сюрпризов, если, конечно, не считать таковым небольшую травму, полученную Вовкой Щепкиным в одном из четвертьфинальных, пользуясь земной терминологией, боев. Выбитый большой палец на левой руке сразу после боя был, естественно, вправлен на место, но мешал проводить захваты и давал о себе знать при любом ударе или блоке, проводимыми больной конечностью. Все последующие противники ставшего одним из фаворитов Турнира в схватках без оружия то и дело старались проводить атаки слева или намеренно бить по большому пальцу, но, как правило, даже точное попадание в больную точку редко сколько-нибудь удлиняло бой: Вовка дрался на редкость собранно и эффективно. У него даже появились подражатели – в тренировочных залах как минимум десяток человек пытались освоить его коронный удар голенью по внутренней стороне бедра противника и мягкие, отводящие блоки открытой ладонью с одновременным заходом за противника и атакой. Естественно, на то, чтобы вбить связку в подсознание, необходимо было время, а до последнего дня Турнира его оставалось все меньше и меньше. Кроме того, основная масса времени у большинства участников уходила на анализ боев будущих вероятных противников, поэтому до окончания боев с трибун не уходил практически никто…
По моему мнению, особых противников у Щепкина не осталось – единственный боец, который при поистине богатырском росте обладал еще и феноменальной выносливостью и ловкостью, умудрился пропустить удар в кадык от весьма средненько подготовленного противника и выбыл с Турнира еще вчера. А все остальные участники, к счастью, не тянули даже на черный пояс по контактному карате. Однако Вовка не расслаблялся – местные бойцы, по сравнению с земными каратистами, имели одно, но крайне важное преимущество: все, что они делали на Арене, преследовало одну цель. Убить. Или жестоко покалечить. И вся их техника накатывалась в реальных боях не на жизнь, а на смерть. Поэтому любая ошибка могла стоить жизни или окончиться серьезной травмой. За шесть дней Турнира только в рукопашных боях летальным исходом закончились двадцать с лишним схваток! А всякого рода переломами и травмами – вообще без счета… Так что настрой на бой был жизненно необходим…
У нас с сестричкой все было несколько сложнее и в то же время проще – смертность в нашем виде «соревнований» была выше на порядок. Редко какой бой заканчивался сдачей или без серьезных ранений. Поэтому частенько бои следующего круга просто отменялись по причине того, что противник, выигравший в предыдущей схватке, был не в состоянии участвовать в следующей. Зато количество участников, записавшихся на этот вид, изначально было больше. Раз в пять. Хорошие пары были. Но каждой из них чего-то не хватало. В основной массе – скорости. Стоило мне с Хвостиком перейти в состояние движения,  как наши противники переставали за нами успевать и пропускали довольно простые, но от этого не менее эффективные атаки. Наверное, поэтому у нашей пары сложилась довольно устойчивая репутация: большинство противников, выходя на Арену, старались как можно быстрее проверить нас на прочность, а потом просто сдаться. Тех, кто работал корректно, а потом бросал оружие, мы не убивали. Как не добивали и раненых, показывающих, что вышли из боя… Но желающих победить в Турнире именно в нашей категории меньше не стало. Просто часть из противников начала искать альтернативные способы для достижения заветной цели. Две пары, например, просто снялись с Турнира, решив попытать судьбу на следующем, а остальные… остальные начали проявлять себя с весьма своеобразных сторон…
Первой ласточкой изменения нашего статуса среди участников стала попытка убить Беату после того, как она выйдет из туалета, находящегося в конце коридора метрах в сорока от наших комнат. «Слабое звено» нашей пары, никого не трогая, двигаясь но коридору в весьма игривом настроении, попыталась разминуться с идущими навстречу уроженцами Мейнорра. И, неожиданно для меня и Вовки, о чем-то беседующих с Арти около моей комнаты, вдруг провернулась вокруг своей оси и влепила локтем правой руки в горло дальнему от себя воину. А через мгновение клинок атаковавшего ее первого противника, зажатый ее левой рукой, вдруг оказался в глазнице хозяина. Срываясь с места вслед за взревевшим от ярости Глазом, я уже на первом шаге понял, что помощь ей не понадобится – оба будущих соперника, еще мгновение назад уверенные в своей победе, бились в предсмертных конвульсиях перед весьма недовольной заляпанной одеждой Беатой… Как ни странно, такая демонстрация наших возможностей не убавила энтузиазма у желающих решить все свои проблемы заранее: той же ночью навестили меня. Наверняка зная, что я живу один. И в щепки изрубили мою несчастную кровать – я успел скатиться с нее при первых звуках отворяемой двери. И, дождавшись, пока незваные гости поймут, что меня в ней нет, прямо из положения лежа парой ударов меча укоротил их ноги ровно на длину голени…
После этого зашевелилась охрана Академии – буквально через минуту после того, как заорал первый калека, в мою комнату вломились сразу два латника, которые, безжалостно добив орущих от боли мужчин, выбросили их тела в коридор. А потом устроили общий подъем и показательную экзекуцию: неизвестно по какому принципу выволокли из строя участников семерых воинов и, обвинив их в подготовке покушения на своих будущих противников, зарубили на месте. Потом спокойно пожелали всем спокойного сна и удалились…
– А тут что-то не чисто! – на русском языке шепнул мне Вовка, вслед за Беатой шагающий в сторону своей комнаты досыпать. – У тебя нет ощущения, что нас слушают?
– Откровенно говоря, я бы не удивился… – задумавшись на мгновение, ответил я. – Уж очень быстро они ко мне явились…
– Во, блин, суки… – не на шутку взбесился Вовка. – А если они не только слушают, но и смотрят?
Беата, услышав последнюю фразу, остановилась, повернулась к нам обоим и потребовала объяснений… Глядя, как краснеет лицо моей бесшабашной сестры, я было улыбнулся, но, получив по чувствительному удару в живот от обоих супругов, предпочел не шутить по поводу того, как они проводят ночи… И правильно – Хвостик была в диком бешенстве…

Последний день Турнира начался с дикого рева в коридоре: голос одного из латников, в котором мне почудилось что-то механическое, приказывал просыпаться и строиться в коридоре напротив своих комнат. Натянув на себя одежду и закрепив перевязь с мечами, я вышел из комнаты и посмотрел по сторонам. Хлопали двери, из комнат выбирались заспанные и не очень воины, на ходу одеваясь и проверяя наличие своего оружия, и занимали предписанные места. Далеко слева я заметил поднятую в приветствии руку Арти и кивком ответил на пожелание доброго утра. Чуть позже из соседней комнаты выбрались очень недовольные незапланированной побудкой Глаз и Хвостик. Пробурчав что-то насчет своих отношений с родственниками тех уродов, которые имеют наглость будить его в столь ранний час, Вовка вопросительно посмотрел на меня, словно пытаясь выяснить причину этого сбора. Однако что-либо ответить мне не удалось – тем же на редкость громким голосом латник коротко поздравил нас с наступлением последнего дня и приказал следовать за ним.
Короткий переход по коридорам завершился около довольно невзрачной на вид двери, за которой, как потом оказалось, находилось что-то вроде склада. Постояв в очереди, минут через десять я получил что-то вроде церемониального плаща с вышитой на нем эмблемой острова Черной Скалы. В приказном порядке «попросив» нас его одеть, латник снова повел нас по коридорам в самый большой крытый зал для тренировок и там устроил небольшое мероприятие по отработке торжественного хождения строем и маневров, которые мы должны были совершать по Арене… Особой трудностью маневры не отличались, и, учитывая военное прошлое и настоящее большинства участников, с этим занятием мы закончили довольно быстро-Потом желающих перекусить отправили на завтрак, приказав собраться к третьему удару гонга у выхода на Арену…
Завтракать ушли немногие – большинство тех, кто участвовал в боях с оружием, предпочитали перед боем не есть, опасаясь возможных последствий ран в брюшную полость… А наша компания вместе с Арти дэ Коннэ с удовольствием предалась греху чревоугодия и поэтому к моменту общего построения находилась в превосходном настроении…

На трибунах негде было упасть не то что яблоку – монете! Все ложи, включая королевские, были забиты до отказа. Зрители сидели друг на друге, пытаясь не пропустить главное событие года. Солнце, ярко сиявшее на безоблачном небе, освещало чистый, без единого пятнышка, песок Арены, ждущий начала боев за звание чемпионов. Все шестнадцать участников, выбившиеся в финал более чем из семи сотен претендентов, настороженно поглядывали на будущих соперников и ждали. Кто-то теребил свое оружие, кто-то перематывал повязки, наложенные на раны, кто-то разогревал связки, но все, как один, пытались скрыть свое волнение от противников и зрителей.
Как на церемонии открытия, трибуны мгновенно стихли, стоило Просветленному подойти к трибуне и поднять вверх руку. И в наступившей тишине прозвучали первые слова:
– Уважаемые гости! Доблестные воины! Я рад приветствовать всех вас у себя в гостях в этот знаменательный день! Я благодарю Творца за идею, посетившую меня много лет назад, создать Академию Боевых искусств и проводить Турниры Славы. Тысячи воинов скрещивали здесь друг с другом свое оружие, борясь за право называться лучшими! И только лишь несколько десятков из них завоевали этот титул. Часть из них состоит на службе у сильных мира сего, и слава этих великих бойцов заставляет неровно биться сердца всех воинов этого мира! Другая часть продолжает совершенствоваться во владении оружием, чтобы когда-нибудь закрыть грудью нуждающихся в защите соплеменников. Одна смерть на Арене спасает сотни и сотни жизней на обоих континентах! Да что говорить, даже три недели Перемирия, заключаемого на время проведения Турнира, давно стали традицией, и я рад, что в эти дни никто не умирает насильственной смертью. Спасибо всем вам, дорогие мои, и наслаждайтесь зрелищем, ради которого все мы тут собрались. Пусть победят сильнейшие! Слава!
– Слава! Слава! Слава! – подхватили трибуны, и в воздух взлетели шапки, сумки, флаги…
В это время на Арену вышел главный распорядитель, взмахнул жезлом, и трое судей заняли свои места вокруг единственной огороженной площадки, расположенной перед королевскими трибунами. Еще один взмах, и два первых претендента – воины в тяжелой броне, оба, как ни странно, вооруженные топорами и с тяжелыми щитами, – вышли из нашего строя, следуя за помощником распорядителя.
Трибуны встретили первых финалистов дружным ревом, сквозь который то и дело доносились их имена и призывы к победе того или иного бойца.
Еще один взмах жезла, и чудовищные топоры закрутились в руках воинов, напевая песню смерти. Лязг железа, искры, высекаемые оружием при столкновениях, тяжелое дыхание закованных в латы воинов и крики толпы слились в какой-то сумасшедший хор, захвативший всех нас своим пением. Мы, дрожа и бездумно дергаясь при каждом ударе, то напрягаясь, то расслабляясь вместе со сражающимися противниками, завороженно смотрели на площадку. И лишь гонг, возвестивший о победе одного из них, да ликование трибун на один миг заставили нас оторвать взгляды от тела, разрубленного почти пополам мастерским ударом победителя. А сам победитель Турнира, забрызганный своей и чужой кровью, как мясник на бойне, подпрыгивал вверх, размахивая топором, и что-то хрипло орал от радости. Четверо латников с поклоном приняли его оружие на красную атласную подушку и с почетом повели воина к специальному помосту для победителей, расположенному напротив трибуны Просветленного. Победитель, отдав оружие, гордо двигался за ними, то и дело подпрыгивая вверх, сжимая свои пудовые кулаки над головой и счастливо крича о своей победе.
Следующим состязанием оказалась стрельба из лука. Менее драматичное по своей сути, оно оказалось более долгим. Противники, начав двигаться с разных сторон Арены, должны были поразить друг друга любым удобным им способом, пользуясь лишь луком и стрелами. Они могли маневрировать, падать, уклоняться от выстрелов и ждать удобного момента. Поединок длился минут десять, и каждый выстрел оппонентов сопровождался криками болельщиков. Победитель, истратив всего четыре стрелы, сумел тяжело ранить противника, осыпавшего его стрелами на бегу, и его хладнокровие и умение было так же высоко оценено зрителями, как и судьями. И вскоре победитель занял свое место на Помосте Победителей.
После небольшого перерыва на Арену вызвали Арти и его противника. Дэ Коннэ, подмигнув Беате, спокойно снял с себя камзол, оставшись в одних штанах, и, подхватив свои сабли с земли, пружинистой походкой пошел за своим противником к площадке.
Его соперником оказался такой же относительно невысокий и жилистый воин с прямым полуторным мечом в левой руке и небольшим щитом в правой. Длинные волосы, собранные на затылке в пучок, отливали чернотой, а густые брови почти закрывали маленькие подвижные глазки, и так глубоко запрятанные под выдающимися надбровными дугами на скуластом лице.
Поклонившись судье и друг другу, противники начали свой танец с осторожных, легких прикосновений друг к другу. Постепенно темп боя все нарастал, и вскоре движения их рук даже для людей, привычных к оружию, слились в какие-то размытые от скорости полосы.
Арти вертелся юлой, атакуя по невозможным траекториям и разным уровням, меняя то скорость, то направление удара, но на пути его меча неизменно оказывался то шит, то клинок его, на первый взгляд почти неподвижного противника. Точность ударов, блоков и передвижений чернявого меня просто заворожила. Я двигался вместе с ним и краем сознания пытался решить, сколько бы времени я выстоял против Арти, не уходя в состояние движения.  Вряд ли очень долго. А воин держался и даже контратаковал! Я вдруг испугался – хватит ли Арти выносливости и сил тогда, когда чернявый сам пойдет в атаку!
Действительно, дождавшись одному ему видимого движения противника, чернявый вдруг рванулся в сторону, отбил удар сверху и на встречном движении рубанул Арти поперек корпуса. Каким-то змеиным движением дэ Коннэ закрутился на месте, и меч чернявого выбил сноп искр из другой его сабли, каким-то чудом оказавшейся прижатой к животу. Противники на миг отскочили друг от друга и замерли, всматриваясь друг другу в глаза. Потом они внезапно снова ринулись друг на друга; в течение нескольких бесконечных секунд размазались в воздухе, высекая снопы искр, а потом снова остановились, поклонились и вдруг… одновременно положили свое оружие на землю! Трибуны взвыли, а потом недоуменно смолкли. Судья удивленно поднял взгляд на ложу Просвещенного и, видимо, увидев какой-то знак, поднял свой жезл в воздух. Заволновавшиеся было вновь зрители замерли, и тут раздался голос Просветленного:
– Господа! Имею честь представить вам двух Великих бойцов и победителей сегодняшнего Турнира Славы! Они оказались равны настолько, что не смогли сделать ничего против совершенной техники противника! И они смогли проявить мужество признать свое бессилие! Но, на мой взгляд, такое мужество и такое умение достойно награды! Я объявляю обоих победителями Турнира! Слава!
– Слава! Слава! Слава! – взвыли трибуны, приветствуя спокойно ожидавших своей участи бойцов. Арти поклонился Просветленному, судье и чернявому, поднял свои сабли с земли, дождался, пока его соперник поднимет свое оружие, и вместе с ним сложил оружие на подушки…
Глаз, сидящий рядом, восхищенно присвистнул:
– Охренеть, какой бой! Я тоже так хочу!

Следующая схватка – на шестах – оказалась довольно скучной и особого восторга у зрителей не вызвала. Быть может, потому что один из участников был ранен в предыдущем поединке, так что исход схватки был известен заранее. Зато стоило распорядителю объявить бой без оружия, как трибуны словно охватила лихорадка: что Глаз, что его противник в предыдущих схватках проявили себя приблизительно одинаково, и ставки на исход боя росли вверх с поразительной скоростью. Вовка, настраивающийся на бой недалеко от меня, отрешенно смотрел куда-то вдаль, и я мысленно пожелал ему ни пуха ни пера… Беата стояла рядом со мной, пожирая взглядом своего благоверного и его соперника, и что-то злобно бурчала себе под нос. Окинув ее оценивающим взглядом, я вдруг понял, что маленькая девочка, когда-то крадущая мои «прутики», чтобы научиться биться на мечах, превратившаяся во взрослую женщину и весьма грозного воина, пережившая страшную школу Арены в Корфе, не потеряла способности переживать за близких и родных!
От дальнейших раздумий меня оторвал удар гонга, возвещающий о том, что участники следующего поединка приглашаются на Арену. Я повернулся к Щепкину, встал, чтобы проводить его до распорядителя, и вдруг автоматически метнулся в сторону, уклоняясь от удара мелькнувшего передо мной меча. Прогнувшись назад, я ударил ногой, выбивая клинок из руки его хозяина, и вдруг краем глаза заметил еще какое-то движение: на землю падал перерубленный арбалетный болт! А из рук развернувшейся на месте сестры один за другим срывались метательные клинки и улетали к трибуне. Однако они опоздали. Феноменальная реакция учеников Академии, охраняющих Турнир, не зря так высоко ценилась покупателями: незадачливый убийца был пригвожден к спинке лавки, на которой сидел, аж четырьмя болтами, два из которых пробили ему горло, а два оставшихся торчали из глазниц. Три ножа Беаты, тоже не пролетевшие мимо, были ей возвращены через пару минут. Причем тем же охранником, который так вовремя среагировал на направленный в Вовку болт. Я смущенно извинился за свой удар и выбитый меч, а он, приняв извинение, шепнул, почти не двигая губами: «Ты первый, кому это удалось!»

А через минуту бойцы вышли на Арену, и, спрятавшись на всякий случай под навесом, мы с волнением присоединились ко всем тем, кто смотрел на то, что творили на песке Вовка и его противник.
Если мерить происходящее земными мерками, то я бы сказал, что седой, покрытый шрамами боец, противостоящий Глазу, работал в стиле, похожем на классический бокс, – атаковал только кулаками, весьма неплохо двигаясь и чувствуя дистанцию. Великолепно развитый торс, широченная короткая шея, массивные трапеции создавали ощущение какой-то запредельной мощи. А молниеносные передвижения казались немного противоестественными – ну не должна была такая махина двигаться настолько стремительно! Впрочем, манера его боя была нами проанализирована еще несколько дней назад, и после нескольких тренировок, в которых я поработал спарринг-партнером, изображая технику этого громилы, особых сюрпризов в предстоящем поединке не предвиделось. Первые пару минут оба бойца прощупывали возможности соперника, проводя осторожные атаки в разных стойках, стараясь просчитать слабые стороны противника. Потом постепенно взвинтили темп, причем противник Глаза упорно пытался сократить дистанцию, резонно опасаясь страшных ударов ногами, блокировать которые, судя по всему, не умел. Щепкин уверенно держал дистанцию, то и дело вбивая голень в массивное, накачанное бедро противника, и вскоре это дало ожидаемый результат – «пробитая» левая нога «боксера» перестала держать хозяина, и слегка ошарашенный воин поменял привычную стойку… В правосторонней он оказался чуть более медлителен, чем обычно, и этим довольно быстро воспользовался Глаз – врубив правую голень во внутреннюю часть бедра противника, он почти упал на колено, пропуская над собой кулак противника, и от души вложился левой рукой в косую мышцу живота на миг потерявшего равновесие воина. Следующие три удара опрокинули Седого навзничь, но, увы, не поставили точку в этом поединке – явно находящийся в состоянии нокдауна боец перекатился через спину, вскочил на ноги и ушел в глухую защиту.
– Почему он его не кладет? – не отрывая взгляда от довольно лениво обрабатывающего корпус соперника ногами и руками мужа, поинтересовалась Беата. – Он что, не понимает, что пора заканчивать?
– Рой Джонс, блин… Ждет момента… – буркнул я, зная отношение друга к этому великому боксеру Земли.
– Что за Рой? – ревниво поинтересовалась сестра, заранее обижаясь, что ей чего-то там не показали…
– Расскажу потом, ладно? – улыбнулся я и замолк на полуслове. – Седой, слегка придя в себя, рванулся в отчаянную атаку на расслабленного с виду Глаза.
Тройка руками и удар коленом, увы, не получились – уже поднимая ногу для удара, воин, видимо, почувствовал, что делает это зря, но сместившийся в сторону Щепкин, отводя левой ладонью атакующее колено, правой ногой пробил в колено опорной ноги и тут же нанес Седому страшный удар правым кулаком в лицо. Расслышать хруст сломанного колена в том реве, который издавали зрители, было невозможно, но вот голос весьма довольной исходом боя сестры я все-таки умудрился:
– Перелом! И нокаут… 
– Ого, какие словечки! – расхохотался я, услышав земной термин.
– Да лезут, когда не надо… – усмехнулась сияющая девушка. – А все Эол и его машинерия… 
– Что ж, теперь наша очередь! – провожая взглядом шагающего к месту для победителей Щепкина, сказал я и несколько раз крутанул головой, разминая шею.
– Угу… – хмыкнула Беата. – Главное, не выпендривайся,  ладно?

Глава 17
Набег

Отряд двигался по горной тропе практически бесшумно – воины, предвкушающие всю прелесть предстоящего набега, старались соответствовать всем требованиям нового военного вождя – копана Эрма Четырехрукого, прозванного так за безудержную смелость в бою и способность оказываться там, где помощь его булавы и щита была особенно необходима. Зная суровый нрав двигающегося впереди всех командира, каждый воин был твердо уверен в нескольких вещах. В том, что набег будет успешным; что каждый, кто останется в живых, получит богатую добычу; в том, что тот, кто каким-нибудь образом нарушит строжайшую дисциплину, лишится не только права участвовать в бою и последующем дележе, но и самой жизни. Однако желающих роптать не находилось – каждый воин из десяти рук,  составляющих основной костяк, добивался этой чести всю долгую-предолгую зиму. И лишь горстка ветеранов, прошедшая рука об руку с Эрмом два предыдущих сезона войны, получила это право без каких-либо вопросов – этих воинов знал весь Нормонд…
Мифор Кривой Коготь, один из немногих, все еще остававшихся в строю бойцов, начинавших службу вместе с тогда никому не известным Четырехруким в одной руке,  а сейчас доросший до ранга плеча коггана,  как обычно двигался в головном дозоре. Отсутствие выдающихся внешних данных – роста, силы, ширины плеч – с лихвой компенсировалось ловкостью, звериной хитростью и нюхом на опасность. Кроме того, юркий и очень подвижный воин всегда умудрялся оказаться за спиной своего обожаемого вождя и мог служить олицетворением идеального телохранителя – ни один из направленных в Эрма ударов за три последних года не достиг цели. Хотя попыток было немало. Скользя вдоль узкой горной тропы с грацией снежного барса, Мифор вслушивался в тишину окрестных гор и чувствовал, что кроме их отряда поблизости есть кто-то еще: птицы и немногие мелькающие вдалеке животные на первый взгляд вели себя более чем естественно, но интуиция подсказывала воину, что что-то тут не так. Наконец ощущение чужого присутствия стало настолько сильным, что Коготь, жестом приказав своей пятерне  рассыпаться, нырнул в узкий проход между камнями чуть выше тропы и, взлетев по скале, за которую сворачивала тропа, аккуратно посмотрел вниз…
– Дрем, Клюв! Бегом вперед! Остановите кровотечение и тащите его к коггану. Слакка, Шонн, продолжаем движение. Я вас догоню, – вполголоса приказал он через мгновение, рассмотрев ползущего по тропе человека – норм из клана Серого Ветра, залитый кровью с ног до головы, упорно пытался перебраться через здоровенный валун, загораживающий тропу, и не мог – просто не хватало сил…

– Ублюдки… И куда вы полезли воевать в Большое Перемирие? Или вы не слышали, что этим летом мы решили его НЕ нарушать? – Выслушав израненного воина и скривившись в презрительной гримасе, Четырехрукий встал с камня и, выхватив из ножен кинжал, нагнулся над побледневшим как полотно мужчиной.
– Легкой смерти, когган! – неожиданно для всех взмолился солдат. – Я прошу…
– А ты еще и трус? – приподняв одну бровь, поморщился Эрм и, наклонившись, коротким движением клинка рассек перебинтованный живот поперек. – Не заслужил…
Потом выпрямился и приказал:
– Продолжаем движение… Оттащите эту падаль вон к тем камням, чтобы у него было время подумать, стоило ли позорить Нормонд своей тупостью и безответственностью… А эту паршивую деревеньку найдем на обратном пути – пусть немного расслабятся и почувствуют себя в безопасности…

До маленького, укрытого в зелени садов городка под названием Квикк добрались на восьмой день. Пара сотен аккуратных домиков, расположенных в уютной долине неподалеку от Сиреневых гор, судя по отсутствию крепостной стены и каких-либо оборонительных укреплений вокруг, никогда не подвергались атаке врага. Густой лес, под сенью которого можно было бы скрытно подвести к нему не одну тысячу воинов, подступал к окраине городка практически вплотную, что не могло не радовать солдат и их предводителя. И, глядя с его опушки на лениво слоняющихся по улицам жителей Квикка, Эрм Четырехрукий довольно улыбался – его расчет и на этот раз оказался верным.
– Одиннадцать дворянских поместий, в которых может быть оказано сопротивление… – вполголоса доложил бесшумно возникший за правым плечом Кривой Коготь. – На дальнем от нас конце городка – полупустая казарма городской стражи. Патрулей – нет. У здания городского головы – четыре воина БЕЗ (!) лат, с оружием, смахивающим на парадное… Семеро солдат в таверне «Северный ветер», вон там… – Мифо показал рукой в сторону приземистого строения, возле которого у коновязи были привязаны лошади. – И еще человек двадцать ползают по плацу на южной окраине. На башенке в центре – часовой. Спит в тенечке. Судя по тому, что за три часа наблюдения его никто не сменил, караульной службы тут практически нет… Рынок закроется на закате. Там сейчас большая половина женщин и детей – смотрят на представление бродячих артистов… Мужчины в основном на полях за южной окраиной…
– Ладно, переодевайся! – усмехнулся когган, окинув взглядом нарядившегося бродягой воина. – Нападем с первыми лучами солнца… Пришли ко мне всех тех твоих людей, кто уже вернулся, – хочу составить полную картину того, что там нас ждет. И позаботься об ужине – что-то я проголодался…

Первые крики разорвали предрассветную тишину тогда, когда две руки  нормов уже подчистую вырезали четвертое поместье. Паника, распространившаяся по Квикку со скоростью лесного пожара, как обычно, оказалась на руку действующим по четкому плану захватчикам – перепуганные защитники, выбегающие из казарм, умирали, не успев даже толком понять, что, собственно, происходит: три руки, выделенные для нейтрализации сопротивления, справились с поручением безукоризненно. Еще один отряд «навестил» облюбованную местной солдатней таверну и вырезал подгулявших воинов прямо за теми столами, за которыми они спали… К моменту, когда за Сиреневыми горами показался ослепительно сияющий солнечный диск, город превратился в пылающий костер – все, что было ценного и легкого, сваленное на две телеги, ждало начала дележа и ждало за околицей. Вместе с парой сотен молодых симпатичных девушек. Взбудораженные горячкой проведенного боя, нормы с нетерпением поглядывали в сторону задумчиво глядящего на пленниц коггана и ждали команды выбирать… Однако Эрм не спешил – неожиданно большой объем добычи и пленниц смешал планы Четырехрукого: но его прикидкам, набег должен был продлиться как минимум месяц. Начавшись в первый же день после  Большого Перемирия. При этом хотелось сжечь десятка два деревень, три-четыре городка, а уже потом возвращаться домой. Но, представив себе обратный переход по разведанной в прошлом году тропе даже с таким количеством пленных и золота, когган вдруг понял, что долгого набега не получится: даже если нагрузить всех пленниц рюкзаками с добычей, отряд превратится во вьючный караван!
– Коготь, ко мне! – присев на краешек телеги, раздраженно бросил Эрм и, покрутив в руке богато инкрустированный драгоценными камнями золотой кубок, выругался.
– Тут! – Выскользнувший откуда-то из-за спин своих солдат Коготь вопросительно посмотрел на вождя.
– Что с ранеными?
– Четверо. Легкие. Идти смогут. Потерь нет…
– Как обычно, им – половину доли… Остальным – полную. Отличившиеся есть?
– Семеро…
– Полторы. Плечам  не две, а две с половиной. Молодцы… Делить будешь сам… Отбери треть лучших, – кивнув в сторону пленниц, когган хмуро посмотрел на обрадованного таким решением вождя соратника, – а остальных отдай воинам… У них два часа… Потом прирезать… В обед идем дальше-Как обычно, каждой отобранной – рюкзак. Туда сложить добычу. Не забудь про караулы… И не здесь – отведи отряд в лес… А я, пожалуй, перекушу… Что непонятного? – углядев во взгляде норма удивление, взревел Четырехрукий. – Как мы протащим всех их по перевалам? Или заканчивать поход после первого же городка? Н-н-ненавижу…

Глава 18
Голон Крыса

Тро появился рядом с взбешенным до предела принцем тогда, когда на песок Арены уже вызвали последних участников Турнира – пару унгов и их противников, рыжеволосых братьев Скопни из Исилида. Еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться в глотку провинившемуся помощнику, Голон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и процедил:
– Ну что скажешь, недоумок?
– Он разрубил стрелу, Ваше Высочество!
– Почему твой тупорылый придурок стрелял в мужа, идиот? Ты что, не слышал моего приказания? Надо было убить брата! И только потом, если получится, мужа…
– Я так и объяснял… – перепуганно прошептал Кучерявый. – Я не знаю, почему он так поступил… И уже не спросишь: он – труп…
– Идиоты… Вокруг – одни идиоты… – вздохнул Голон, хватаясь за голову. – А если ее сейчас ранят или, еще хуже, убьют? Что я с ней делать буду, а? Любоваться трупом? Или ласкать обрубки? Ты об этом подумал, образина?
– Они победят, хозяин! Я в этом уверен! – трясущимися от страха губами проговорил Тро. – Смотрите, бой начинается!
– Договорим после… – прошипел принц. – Только учти, если у нее будет хоть одна царапина, я тебя лично прирежу… Понял?
– Д-да… Понял… – Попятившийся было назад Тро наткнулся на угрожающий взгляд Голона и рухнул в ближайшее кресло и, сжавшись в комочек, перевел взгляд на Арену, где уже замелькали мечи всех четверых соперников…
Принц, несколько раз шумно выдохнув, чтобы немного успокоиться, последовал примеру Кучерявого и впился взглядом в происходящее внизу.
Два огненно-рыжих уроженца Исилида, с лицами, сплошь усыпанными конопушками, двигались по песку с грацией боевых носорогов. Массивные, широкоплечие воины, вооруженные большими, почти в рост человека, щитами и тяжелыми полуторниками, они вдвоем спокойно могли бы штурмовать какой-нибудь небольшой замок. Еще одно неприятное свойство пары заключалось в том, что один из братьев был левшой, и когда они смыкали щиты, ощетиниваясь клинками с двух сторон, они превращались в единый таран, который до сих пор никто не смог остановить. Как обычно, сомкнув щиты, они и сейчас начали понемногу теснить унгов к краю площадки. Горцы пробовали их защиту на прочность, пытаясь разными финтами заставить их разомкнуть строй или открыться. Беата дважды метала ножи, но неудачно, и теперь клинки тускло блестели в песке Арены. Рыжие берегли дыхание и силы, заставляя противников метаться по песку, уходя от опасных атак перекатами и прыжками, и понемногу сбивать дыхание. На любой маневр унгов братья слаженно поворачивались вокруг общей оси, ни на миг не открываясь для возможной атаки. В какой-то момент принцу показалось, что шансов на победу против этого тарана у горцев нет, и он вполголоса взвыл от отчаяния – эта женщина была ему нужна! Именно ради нее он отказался от мысли отомстить тем, кто продал его отцу этого ублюдочного Седого! Именно из-за нее он уже две недели не смотрел на других женщин, каждый вечер умирая от желания видеть рядом только ее!  И видеть, как она умирает на Арене, он просто не мог! 
Унги, сражающиеся уже больше пяти минут, внезапно словно размазались в воздухе и, рванув каждый в свою сторону, заставили братьев раздвинуть щиты. Потом вдруг один из братьев упал, и Голон с удивлением увидел в его горле нож, судя по всему, брошенный Ольгердом! Еще через мгновение брат Беаты оказался за спиной не успевшего среагировать на чудовищно быструю атаку унга второго соперника и сбил его с ног…
– О, господи, как она  быстро двигается! – прошептал Тро. – Вы видели, Ваше Высочество, как она отрубила правому исилидцу ногу?
– Какую ногу? – не понял принц, увлеченный атакой Ольгерда и просмотревший движение своей ненаглядной.
– Когда левый начал валиться, правый брат на миг отвлекся на движение за спиной… Этого ей хватило, чтобы дотянуться… Бить из такого положения невозможно… И с такой скоростью – тоже…
Присмотревшись к лежащим на песке телам, Голон с удивлением заметил, что и второй брат мертв. Но умереть так быстро оттого, что у него отрубили ногу, воин не мог…
– Я что-то не понял, – ошарашенно повернувшись к принцу, пролепетал Тро. – Почему он умер-то?
– Сам не знаю… – буркнул принц, потом сообразил, что ОНА осталась жива, и, подскочив, дико заорал, присоединяясь к безумному реву беснующихся в экстазе трибун…
А когда на трибунах настала относительная тишина, на песке Арены началось действо, не менее интересное, чем закончившийся Турнир: группа из восьми латников Академии показала комплекс формальных упражнений с мечами на такой скорости и так слаженно, что у Голона отвалилась челюсть. Он завороженно смотрел на скупые, выверенные движения бойцов и завидовал им черной завистью. А когда бойцы разбились на пары и продемонстрировали зрителям учебные бои, принц понял, что его идея отомстить была как минимум ребячеством.
Наконец показательные выступления закончились и распорядитель опять вскинул вверх свой жезл. Гомон на трибунах постепенно стих, и в наступившей тишине раздался голос Просветленного:
– Итак, дорогие друзья, Турнир Меча Террена завершился… Все вы были свидетелями того, как эти доблестные бойцы, – он царственным жестом указал на группу победителей, – в тяжелейших схватках доказали свое право на выбор! Каждый из них проявил столько мужества и отвага, хладнокровия и умения, что я могу с гордостью заявить: я счастлив иметь возможность им этот выбор предоставить! – Он медленно спустился по лестнице, покрытой алым бархатом, на песок Арены, подошел к столику распорядителя и взмахнул рукой.
Заиграли фанфары, и на песок вступила процессия из семи латников, четверо из которых тащили здоровенный сундук, а еще трое – стопки какой-то ткани. Дождавшись, пока процессия доберется до его стола, Просветленный снова вскинул ладонь и объявил:
– Брат Велин из Архема!
По трибунам прокатилась новая волна аплодисментов, и человек-гора, победивший в боях на топорах, не зная, куда спрятать руки без оружия, вскочил на ноги и, смущенно улыбаясь, пошел к Просветленному.
Глава Академии острова Черной Скалы положил руку на его плечо и спросил:
– Ты доказал, что достоин награды Турнира! На одной из этих подушек – мешок с сотней золотых. На другой – плащ ученика Академии. Ты достоин и того, и другого. Выбор – за тобой!
Здоровяк, не задумываясь, положил руку на плащ, и трибуны взорвались шквалом аплодисментов, приветствуя выбор победителя. Просветленный пожал ему ладонь, обнял воина за плечи и, дождавшись, пока смолкнут крики, возвестил:
– Поприветствуем нашего нового брата, друзья!
Троекратный лязг мечей о шиты отряда латников, незаметно выстроившегося за Настоятелем, почти перекрыл восторг трибун, и счастливый воин, прижимая к груди сверток, занял свое место в этом строю.
Из семи победителей турнира, вызванных до унгов, деньги выбрали трое: лучник, воин, дравшийся шестом, и один из победителей одиночной схватки на мечах. Теперь они, почему-то пряча глаза, стояли по левую сторону от отряда латников, сжимая в руках мешки с монетами и возвращенное им оружие. Впрочем, причин, по которым они сделали такой выбор, могло быть множество: сумма была более чем велика, поэтому зрители приветствовали их выбор точно таким же ревом, как и решение тех, кто выбрал учебу.
Наконец дошла очередь и горцев.
– Брат Ольгерд и сестра Беата! – пророкотал Просветленный и… улыбнулся.
Трибуны взвыли так, что принц даже поежился.
– Вы доказали, что достойны награды Турнира! Но прежде чем я предложу вам выбор, я бы хотел еще кое-что добавить.
Просветленный встал на одно колено, поцеловал руку ошеломленной таким поступком девушке, снова встал и продолжил:
– Я преклоняюсь перед мужеством этой юной девушки, в упорнейшей борьбе доказавшей, что мужество не зависит от пола! И я с удовольствием дарю первой за всю историю существования Турнира Меча Террена победительнице этот комплект мечей! – Он взял из рук распорядителя богато изукрашенную перевязь с оружием и протянул девушке.
– А теперь делайте свой выбор, господа!
Глядя, как горцы, не задумавшись ни на секунду, положили руки на плащи, Голон взвыл от бешенства и заскрипел зубами…
– Итак, выбор сделан! И единственное, что я должен сделать, так это объявить, что всем победителям Турнира Славы, вне зависимости от их выбора или места, где они будут жить, я вручаю дворянский патент. И где бы вы ни находились, друзья мои, – он повернулся лицом к победителям, – знайте, что вы находитесь под нашей защитой! Слава Победителям! И еще… Для заинтересованных лиц… Торги, на которых вы сможете выкупить право пригласить на службу выпускников Академии этого года, состоится завтра вечером, в главном зале Академии… А сейчас я объявляю Турнир Меча Террена завершенным и жду встречи с вами ровно через год…
– Ваше Высочество! – глядя на бледного от бешенства принца, взвыл Тро. – Еще не все, поверьте! Их сейчас отпустят на сутки для прощания с родными и близкими… Тут такой порядок… Люди готовы… Три десятка человек… Часть из них – те, кого победили эти самые унги… Мы выкрадем ее вечером или ночью, я обещаю…
Еле сдержавшись, чтобы не врезать кулаком в испуганное лицо помощника, Голон Крыса проводил взглядом удаляющихся к неприметной двери в дальнем конце Арены победителей и, встав с кресла, прошипел:
– У тебя остался только один шанс… Ты меня понял?

Глава 19
Хранитель Эол

Очередное Пророчество накатило во время обеда – сердце вдруг заколотилось как бешеное, лоб покрыла испарина, в глазах потемнело; я выхватил из кармана «дежурный» блокнот и стило и, уже записывая бьющиеся в сознание строки, наткнулся на удивленные взгляды Маныша и его «яйцеголовых». Трясущимися руками дописав последние слова, уже исчезающие из сознания, я облегченно откинулся на спинку кресла и, нащупав кнопку экстренного включения автомеда,  хотел было ввести себе успокаивающее. Но не тут-то было – забывшие про еду ученые, сорвавшись с места, поволокли меня в лабораторию, по дороге переписывая показания о состоянии моего здоровья «в процессе» с большого искина  «берлоги» на свои коммуникаторы. Шагая по коридору, я вдруг сообразил, что оставил Пророчество на столе, и попытался было восстановить в памяти его строки, но не тут-то было – как обычно, откровение  мгновенно стиралось из памяти, оставляя посте себя ощущение приобщения к чему-то запредельно тревожному. Решив, что текст не пропадет, я покорно упал в указанное мне кресло, дал облепить себя сотней с лишним датчиков и отрешенно наблюдал за суетой мечущихся по помещению соплеменников…
– Ну и что это, по-твоему, должно значить? – Маныш, появившись в лаборатории, устроился напротив меня и торжественно продекламировал написанный мною текст:

Найдет Щенок Любовь до гроба,
ища возможность отомстить.
А где-то Смерть по горным тропам
к себе сумеют подпустить…
…Тех, кто, забыв про кровь, беспечно
забросил меч, – согнет в дугу…
…А Волки встанут грудью… Вечность
вдруг улыбнется Вожаку..

– А кто его знает… – злобно буркнул я, понимая, что сосредоточиться на Пророчестве, чувствуя себя подопытной крысой, все равно не получится.
– Не понял? – нахмурился он и, привстав с кресла, помахал блокнотом перед моим лицом. – Это же ты написал! Вот и объясняй…
– Не знаю. Очень часто истинный смысл предсказанного понимаешь только после того, как события уже  произойдут… – попытался было объяснить я. – Как мне кажется, понятно только то, что команде в Скальной Гряде грозит какая-то опасность.
– А что за вожаки и щенки? – поинтересовался Ромни, помощник и давний соратник Маныша, какого-то черта прибывший сегодня с утра и отирающийся по моей берлоге с одному ему известными целями.
– Детей в деревне двое. Сын Ольгерда и сын Боно. Обоим им рано искать себе невест… Тем более, что и мстить кому-то им пока не с чего… – грустно пошутил я. – Поэтому у меня лично нет объяснения…
– Мда… Пророчество есть, а смысла в нем нет… – скривился в гримасе Ромни.
– Смысл есть. Просто мы о нем не догадываемся. Мало информации о происходящем. Если бы не эта долбаная статья, ограничивающая использование техники в мирах, в которых есть возможность столкновения с высокотехнологичными цивилизациями, я, имея возможность наблюдать за социальной и политической обстановкой в регионе, с высокой вероятностью мог бы предположить несколько вариантов объяснений, – хмыкнул я. – А сейчас приходится только догадываться и переживать за ребят.
– За этих аборигенов? – не поверил мне Ромни. – Тебе-то какое до них дело? Да что бы с ними ни случилось – они лишь объекты наблюдения и не более… Ну передохнет там пара сотен – так их миллионы… Новых найдем!
Чувствуя, что начинаю закипать, я прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов: цинизм многих сотрудников Службы по отношению к исследуемым мирам меня давно не удивлял, но отношение к моим друзьям меня бесило не на шутку. Тем более что я и сам не так давно понял, что Мерион, Ольгерд и еще несколько человек мне ближе и роднее, чем эти вот гуманоиды, считающие себя цивилизованными людьми. А на самом деле лишенные многого того, что, на мой взгляд, и является самым ценным в Личности – умения дружить, сопереживать, любить; искренности, непосредственности и человечности…
– О, а ведь ты злишься… – видимо, кинув взгляд на показания искина,  удивленно произнес Маныш. – Что, и вправду переживаешь? Интересно…
– Надо же! А ведь считает себя исследователем и ученым… – с издевкой в голосе не преминул поддеть меня Ромни. – А мне кажется, что надо исследовать его…
Я открыл глаза, холодно посмотрел на него и, вдруг поняв, что такое ненависть,  сдерживая себя, процедил:
– Знаешь, а ведь я действительно стал другим. Эти самые аборигены меня многому научили. Например, умению защищать своих близких и друзей. Так что если ты не заткнешься, то я буду вынужден применить насилие…
У Ромни отвалилась челюсть.
– Ромни, оставь нас… – оправившись от шока, вызванного моими словами, приказал Маныш. – Я сказал оставь! –  Видя, что его помощник судорожно пытается что-то сказать, начальник привстал с места и указал пальцем в сторону двери. – Я с тобой потом поговорю…
Глядя на испуганного моим заявлением мужчину, я ощутил еще одно, не присущее мне ранее чувство – злорадство. И понял, что наконец начинаю жить по-настоящему…
– Давай вернемся к Пророчеству, ладно? – удостоверившись, что Ромни вышел в коридор, повернулся ко мне Маныш и помахал передо мной блокнотом. – Что бы ты сделал, прочитав его,  если бы тут не было нас?

Глава 20
Седой

Возвращаться на остров Черной Скалы было чрезвычайно приятно. Все то время, которое я прожил при дворе Ригведа Справедливого, будучи телохранителем его беспутного сынка, мне так не хватало гостеприимных стен Академии и ее учителей. Спеша по улицам городка, выросшего под ее стенами, за Семисом, одним из лучших офицеров герцога Бурша, я с тоской смотрел на ее величественные стены и мечтал урвать хоть несколько минут, чтобы навестить всех тех людей, которые за год, проведенный в ней, стали мне роднее полузабытой за годы скитаний родни. Увы, особенно помечтать об этом мне не удалось – капитан внезапно скользнул в неприметную дверь здания, в котором я вдруг узнал таверну «Меч Победителя» – не самое плохое место для отдыха на острове Черной Скалы. Двигаясь вслед за ним по узкому коридорчику, я сообразил, что входить в нее с черного хода мне еще не приходилось. И это заставило меня улыбнуться.
Выбравшись из-под лестницы, мы окунулись в полумрак здоровенного зала, как обычно, забитого посетителями до предела, и, расталкивая суетящихся слуг, пробрались на второй этаж, где Семис заранее зарезервировал столик.
Голона видно не было, и я этому здорово обрадовался – лицезреть этого гнусного мальчишку мне надоело буквально через пару дней после начала службы. Поэтому я с удовольствием занялся любимым делом – стал рассматривать отдыхающих в зале людей, стараясь представить, чем они занимаются в жизни за пределами таверны. О чем мечтают или горюют. К чему стремятся. Увы, в профессии телохранителя не так много развлечений, поэтому такое занятие в моменты, когда не надо выполнять свои обязанности, а надо просто ждать, здорово скрашивает одиночество…
– Видите внизу компанию? – прервал мои размышления Семис. – Девушка и трое мужчин. Столик под балкончиком напротив.
– Унги, что ли? – проследив за направлением его взгляда, спросил я.
– Ага. Трое унгов и уроженец Ламарка.
– Странная компания… Что у них общего? – поинтересовался я, пытаясь в полумраке всмотреться в выражения их лиц.
– Все четверо – победители Турнира… – гордо выпятив грудь, будто это он лично способствовал их победе, просветил меня капитан.
– Ого! – удивился я и уже с профессиональным интересом посмотрел в сторону тех, кто завтра приступит к занятиям в Академии. И понял, что немного завидую. – Так, ты сказал, все… И девушка?
– Ага! Она билась в парных боях вместе с вон тем высоким унгом с мечами на спине.
– И как билась? – удивился я.
– Вполне достойно… Я бы не продержался против нее и минуты… – честно признался капитан. – Безумно быстрая и к тому же совершенно непредсказуема.
– Ламаркец, наверное, выступал в одиночных схватках на мечах? – попробовал догадаться я и, судя по улыбке Семиса, не ошибся.
– А третий унг – в боях без оружия. Никогда не думал, что у этих немытых горцев есть такая совершенная система боя… Представь, он бил ногами по бедрам противника. Никогда не видел раньше такого…
– И что? – не понял я.
– Пробивал. Человек переставал ходить! – хохотнул капитан.
– С одного удара? – не поверил я.
– Ну да! Крайне редко – с двух. А бросал как… Захваты за глаза, горло… Удары в косые мышцы живота, по икроножным мышцам… В общем, как мне кажется, он страшнее без оружия, чем с мечом…
Я задумался… С такой системой боя я сталкивался всего два раза. И оба – в стенах Академии. В тренировочных боях с теми, кто оставался на второй курс… И, вспомнив, снова расстроился – моих данных для продолжения обучения, к сожалению, не хватило…
– Пока принца нет, я, пожалуй, схожу познакомиться… – решил я и приготовился встать, но не тут-то было – в проеме входной двери мелькнуло знакомое лицо, и весь мой пыл мгновенно угас: Голон Крыса собственной персоной, в сопровождении своего гнусного приятеля Тро приперся на ужин…
Глядя, как мой подопечный усаживается за столик в большом зале, я вдруг обратил внимание на взгляды, которые он бросал на компанию унгов, и удивился – с его места, как и от дверей, их должно было быть практически не видно!
А вот Тро явно пришел сюда не только поесть – эта мелкая паскуда вертелась юлой, поглядывая на компании, расположившиеся за несколькими столиками вокруг него, и, думая, что его никто не видит, показывал кому-то из них какие-то знаки…
Мысль о попытке покушения на жизнь принца я отмел сразу – Кучерявый имел множество возможностей убить Крысу, оставаясь с ним наедине, и вести его для этого в такое людное место не было никакого смысла. Поэтому я остался сидеть там, где устроился с самого начала, а не перебрался поближе к сынку Справедливого. И приготовился ждать действия, которое явно планировалось не без участия самого принца…

Как ни странно, первые часа два не происходило ничего – и принц, и его люди, которых оказалось двадцать семь человек, отрывались на славу – вкусно ели, громко шумели. Только вот пили крайне мало. Если вообще пили – никакого опьянения ни у одного из них я, как ни старался, не заметил. Первые признаки того, что вот-вот что-то случится, проявились, когда унг, выступавший в боях без оружия, решил сходить по нужде: сразу после него во двор вышли сразу пять человек принца, а остальные, изображая пьяных, начали разбредаться по залу якобы в поисках тех же самых «удобств»…
– Куда они ломятся? – удивленно посмотрел на меня капитан. – Я что-то не понимаю, что им тут может быть нужно…
– Компания победителей, – хмыкнул я. – Только вот зачем?
Семис на мгновение замер, потом повернулся ко мне всем телом и присвистнул:
– Гут несколько дней назад случилось странное происшествие… На одного из этих унгов напали какие-то рыбаки… В море, когда он плавал… Служба безопасности Академии рыла землю, но виноватых так и не нашла…
– А откуда они узнали, что нападали рыбаки? – спросил я, не отрываясь от происходящего внизу.
– Так их всех к берегу прибило! – хихикнул капитан. – Только разговорить их не удалось…
– Однако… – буркнул было я и замер: началось…
К сидящему спиной к залу ламаркцу подошли сразу четыре человека. Один из них нанес ему страшный удар короткой дубинкой по голове и… промахнулся – воин, видимо, почувствовав движение за спиной, просто упал на спину с лавки, в падении попытавшись выхватить из ножен сабли. Но не тут-то было – схваченный двумя парами рук, он оказался придавлен к земле телом третьего. Человек с дубинкой упал на одно колено и, взмахнув своим оружием, попытался было закончить начатое. Но лишился приподнятой в замахе руки – клинок высокого унга я заметил только после удара! Через мгновение вся толпа воинов Крысы бросилась по направлению к столику победителей Турнира, и там закипел настоящий бой. Очень скоро стало ясно, что целью нападающих является девушка – если унга и вырвавшегося из захватов ламаркца старались убить, то ее – только оглушить… Но это у нападавших получалось крайне плохо – через несколько секунд боя возле перевернутых столов возникла куча изрубленных тел, а десяток оставшихся на ногах головорезов вдруг сообразили, что с тремя разбушевавшимися воинами им не справиться. И сменили тактику – трое из них, отбежав к своим столам, подхватили арбалеты и заскрипели воротами, натягивая тетиву…
– Мне это все не нравится… – Капитан, не отрывая взгляда от завораживающего зрелища, сжал руки в кулаки и от души врезал ими по поручню балкончика. – Где же стража?
Я вскочил на ноги, решив вмешаться – как появление стражей, явно не ставших бы церемониться как с людьми принца, так и с ним самим, так и его участие в этой авантюре явно шло вразрез с моими должностными инструкциями. И в это время внизу появилось новое действующее лицо – вернувшийся со двора унг. Злой, как собака, в изорванной одежде, он влетел в помещение, как выпущенное из баллисты ядро, и врезался в толпу стоящих к нему спиной воинов Крысы. Страшный удар локтем в затылок одному воину, смещение в сторону, падение на колено с ударом ребром ладони снизу между ног второму. Удар в колено третьему, от хруста которого у всех присутствующих прошел мороз по коже. Потом атака пальцами в горло четвертому…
– Стрелки! – заорал я, прыгая с балкончика вниз и понимая, что опаздываю. Два арбалетчика вскинули оружие и, заканчивая наводить его на мелькающего среди их товарищей унга, уже напрягли пальцы на спусковых скобах… Как я пожалел, что так и не смог научиться ускоряться выше двойки! Кляня себя последними словами, я рвался вперед к готовящимся к выстрелу воинам среди замедленно расступающихся передо мной людей и рвал жилы, пытаясь все-таки прорвать вставший передо мной проклятый барьер…
Высокий унг оказался быстрее! Удерживая отваливающуюся от удивления челюсть, я наблюдал, как он сбивает с ног своего друга и рубит стрелы, выпущенные с такой маленькой дистанции! А потом ускоряется еще немного и на пару с девушкой вламывается в ряды еле успевающих шевелиться головорезов!
Решив, что помощь им не нужна, я сменил направление движения, чтобы не попасть под стальной ветер мечей, и, добравшись до окаменевшего от удивления Голона, практически выволок его из таверны. На всякий случай коротко ткнув выхваченным кинжалом в горло сидящего рядом с Крысой Тро…

Глава 21
Беата. Третий день после Турнира

Вчера из гавани ушел последний корабль. На острове не осталось ни одного человека, кроме победителей Турнира, десятка латников, занятых какими-то своими делами, да нескольких мрачных мужчин в абсолютно черных одеждах, изредка мелькающих в коридорах огромного здания. Толпа уборщиков, приводивших в порядок помещения Академии после Турнира, закончила все работы ко вчерашнему вечеру и вслед за последними зрителями покинула остров, оставив за собой идеальную чистоту и тишину. Таверны на берегу тоже закрыли, видимо до следующего года, и мы, перейдя на питание в столовой здания, начали задумываться о будущем. Два дня мы отсыпались, залечивали раны, а по вечерам собирались в нашей комнате, чтобы немного пообщаться. К вечеру второго дня, чтобы развеяться, мы всей компанией выбрались на песок затихшей Арены, и ребята порубились между собой. Впрочем, особенно не напрягались: после странного нападения в таверне мало у кого не оказалось ран или травм, поэтому шевелились мы без особого энтузиазма.
Моя растянутая в бою нога начала понемногу заживать, и я даже пробовала ее слегка нагружать, чтобы побыстрее восстановиться. Глаз несколько раз в день втирал мне с ногу мази, которые ему выдал врач Академии, осмотревший наши раны после того памятного возвращения «домой»…
Мне было немного грустно – не хватало компании Мериона, Маши и всех тех, кто остался там, в другом мире Веера. Поэтому при первой же возможности побездельничать я заваливалась на кровать, забрасывала ноги на стену и, закрыв глаза, мысленно представляла себя в Аниоре. Праздное времяпрепровождение закончилось, как всегда, внезапно: удар гонга, разорвавший тишину коридора на рассвете третьего дня, заставил меня стряхнуть сонное оцепенение и быстренько привести себя в порядок.
Вовка, лениво приоткрыв один глаз, сонно проворчал:
– И чего, каникулы уже закончились?
– Вставай, лежебока! – ухмыльнулась я и бросила в развратно откинувшего в сторону одеяло мужа поднятый с пола сапог.
– Пошутить можно? – игриво посмотрев сначала на себя, потом на меня, поинтересовался он и, удостоверившись, что я слегка покраснела, расхохотался.
– Гад! Ненасытное животное! – Метнув в него перевязь с его мечом, чтобы вынудить его откатиться в сторону и упасть с кровати, я кое-как натянула на себя одежду и, подхватив оружие, хихикая над стоящим на четвереньках парнем, выскочила в коридор.
Кстати, новая одежда, выданная нам вчера вечером, здорово смахивала на камуфляж, в котором на Земле ходили воины, – такая же удобная, прочная, с множеством карманов, только без пятен. Да и обувь оказалась не хуже. Правда, мы немного помучились, привыкая к странным «липнущим» застежкам, но подогнанные по ноге короткие сапоги на толстой, но удивительно мягкой подошве, или, как их назвал Глаз, ботинки,  оказались даже легче, чем мои кожаные сапоги.
Арти и Ольгерд выбрались в коридор даже позже не особенно торопившегося одеваться Щепкина – я даже начала ворчать, чувствуя себя в одиночестве полной дурой.
К тому времени, как около меня собрались сонные, но находящиеся в предвкушении перемен ребята, в коридоре возник невысокий чернобородый мужчина в черном балахоне и жестом пригласил следовать за собой. Мы молча прошагали по коридорам в северную часть Академии, потом наш провожатый как-то сдвинул часть стены в сторону и шагнул в коридор, ярко освещенный не так, как должно было быть в этом, находящемся приблизительно на уровне развития Элиона мире. Факелов, которыми освещались все те помещения, в которых мы жили во время проведения Турнира, тут не оказалось, и мне пришлось сделать вид, что меня сильно удивил светящийся потолок. Впрочем, особо поудивляться я не успела, так как провожатый жестами показал на ряд дверей и указал каждому его комнату…
Подмигнув Ольгерду и Арти, я приоткрыла дверь и вошла внутрь. Дверь сама закрылась за моей спиной, и я оказалась перед миловидной женщиной в таком же комбинезоне, как и я.
– Меня зовут Дебора. Я – врач, – представилась она, жестом пригласив меня сесть на невысокий топчан, покрытый белой тканью. – Я должна осмотреть тебя и задать тебе довольно много вопросов, большинство из которых покажутся тебе странными. Не удивляйся, – продолжила она, – это начало вашей учебы. И ничего не бойся, ладно? – Она неожиданно мило улыбнулась и попросила меня раздеться, лечь на топчан и закрыть глаза.
Следующие пару часов я отвечала на вопросы, не всегда понимая, о чем они. Потом Дебора попросила меня не дергаться, чем-то уколола меня в руку, и я потеряла сознание.
Придя в себя, я вскочила на ноги и, сжав кулаки, рванулась было к ней, как вдруг почувствовала, что моя нога перестала болеть. Совершенно! Кроме того, не болело совершенно ничего: ни растянутые связки, ни порезы на руках! Я словно помолодела на пару лет!
Увидя мое озадаченное лицо, Дебора улыбнулась и сказала:
– Я ведь предупреждала, что я – врач. Я просто привела твое тело в порядок, а твое сознание заставила не удивляться ничему из того, что ты скоро услышишь и увидишь. А теперь иди, девочка! Тебя, наверное, уже ждут! – Женщина устало потерла свои глаза и, дождавшись, пока я оденусь, проводила меня до двери.
Увидев ошалелые глаза Вовки и остальных ребят, я вдруг засмеялась и спросила:
– А что, Ольгерда пока нет?
Арти отрицательно покачал головой, а Велин пробормотал:
– Мы и тебя-то заждались! Я вот почти час тут загораю, а Дегал – два!
– Сколько? – вытаращилась я на него.
– Два! – Дегал, разбитной двадцатидвухлетний парень, еще один чемпион, почесал затылок кулаком и, не вставая с пола, добавил: – Да я уже хотел лечь спать прямо на полу, потому что все двери заперты, вас – нет, а делать мне было нечего.
Оказывается, не я одна почувствовала себя здоровой: у всех ребят раны затянулись молодой кожей, пусть не зажив совсем, но болей не было ни у кого. Мы вполголоса переговаривались до тех пор, пока из своей комнаты не вывалился Ольгерд, сконфуженно улыбаясь.
– Я сломал руку врачу, думая, что он меня отравил! – трагическим шепотом произнес он, изображая раскаяние. – А потом понял, что он вылечил меня во сне!
Мы расхохотались так, что я думала, что оглохну. Наше веселье прервало только негромкое покашливание невесть откуда возникшего бородача.
Мы повскакивали с пола и, с трудом сдерживая улыбки, направились вслед за ним.
– Хочу сообщить вам, что вы все прошли тесты на сообразительность, скорость реакции и еще полтора десятка параметров, названия которых вам пока ни о чем не скажут, – сообщил нам мощным басом, совершенно не сочетающимся с его маленьким, сухим тельцем, довольно пожилой мужчина, встретивший нас в большой комнате, куда нас привел молчаливый бородач. – И я рад приветствовать всех вас в Учебном центре Академии. Меня зовут Джо. И на ближайшие десять месяцев я буду для вас отцом, матерью, Творцом и так далее. Вам предстоит многому научиться за это время, а я и мои помощники, – он показал рукой за свою спину, где сидели несколько человек все в тех же черных балахонах, – будем вам в этом помогать. Ничему не удивляйтесь, спрашивайте обо всем, что покажется вам непонятным, и учитесь, учитесь, учитесь. Мирок, который остался там, за пределами нашего острова, покажется вам мелким и неинтересным, когда вы сдадите контрольные тесты, но это будет только через год, и к тому времени у вас появятся другие интересы. А пока я вас попрошу еще об одном одолжении: слово ваших преподавателей должно быть для вас законом. Судя по тому, что мне доложили ваши врачи, особых проблем с дисциплиной у нас не ожидается, но на всякий случай я бы хотел вам кое-что продемонстрировать.
Джо, не глядя назад, кивнул головой, и один из латников, даже сейчас не снимающий с себя глухого шлема, вышел в центр комнаты.
– Встаньте! – скомандовал он нам и махнул рукой в сторону стоящего в центре комнаты человека. – А теперь попробуйте его ударить!
Мы сорвались с места и добросовестно попытались хотя бы задеть неуловимого и жесткого, как скала, воина, но через секунд десять оказались на полу, потирая отбитые его блоками и ударами конечности.
– А теперь еще один урок! – довольно улыбнулся Джо и сделал еще один знак своим ассистентам.
Двое из них молча встали, зажали в руках щит в рост человека, окованный поверх толстенной доски медными листами.
– Кто-нибудь из вас сомневается в его прочности? – ехидно спросил Джо и, не дождавшись нашего ответа, кивнул безучастно стоящему в центре комнаты латнику.
Тот вдруг сорвался с места и нанес удар кулаком в латной перчатке прямо в середину щита. И пробил щит насквозь!
Мы все просто окаменели: даже Черным мечом я бы не смогла прорубить щит с одного удара!
Довольный произведенным эффектом, Джо встал и жестом подозвал к себе своих помощников:
– Перенесите свои вещи в ваши новые комнаты. Даю вам остаток дня на обустройство, а завтра с утра жду вас всех у двери с красным кругом, которую вы найдете в конце этого коридора. С каждым из вас пойдет его личный куратор и поможет разобраться со всем оборудованием, которое находится у вас в комнатах. С ними познакомитесь сами. А пока все свободны! – рявкнул он и вышел из комнаты.
К каждому из нас подошло по одному человеку, и мы, молча обдумывая увиденное и услышанное, потянулись к выходу.

Моего куратора звали Дианой. Он оказался миниатюрной женщиной на голову ниже меня, со странными раскосыми глазами и совершенно ничего не выражающим лицом. Одетая в черный балахон и перчатки, она неожиданно быстро и легко скользила по коридорам так, что мне приходилось иногда переходить на бег. Увидев, что мы с Глазом делим одну кровать на двоих, она внимательно посмотрела на меня, потом что-то произнесла в браслет на левой руке, чему-то согласно кивнула и, подхватив часть собранных мною вещей, понеслась по коридору обратно к северному сектору.
Через пару минут мы подошли к комнате, на которой стояла цифра шесть. Диана провела каким-то небольшим прямоугольным куском металла по щели в коробочке на стене рядом с дверью и открыла дверь. Я вошла следом за ней и замерла в дверях: большая светлая комната со светящимся, как в коридоре учебного центра, потолком поражала обилием вещей, назначения которых я себе просто не представляла.
Диана поставила вещи у стены и повернулась ко мне:
– Названия всех этих вещей врачи уже загрузили в твою память. Сейчас я буду тебе их называть и объяснять, как ими пользоваться, а ты пытайся связать в своей голове то, что я тебе расскажу, с тем, что будет всплывать в сознании. Договорились?
Я согласно кивнула головой, и Диана подошла к дверному проему у выхода в коридор и показала мне пальцем на маленькую красную точку, слегка выступающую из стены:
– Выключатель. Прикасаясь пальцем, ты можешь включать и выключать свет. Такое же устройство  находится на панели управления в изголовье твоей кровати…

К вечеру, выбравшись из комнаты в коридор, я валилась с ног от усталости. Диана ушла, оставив мне номер своего браслета-коммуникатора, и, подогнав мне такой же коммуникатор по руке, пожелала спокойной ночи. Я ошалело пыталась привести мысли в порядок, но все мои попытки втиснуть весь полученный мною за четыре часа объем информации в свою голову вызывали только ощущение своей непроходимой тупости.
Единственное, в чем я твердо уверилась, это мысль, что всего этого просто не может быть! Техника, настолько похожая на земную, – в какой-то Академии боевых искусств на маленьком островке, затерянном в океане мира, весьма далекого от уровня цивилизации той же Земли… Вовка, которого я быстренько нашла, находился в таком же ступоре, как и я. Как оказалось, его комната под номером пять находилась рядом с моей, а его куратор по имени Ито обещал к завтрашнему вечеру объединить наши комнаты в одну. Посетовав на свою глупость, я порадовалась находчивости Глаза и предложила ему принять ванну  в моей компании, но в это время завибрировали наши браслеты, и, ответив на вызовы, мы, следуя указаниям коммуникатора, добрались до столовой. Остальные подтянулись в течение пяти минут, и мы расселись за накрытые столы, на которых нас ждал довольно плотный ужин.
Как оказалось, наша реакция на новшества была еще, мягко выражаясь, вполне нормальной: Велин, например, вполголоса бормотал, что все это колдовство и что отсюда надо побыстрее валить. Он с опаской косился на свой браслет и, судя но реакции на смену цифр на экране, порядком его боялся.
К концу ужина все более-менее освоились с тем, что нам придется прожить здесь как минимум год и терпеть это жуткое колдовство,  и постепенно разговор закрутился вокруг бытовых удобств. Оказалось, что единственной радостью для всех оказалась ванная комната с горячей и холодной водой; смеситель никого особенно не удивил, а идею разместить унитаз и ванну в комнате рядом со спальней ребята восприняли по достоинству. Однако, когда Ольгерд «предположил», что когда-нибудь все в Академии мы будем считать нормальным, на него посмотрели как на сумасшедшего.

Глава 22
Первое утро в Академии
Вовка Щепкин

Дикая вибрация левой кисти чуть не сбросила меня с постели. Открыв глаза, я удивленно посмотрел на свою руку, увидел коммуникатор и, вспомнив вчерашние чудеса, вдруг рассмеялся: лицо Беаты, испуганно зажавшей вибрирующую руку между коленей, выглядело таким забавным! Потом я представил себе свое еще минуту назад и снова захохотал.
Девушка приоткрыла заспанные глаза, удивленно посмотрела на меня, потом на свою руку, нахмурилась, видно, начав что-то понимать, потом вдруг выпятила нижнюю губу и с визгом прыгнула на меня, колотя меня своими кулачками куда попало. Я немного поотбивался для приличия, потом подхватил ее на руки и отнес в ванну. До построения в коридоре осталось полчаса, и надо было поторапливаться. Хвостик, стоя под душем и подставляя мне то спину, то грудь, вдруг согнулась от дикого хохота. Я недоуменно посмотрел на нее, не понимая причины такой поздней реакции на сигнал будильника:
– Ты что, Малыш, смешинку проглотила?
– А ты представь себе реакцию Велина! – задыхаясь от смеха, выдавила Беата, размазывая слезы, выступившие от смеха, по лицу. – Он, небось, от страха до потолка подпрыгнул!
– А ты бы на свое лицо посмотрела, героиня! Я чуть с койки не упал, когда его увидел! – улыбнулся я.
– Я бы тоже на твое посмотрела, да жаль, боялась глаза открыть! Думала, что какая-то собака мне руку отгрызает! – смущенно добавила она и плеснула на меня водой. – А ты меня не спас! Тоже мне, защитник! Вот и спи с тобой после этого! Я вот отдала тебе всю свою молодость, душу, свое бесподобное тело, а он… даже не пожалел жертву страшного и ужасного будильника! – Разошедшаяся не на шутку девушка скорчила страшную рожу и растопырила пальцы, пытаясь изобразить этот беспощадный будильник.
Я вылез из ванны, смиренно упал на одно колено и, изображая раскаявшегося грешника, загнусавил:
– Чем я могу вымолить ваше прощение, моя госпожа? Я сожалею о случившемся и отныне буду отлавливать будильники на подступах к нашей берлоге! Позвольте мне только лицезреть ваши божественные руки, непревзойденной красоты одухотворенное лицо. – Беата повернулась ко мне спиной, выключая воду, и я вовремя добавил: – И особенно вашу царственную… задницу, без которой любая охота на будильники теряет смысл!
Беата, как разъяренная тигрица, бросилась мне на грудь, я тут же упал на спину, спасаясь от ее ногтей, и мы чуть было не забыли о построении, как наши кураторы дали о себе знать: снова завибрировали сначала мой, а потом ее коммуникаторы. Ответив на приветствие и выслушав указания, мы быстренько оделись, закрыли за собой двери и побежали по коридорам к месту общего сбора.
Все наши уже были там. Мы расселись по креслам, и появившийся из ниоткуда Джо, обойдясь без всяких приветственных речей, сразу перешел к делу:
– Вы двигаетесь, как черепахи! Причем как очень сонные и ленивые черепахи. Да, вам кажется, что это быстро, что вы – чемпионы и так далее! Не обольщайтесь: каждый из ваших кураторов движется вдвое быстрее. И если вы хотите, чтобы вас пинали все кому не лень, продолжайте отлеживать себе бока. Те же, для кого этой скорости недостаточно, могут начать тренироваться. Я думаю, что все из вас уже выспались? – Он исподлобья посмотрел на нас, натолкнулся на внимательные взгляды, удовлетворенно кивнул сам себе и продолжил: – Так вот, запомните, существует техника боя в замедленном времени, в состоянии так называемого просветления.  Ее называют джуше.  Советую запомнить. В давние времена лишь единицы из десятков тысяч великих бойцов могли научиться входить в это состояние, и то после десятков лет изнурительных тренировок. А сейчас благодаря развитию науки я могу вам дать почувствовать это ощущение на ваших бренных телах практически сразу. Ваша цель – запомнить эти ощущения и постепенно научиться входить в это состояние самостоятельно, без тех лекарств, которые я вам дам для его достижения в первый раз. Задача ясна?
Я согласно кивнул, мысленно проведя параллель с земным Сатори, и заранее обрадовался – до встречи с Олегом мне казалось, что рассказы об этом состоянии – не более чем красивая восточная легенда. А после того как увидел, с какой скоростью способен двигаться этот совершенно бесподобный боец, начал делать все, чтобы хоть на шаг приблизиться к постижению его азов.
По команде Джо мы разошлись по отдельным тренировочным залам. Я успокаивающе кивнул Беате, дождался ее ответной улыбки и вышел из комнаты вслед за Ито.
Тренировочный зал был погружен в полумрак. Ито приказал мне лечь на пол, расслабиться, закрыть глаза и представить себе пламя свечи перед мысленным взором. Я расслабился и попытался настроиться на этом образе. В это время Ито уколол меня в руку, и я открыл глаза.
– Я сказал, закрой глаза! – повысил он голос. – Я просто ввел тебе лекарство.
Я снова расслабился и попытался представить себе свечу. Сначала посторонние мысли то и дело сбивали меня с образа, а потом я с удивлением почувствовал, что концентрация внимания становится все глубже. А довольно заунывная мелодия, вдруг заполнившая пустоту зала, не только не мешает, но и усиливает мое сосредоточение.
Голос Ито направлял меня, заставляя менять образы, всматриваться в них как можно глубже, вживаться в них, а потом я вдруг почувствовал, что его голос начинает как-то меняться: слова становились все медленнее, тон голоса – ниже, а черный тоннель, в который я всматривался в этот момент, начал закручиваться вокруг меня, словно втягивая меня внутрь. Я ощутил присутствие Ито рядом с собой и без слов понял, что мне надо встать. Мое сознание словно расплылось в пространстве, и мне показалось, что я чувствую каждый предмет в этом зале без помощи глаз, одним разумом. Ито протянул мне меч и приказал попробовать сделать какой-нибудь разминочный комплекс. Не открывая глаз, я взял меч и шагнул вперед. Ноги казались легкими и невесомыми, а чужой меч – привычным и родным. Я чувствовал его баланс и знал, как изменить свою технику так, чтобы меч стал мне так же послушен, как и мой, лежащий где-то там, в моей комнате. Я потянулся к нему сознанием и вдруг с изумлением почувствовал и свой клинок! Там, за многими стенами! В своей комнате!
Ито не дал мне возможности удивиться и выйти из этого состояния:
– Начинай!
Я сделал первый шаг, взмахнул мечом, почувствовал его отдачу, скользнул влево, отбил воображаемый удар, потом атаковал сам, постепенно ускоряясь. Как ни странно, двигаясь в таком быстром темпе, я начал чувствовать слабости и недостатки схемы, ранее казавшейся мне непогрешимой! Я даже поменял несколько связок на ходу, почувствовав, что они лучше подойдут к возможным атакам воображаемого противника. Закончив комплекс, я остановился и, следуя указаниям Ито, открыл глаза. Он стоял у стены и с удивлением смотрел на меня.
– Попробуй сделать то же самое, но уже с открытыми глазами! – потребовал он.
Я молча кивнул и начал комплекс заново. К середине комплекса, проходя улучшенные в предыдущий раз связки, я обратил внимание на то, что предметы вокруг слегка размазываются в пространстве. Не обращая внимания на возникшие проблемы со зрением, я нанес последний удар и снова посмотрел на куратора.
Невозмутимое обычно лицо Ито на сей раз выражало еще большую степень изумления.
– А теперь встань к дальней стене и попытайся рубить стрелы, которые полетят к тебе из этой дырки в стене! – Он показал мне рукой на точку на одной из стен зала.
Я приготовился и поднял меч на уровень плеча. Он что-то сделал на своем коммуникаторе, и из стены вылетела стрела. Я довольно легко сместился в сторону и перерубил ее древко. Еще не опустив меча, я почувствовал вторую. Я перерубил и ее, и тут стрелы полетели одна за другой, причем почти без интервалов. Тело двигалось само, меч свистел по замысловатым траекториям, все более коротким и скупым, а я как-то отвлеченно следил, как стрелы начали вырываться и из двух других стен. Левая рука сама рванула ножны из-за пояса, и я закрылся от этого ливня двумя плоскостями веерной защиты. Наконец ливень иссяк, я опустил ставшее вдруг ужасно тяжелым оружие и посмотрел на тренера.
Ито задумчиво крутил в пальцах метательный нож и посматривал на меня как-то непонятно. Однако он довольно быстро опять принял обычный бесстрастный вид и кивнул, приглашая идти за собой.
Мы прошли по коридорам в сектор, где нас вчера осматривали врачи, и я попал в руки к Профессору, как назвал этого маленького сухонького старичка Ито.
Профессор, не представившись, посадил меня в кресло, опутал кучей проводов, приказал закрыть глаза и попытаться вызвать вновь ощущение джуте.  Я почти привычно нырнул в море ощущений, еще не покинувших мое тело. Профессор чем-то защелкал, потом я ощутил покалывания в тех местах, где моей кожи касались датчики, а потом он начал задавать мне вопросы.
Я отвечал, стараясь не выходить за границы той легенды, которую наложили мне на мое подсознание в берлоге Эола. Расспросы продолжались довольно долго, но, несмотря на явно читаемое в его глазах желание исследовать меня дальше, ему пришлось меня отпустить. Я вышел в коридор и, почти не плутая, поплелся к себе. Все тело немного ныло. Впрочем, боль в натруженных мышцах была привычной, и я посмотрел на браслет. Близилось время обеда, и я повернул к столовой, решив подождать Беату там. В это время со мной связался Ито и приказал после обеда снова прийти в зал, в котором мы были.
За обеденным столом особенно не веселились – как я понял, ни Арти, ни Дегал, ни Велин не удержались в состоянии этого самого джуше  и двух минут. Зато Беату и Ольгерда терроризировали еще похлеще, чем меня. В чем я нисколько не сомневался – что Коррин, что его сестра были выше меня на голову как минимум. Арти, правда, удостоился снисходительным кивком от своего инструктора. После обеда все разбежались по своим залам, пожелав друг другу удачи. Беата, убегая одной из последних, как ни странно, обошлась без своих шуточек – видимо, мысли о предстоящих тренировках ее беспокоили больше, чем возможность надо мной поприкалываться.
Ито ждал меня в зале, на этот раз освещенном, и не успел я закрыть за собой дверь, приказал:
– Одевайся!
Я натянул на себя какой-то комбез из блестящей плотной ткани, которая облегала мое тело, как вторая кожа, с небольшими утолщениями на всех суставах, которые мне практически не мешали.
– Я немного ускорю твое обучение, Глаз, – одев меня, сказал Ито. – так как ты очень легко освоил состояние замедленного времени. Понятий для этого этапа тренировки в твоей памяти пока нет, но за ночь мы восполним это упущение. А пока представь себе, что тебя держат за руки и ноги несколько человек. Закрой глаза и не открывай их, ладно? Теперь один из них переставляет твою ногу, заставляя сделать шаг вперед. Ведь если тебя будут придерживать остальные, ты не упадешь?
Я отрицательно покачал головой, и вдруг моя правая нога самостоятельно сделала шаг вперед! Мне захотелось открыть глаза, но усилием воли я отогнал это желание. Правда, вскинул руки, чтобы не упасть. Потом сквозь щель в ресницах посмотрел перед собой и, как и ожидал, никого поддерживающего меня не увидел. Ито сидел метрах в пяти у стены, что-то набирая на своем коммуникаторе. Я сделал вид, что испугался, и «открыл» глаза…
– Я сказал, закрой глаза и расслабься! – рявкнул Ито. – И не бойся ничего, ты же не девочка!
Я изобразил послушание и, «расслабившись», прислушался к своим ощущениям.
– А теперь ты почувствуешь, что твои руки кто-то поднял! – скомандовал мой инструктор, и я тут же почувствовал, что мои руки вытянулись вверх.
– Теперь шаг вперед! Приседаешь! Теперь кувырок! Расслабляйся! Не пытайся сопротивляться! Ну что ты уперся, как баран! Шаг назад! Правая рука! – Он командовал, мое тело повторяло его команды, а я судорожно пытался вовремя изображать на лице те эмоции, которые должны были появиться у дикого и нецивилизованного унга. А сам получал дикое удовольствие от осознания того факта, что дорвался до какого-то совершенно потрясающего способа обучения правильным  движениям!
– Отдохни и слушай меня! – Ито махнул рукой, и я уселся на пол, сделав наконец пару самостоятельных движений.
– Как ты знаешь, существует очень много различных школ боевых искусств. Различия в технике, тактике, стратегии, требованиям к телу, духу бойца, в методике преподавания и так далее довольно велики, и вряд ли кому удастся познать все сразу. Кроме того, одной из основных трудностей обучения является проблема передачи умения от мастера к ученику. Лишь многолетние тренировки, постоянные корректировки тренера, опыт и еще куча факторов дают возможность ученику понять в конце концов, как должно двигаться его тело в той или иной ситуации. И все равно процент ошибок, передаваемых «по наследству», довольно велик. Так?
Я согласно кивнул головой.
– Вот это устройство дает тебе возможность двигаться без ошибок так, как того требует то или иное движение. Если ты расслабишься и попытаешься прислушиваться к своему телу, то почувствуешь правильную последовательность сокращения и расслабления мышц. Кроме того, повторяя упражнения самостоятельно, ты всегда будешь чувствовать корректирующее давление костюма. Таким образом, если ты не туп, как дерево, то намного быстрее, чем самые талантливые ученики, сможешь понять и отработать все, что угодно. А в памяти этой одежды, поверь мне, записано столько, что если ты научишься одной десятой части, то будешь непобедим. Мы даем тебе возможность попробовать себя и справиться с этим колдовским, на твой сегодняшний взгляд, устройством. Ну готов попробовать?
– Да, только можно я не буду закрывать глаза?
– Попробуй!
– Давай сначала я попробую «походить»!
Ито поднес свой коммуникатор к лицу, и мой костюм словно обрел свободу воли. Я сначала чувствовал себя не в своей тарелке, а потом, поняв, что не упаду, что костюм сам заботится о моем равновесии, начал понемногу наглеть: побегал, попрыгал, с разбега сделал кувырок через скамью.
– А можно попробовать что-нибудь посложнее?
– Давай!
И тренировка началась. Я заново учился переходам, которые в меня вбивали за годы тренировок по рукопашке, отрабатывал основные блоки и удары. Слава богу, что я умел почти все, что мы проходили сегодня, – служба у меня выдалась довольно интересной, – и к вечеру Ито был мною доволен.
– Не стоит расстраивать своих друзей рассказами о сегодняшнем занятии, а то они могут почувствовать себя неуверенно, ладно? – Прощаясь со мной, Ито даже улыбнулся. – И бега на ужин, а то звонки твоих друзей сейчас оборвут твой браслет! Что уставился? Во время тренировки все сообщения для тебя приходят ко мне… – хмыкнул он, глядя на то, как я пытаюсь углядеть вызов на молчащем, как рыба, коммуникаторе. – Знаешь, а с тобой довольно приятно работать…

Глава 23
Голон Крыса

Смотреть на отца, в бешенстве мнущего в руках массивный медный кубок, принцу было страшновато – одна мысль о том, что эти же самые пальцы могут сомкнуться на его горле, вызывала панический ужас. К тому же он, давно не бравший меч в руки, испытывал изрядный трепет к военным талантам короля, проведшего не одну победоносную кампанию во главе своей армии – рубакой тот, по слухам, был изрядным. Поэтому Голон молча стоял перед Ригведом Справедливым и смотрел в пол.
– И чего это мы молчим? – наконец, прервав свою получасовую речь, поинтересовался мнением сына король. – Я хочу знать, зачем ты поперся на Турнир, для чего организовал это дурацкое нападение на его чемпионов и чем ты думал, когда восстанавливал против Гвалии Просветленного?
– А при чем тут Просветленный? – исподлобья взглянув на отца, отозвался юноша.
– Ты что, совсем тупой? – рухнув в кресло, удивился Ригвед. – Твои люди напали на тех, кто выиграл Турнир Меча Террена. Они все теперь под покровительством Просветленного. Каждый, кто посягнет на их жизнь, будет иметь дело с теми, кто окончил Академию. Да тот же Мориус или Седой могут оборвать твою жизнь в любую секунду! И будут в своем праве! О чем ты думал на занятиях, чурбан?
Кинув взгляд на стоящего у двери телохранителя отца, принц вдруг почувствовал, что у него подгибаются колени – иметь такого врага он как-то не рассчитывал…
– Я уверен в том, что люди, нанятые этим гнусным Тро, уже давно рассказали о том, кто являлся заказчиком этого нападения, и вскоре представители Академии появятся у меня при дворе… И что прикажешь им говорить? Что мой сын не думал, когда планировал это дурацкое похищение?
– Я ее люблю! – глухо пробормотал Голон. – И она будет моей…
Король схватился за голову:
– Ты идиот! Она УЖЕ замужем! Кроме того, заставить унга сделать что-то против его воли не удавалось еще никому…
– Все равно будет, будет, будет!!! – заорал принц и вдруг, зарыдав, сел прямо на пол…
– Минимум год она не выйдет из Академии вообще. – Гулкий голос обычно молчаливого Мориуса, раздавшийся от двери, заставил вздрогнуть и короля, и его сына. – Мало того, если она так хороша, как рассказал Семис, то, скорее всего, ее оставят на второй курс подготовки, то есть еще на год. А то и больше… Ты готов ждать столько времени? Или возьмешь Академию штурмом?
– Я найму…
– Никого ты не наймешь! – зарычал король. – Выброси из головы эту чушь. Тебя просто убьют. Либо охрана Академии, либо те, кто приедет сюда за тобой, либо эта самая унгга, если ты каким-то образом сможешь заполучить ее в руки. У тебя нет ни одного шанса!
– Есть! – упрямо прикусив губу, прошипел Голон.
– Уверен? Тогда почему бы тебе не попытаться сначала убить меня? – поинтересовался Мориус. – Тут я один. А на Черной скале таких довольно много. И подготовленных гораздо лучше меня, поверь… Ну что сидишь? Попробуй! Может, тогда ты поймешь, что твое увлечение надо выбросить из головы…
Принц, доведенный до крайней степени отчаяния, выхватил меч в прыжке с пола и рванулся в совершенно безумную атаку…
Минут пять в покоях звенела сталь, раздавалось утробное хекание бьющего в пустоту юноши, а потом его движения стали замедляться, а атакующий запал слегка приугас.
– Ну что, убедился? – совершенно спокойным голосом спросил у него так и не обнаживший меча телохранитель. – Ты даже задеть меня не можешь. А как ты думаешь, много мне надо времени, чтобы убить тебя? – скользнув вплотную к приоткрывшемуся в очередной атаке юноше, воин легко прикоснулся пальцами к его глазам, потом пропал из виду и каким-то образом возник за спиной, прижав выхваченный кинжал к его горлу.
– Достаточно! – вмешался король. – Мор, позови ко мне Бурша и Семиса. А ты, Голон, перестань рыдать и приведи себя в порядок.
Мориус кивнул, убрал в ножны клинок и выскользнул в коридор.
Оба дворянина, ожидавшие вызова государя в зале неподалеку, появились в покоях буквально через минуту – Голон еще не успел вложить в ножны меч.
– Капитан! Поручаю вам моего сына. Вот вам пакет с рекомендательными письмами к настоятелю монастыря Тоинанг в королевстве Солмирр. Доставите туда принца и проследите, чтобы в течение года он не смог оттуда выбраться. Возьмете столько людей, сколько вам надо. Кроме того, – повернувшись лицом к сыну, – проследите, чтобы Седой, который тоже отправится с вами, получил место в одной келье с этим малолетним засранцем. Кстати, сынок. Если я узнаю, что ты переступил порог этого монастыря раньше, чем получишь на это мое соизволение, то я лишу тебя права на трон. Ясно?
Голон, ошарашенно посмотрев на отца, недоверчиво склонил голову на плечо:
– Я не ослышался, папа?
– Нет! Ты не ослышался. Если настоятель монастыря напишет мне, что ты был достаточно прилежен в учебе и тренировках, то лишь тогда я начну думать о тебе как о своем наследнике. А пока ты, прости, просто крыса. Именно тот, кем тебя считает народ. Я все сказал. Свободны… Стоп… Капитан, вот вам деньги на расходы…

Две следующие недели, проведенные в седле, показались Голону такими же длинными, как и те дни, которые он провалялся в кожаном мешке, пока его везли с острова Черной Скалы в столицу. Солдаты Семиса, получившие вполне определенные приказы, не сводили с него глаз и не отвечали ни на какие вопросы. Даже в походах по нужде его сопровождали как минимум двое воинов, пресекающих любую попытку хоть на шаг сбиться с тропы. И к моменту, когда за очередным поворотом тропы показались стены здоровенного замшелого строения, являющегося целью их путешествия, Голон находился в глубочайшей депрессии: судя по обрывкам фраз, которыми обменивались Седой и капитан Семис, особым гуманизмом воспитатели монастыря не отличались. Поэтому все то время, пока спешившиеся у ворот солдаты ожидали возвращения ушедшего внутрь командира, он с тоской осматривал окрестный лес, стараясь запечатлеть в памяти все то, что увидит только через год…

– Все, можете идти… – Кивнув Семису и Седому в сторону двери, настоятель Дварт повернулся к нахохлившемуся Голону и приказал: – А ты иди со мной…
– Не «ты», а Ваше Высочество! Я, если вы не поняли, наследный принц Гвалии! – возмутился юноша.
– Рот закрой и марш за мной, пацан! – Широченная ладонь одетого в свободный серый балахон настоятеля отправила Голона в полет в ближайший угол. – Два дня дежурства в каменоломне. В свободное время от занятий. Что разлегся? Бегом!
Испуганно проводив взглядом бесстрастно удалившихся в коридор соплеменников, юноша ошарашенно потряс головой, потом с трудом поднялся на ноги и, обреченно вздохнув, побрел за Двартом.
Короткий переход по мрачным каменным коридорам без всяких украшений, толком не освещенных, хотя и идеально чистых, завершился в небольшом зале, в котором десятка два молодых ребят безостановочно отжимались от пола.
– Кренг! – рявкнул настоятель. – Принимай новичка. Зовут Голон. Строптив. Считает себя принцем. Надо его пообломать… Кстати, лелеет мысль о побеге… Так что имей в виду…
Откуда-то из-за странного устройства непонятного назначения, загораживающего дальний от принца угол, выбрался чудовищно широкоплечий, весь перевитый мышцами мужик с наголо выбритой головой, одетый в одни брюки и сапоги. Осмотрев юношу с головы до ног, он состроил презрительную гримасу, почесал затылок и хмыкнул:
– Ну что, Принц, становись с ними рядом… Ребята, наш гость пропустил начало тренировки. Так что скажем ему большое спасибо и начнем считать заново… Итак хором, чтобы я слышал… Рраз… Два…

Глава 24
Эрик. Скальная гряда

Осень настала внезапно – однажды утром, выйдя на улицу, я вдруг понял, что все вокруг засыпано снегом! И хотя сугробы, наметенные за ночь, растаяли под все еще жарким солнцем еще до заката, с этого дня по ночам стало заметно холоднее. Эйфория, вызванная приходом в новый мир, за те месяцы, которые мы тут провели, успела давно пройти, и вся наша команда порядком устала ожидать неизвестно чего, предсказанного тем самым Пророчеством. Угги, назначенный старшим, лютовал – чтобы не допустить в команде упаднического настроения, он проводил по две тренировки в день, не считая утренних пробежек, и заставлял всех выкладываться так, будто через день-два ожидалось очередное Пришествие Тварей. Даже Шрам, первое время с интересом поглядывающий на наши занятия, последние дней десять предпочитал ходить на охоту – ему, воину, привычному к тренировкам, было жалко наших женщин! Впрочем, у такого времяпрепровождения были и свои плюсы – я наконец начал осваивать те безумные комплексы и связки, которые с такой легкостью крутили ученики Мериона Длинные Руки. И уже даже мог продержаться некоторое время в учебных поединках против не слишком ускоряющихся  Угги и Нейлона. Оливия тоже здорово прибавила в технике – научившись работе дагой, она довольно уверенно блокировала мои атаки и пару раз чуть не сломала мне левый клинок. Единственного, кого было жалко, – так это Машу: безумно скучая по Ольгерду, она, казалось, вообще не вылезала с поля, на котором проходили занятия, и выматывала себя до такого состояния, что частенько по вечерам не могла добраться до стола, чтобы поужинать… Кстати, для уроженки другого мира рубилась она просто превосходно – я так и не понял ее объяснений о том, что такое эта самая гимнастика,  которой она когда-то занималась, но работать двумя руками у нее получалось без проблем. А когда я однажды, попытавшись посмешить Оливию, вспомнил репертуар папиного бродячего цирка, то Маша с легкостью повторила все те падения, сальто и прыжки, которым я когда-то учился не один год! Во всей компании не тренировался только Хмурый – не отходя ни на шаг от сына Маши, пес мрачно поглядывал на каждого, кто подходил ближе, чем следовало, по его мнению, к его подопечному. А по ночам этот теленок, еще подросший и заматеревший, по своей собственной инициативе охранял деревню. Кстати, после начала этих самых «дежурств» число волков в округе резко поубавилось – ночные вылазки Хмурого как минимум дважды заканчивались посрамлением стаи, а тела порванных хищников потом находили поблизости. В общем, если бы не он, утра в канун дня рождения Угги мы бы, наверное, не пережили…
Дикий крик, разорвавший ночь, мгновенно перебудил все население Скальной гряды. Вскочив на ноги и мгновенно одевшись, мы с Оливией вылетели на улицу и почти сразу оказались в толпе не понимающих, что происходит, где-то за околицей друзей. Недолгое ожидание, и чуть правее от того места, где предположительно кричал первый человек, раздался второй истошный вопль. Не представляя, что может заставить так орать взрослого, судя по тембру голоса, мужчину, я двинулся в его сторону, но наткнулся на руку выбежавшего на улицу с некоторым запозданием Угги:
– Идешь с Нейлоном, Оливией и Лейдой. Не рискуйте зря. И поосторожнее там…
Через минуту мы скользнули в темноту и, нащупывая под ногами каменистую тропу к перевалу, двинулись на разведку. Искать того, кто орал, при свете звезд можно было долго, если бы не короткий рык Хмурого, донесшийся из-за громадного валуна, за которым, собственно, и начинался довольно крутой подъем но склону. Осторожно обойдя камень с обеих сторон, мы наткнулись на валяющееся с вырванной глоткой тело мужчины. Рядом с практически перекушенной правой кистью валялся короткий меч, а чуть подальше, в тени соседнего камня – щит. Присев около трупа на корточки, Нейлон осмотрел его повнимательнее и, приподняв голову, мрачным голосом прошептал:
– Это норм. Видимо, он был не один…
– Хмурый, ищи второго! – приказала Оливия, и пес тут же сорвался с места.
Второй труп выглядел еще живописнее – кроме вырванного горла у него отсутствовал кусок ляжки и, судя по всему, гениталии. Удостоверившись, что мы нашли тело, наш проводник коротко вильнул обрубком хвоста и, еще раз рыкнув, сделал шаг в сторону перевала.
– Там есть еще? – встав перед собакой на колени и потрепав ее по холке, спросила Оливия. – Много?
Хмурый снова рыкнул и, оскалив здоровенные клыки, снова зарычал…
– Оливия, беги к Угги, скажи ему, что, скорее всего, нормы нашли дорогу через северный перевал. Мы втроем идем наверх. Постараемся разведать, сколько их, и перекроем подъем с той стороны. Как будет что понятно, пришлем Лейду с известиями.
Сорвавшись с места, Оливия унеслась в сторону чернеющих домов, а мы, превратившись в слух, аккуратно ступая по скрипящим под ногами камням, двинулись вслед за то и дело оглядывающимся на нас псом…
До седловины, соединяющей две покрытые вечным снегом вершины, мы добрались где-то за час до рассвета. Подниматься по совершенно безумной мешанине из огромных, порой держащихся на одном честном слове валунов и днем было не просто, а ночью тропа превращалась в единый, алчущий нашей жизни, организм. Каждый неверный шаг грозил как минимум растяжением голеностопа, а то и падением в пропасть под ногами… Вымотанные до предела прежде всего непрестанным вниманием к каждому движению, мы на всякий случай перед самой верхней точкой перевала ушли немного в сторону и только потом выбрались на седловину. Ползком.
Хмурый был спокоен – видимо, поблизости не было ни одного врага. Но то, что он с большой неохотой оторвался от следа пришельцев, говорило о том, что кто-то из них мог и уйти…
Отдохнув минут пятнадцать, мы дождались, когда заалевшее вдали небо немного разгонит кромешную тьму чернеющего перед нами ущелья и, сделав буквально несколько десятков шагов вниз, остановились как вкопанные – полетах в трех арбалетного болта ниже нас раскинулся довольно большой лагерь! Палаток, правда, было всего две. Человека на три каждая. Но вот вокруг них я насчитал человек девяносто воинов. И около двух сотен сваленных, как мешки, связанных по рукам и ногам пленниц.
Приложив палец к губам, Нейлон показал жестом, что видит часовых. Проследив взглядом за его рукой, я увидел сначала первую пару, а потом еще три. Воины бдили. Ни один из них не сидел, не лежал и, тем более, не спал на посту! Двигаясь по предписанным им маршрутам, они внимательно осматривались по сторонам и оставляли ощущение полной готовности к внезапному нападению!
Лейда, показав мне на ближайшую пару, удивленно пожала плечами и одними губами произнесла:
– Ого, какая дисциплина…
Я расстроенно пожал в ответ плечами…

Лагерь зашевелился на рассвете. Вернее, не совсем так. Просто в какой-то момент из одной палатки вышел массивный, одетый в тяжелую броню воин и рявкнул:
– Встаем, лежебоки! Разведчиков ко мне. Быстро!
Почти сразу же вокруг него началось шевеление – солдаты, спавшие как и где попало, вскакивали на ноги, подтягивали ремни и вооружались. И все это – без суеты, криков и ругани! Однако решить, чем преимущественно вооружены нормы, – а это, без сомнения, были они, – я не смог. Просто отвлекся на человечка невысокого роста, возникшего перед вождем и коротко сказавшего ему несколько коротких фраз. По его кивкам в сторону нас мы поняли, что он либо вернувшийся из похода к Скальной гряде разведчик, либо лицо, заинтересованное в их возвращении. Например, командир.
Выслушав объяснения подчиненного, когган зарычал, топнул сапогом по крошащемуся от ударов булыгану и, повернувшись в нашу сторону, что-то коротко спросил у разведчика…
«…отерял двоих!» – донеслось до меня, и в то же мгновение свист меча и последовавший за ним глухой удар упавшего на камни тела лучше всякого зрения продемонстрировали нам причину, из-за которой весь этот отряд так блюдет дисциплину. Обезглавленное тело еще падало на камни, а военный вождь нормов уже приказал солдатам строиться…

Глава 25
Алмеон, куратор Ольгерда

– Ну что скажешь, Джо? – Алмеон, еще раз перелистав толстую пачку распечаток, от души шмякнул ею об стол. – Ладно бы один, ну два… За эти годы ни один новичок… да какой там новичок – ни один третьекурсник не смог показать такого погружения в джуше,  какое непринужденно демонстрируют и Ольгерд, и его сестра… Да, Глаз – значительно отстает от них в показателях. Но и он за какой-то месяц-полтора добрался до программы второго курса… Это, по-твоему, норма?
– Ну я,  конечно, удивлен – трое унгов из троих – анормалы. Но повода для паники не вижу… – мягко улыбнулся Джо. – Наоборот, мне кажется, что есть смысл задуматься о небольшом путешествии…
– Каком путешествии? Ты о чем? – взвился Алмеон.
– Готовь шлюпку, Диана! – усмехнулся Джо, поворачиваясь к сидящей у окна женщине. – Слетаем в эти самые Сиреневые горы… Координаты их деревеньки мы уже установили. Кстати, там неподалеку есть небольшие залежи урана. Возможно, именно мутации сказались на их способности к джуше… 
– Угу, Алм, их анализы немного, но отличаются от всех остальных… – задумчиво глядя в окно, буркнула Диана. – Наличие радиоактивных элементов неподалеку от этой, как ее, Скальной гряды, все объясняет…
– Ну, и что мы там будем делать? – наморщив лоб, поинтересовался Алмеон. – Замерять фон? Так для этого можно запустить зонд…
– Нет. Фон мы мерить не будем… Судя по изображениям со спутника, в окрестностях деревеньки появились нормы – довольно большое подразделение, судя по количеству пленных, возвращающееся из рейда по королевству Шерино.
– А, я понял, мы полетим защищать родных наших подопечных от злых разбойников?
– Может, хватит язвить? – взорвался Джо. – Ты не хочешь понять очевидного: если население этой деревеньки хотя бы так же хорошо обучается джуше,  как Глаз, то они нам нужны. ВСЕ! И терять такой генофонд в нашей ситуации – это полный идиотизм…
– Если там начнутся бои, то определить, с какой скоростью движутся воины Гряды, особого труда не составит… – укоризненно глядя на Алмеона, сказала Диана. – В общем, через десять минут подходите в ангар…

Погода в горах явно портилась – аккуратно посадив шлюпку на удобный уступ в километре от Скальной Гряды, Диана проверила функционирование режима мимикрии, сделавшего небольшое суденышко невидимым на фоне серых камней морены, и защелкала камерами наружного обзора. Встав со своего кресла, Алмеон потянулся, налил себе бокал тоника и перебрался поближе к экранам.
Деревенька выглядела убого. Серые домики, построенные из сланца, явно простояли в этой долине не меньше века, а то и двух. Глядя на эти строения, мало чем отличающиеся по цвету от окрестных скал, мужчина поежился, на миг представив себе, насколько тут мрачно зимой. Глядя на то, как сканер, меняя режимы, показывает силуэты людей, домашних животных, оружие, имеющееся в каждом доме, состояние горных пород под домиками, он вдруг задумался, что, собственно, и сам живет в такой же дыре, как эта деревенька. Только в другом масштабе…
– Диана, в деревне почти никого нет… Сканируй окрестности! – прервал его размышления голос Джо. – О, а вот и они… Мы вовремя…
Картинка, появившаяся на экране, мгновенно приковала к себе взгляды всех троих: шестеро унгов, заняв удобную расщелину возле одного из поворотов вьющейся по склону тропы, весьма успешно отбивались от превосходящего их втрое отряда нормов: судя по количеству тел, которыми были завалены подступы к позиции горцев, бой шел как минимум час. А то и два…
– Поближе, Диана! – скомандовал Джо, и изображение укрупнилось, показывая спины бросившихся в атаку нормов и спокойные, без тени негативных эмоций лица четырех молодых парней и двух девушек. Работая в тройках, они посменно держали узкий проход между скалами, виртуозно работая мечами и при этом умудряясь почти не показываться тем врагам, которые могли бы выстрелить в них из арбалетов!
– Парень в той тройке, что сейчас сменилась, явно был в джуше!  – воскликнул Алмеон, непроизвольно сжимая кулаки. – Он чертовски быстр…
– Эти трое – все в нем… – поддакнула Диана. – Неужели нам повезло? Четверо из шести?
– Может, и все шестеро… – улыбнулся Джо и от избытка эмоций от души врезал Алмеону по плечу. – А ведь я был прав!
– Ты молодец… – Алмеон склонил голову, признавая ошибку. – Ну и чего мы ждем? Пока их зарубит вон тот отряд, который спускается по склону?
– Ой, а посмотрите сюда… – Диана ткнула пальцем в соседний экран, показывающий подступы к деревне…

Глава 26
Деревня Скальная Гряда

Смотреть в окно и трястись от волнения за ребят было совершенно невыносимо. Самирчик, сидящий на полу рядом с Хмурым и что-то восторженно рассказывающий мрачному, чувствующему напряжение, царящее в деревне, псу, еще мокрому от спуска с горы вместе с Лейдой, то и дело заливался смехом, заставляя меня вздрагивать. Очередной раз вытерев о штаны взмокшие от напряжения ладони, я вдруг заметила какое-то движение за углом соседнего дома и сместилась в сторону, встав так, чтобы меня не было видно с улицы. Однако предосторожность оказалась излишней – буквально через мгновение в прихожей вылетела дверь, затем с петель сорвалась вторая, и в комнате возникло сразу три грязных, но весьма довольных собою норма. Подзатыльником отправляя сына под кровать, я выхватила мечи и зажмурилась – вид вырванного Хмурым горла у ближнего ко мне воина вызвал у меня приступ тошноты. А потом мне стало не до этого – мое тело, совершенно без участия разума, сместилось в сторону, правый клинок отвел в сторону атакующий меч захватчика и, продолжая движение, воткнулся чуть ниже уха второму. Левый коротко ужалил первого в колено, потом сменил траекторию на восходящую и отделил руку с мечом от тела! Сознание почти померкло от ужаса, а тело вслед за Хмурым выскользнуло в прихожую и продолжило страшный танец – отвело клинок пытающегося зарубить пса воина и развалило его почти до пояса… А потом я вообще перестала что-либо понимать – чувства притупились, и на смену страху пришло какое-то холодное бешенство… Потом в выбитые окна полезли сразу несколько нормов, и я, ногой забросив довольно спокойно комментирующего «удачные» удары мамы Самирчика в кладовку, вместе с Хмурым отступила к ее дверям, понимая, что пришло время умирать…
Меч скалящегося здоровяка вошел мне в бедро после маленькой ошибки в смещении в сторону. Пошатнувшись из-за отказавшейся повиноваться ноги, я тут же почувствовала удар в живот, потом в спину и потеряла сознание…

– Попробуйте встать! – Голос, донесшийся до меня сквозь пелену, окутывающую мое сознание, был мне незнаком. Поэтому я сразу же перешла в состояние движения,  скинув с себя одеяло (!), оказалась на ногах, смещаясь в сторону от мужчины, сидящего в кресле в паре шагов от меня, ища взглядом какое-нибудь оружие, и вдруг онемела: я была не дома! И даже не в Скальной Гряде! А находилась в современной больничной палате, рассчитанной на одного человека! И невысокого роста мужичок, с улыбкой наблюдавший за мной, видимо, должен был быть лечащим врачом?! Затравленно оглянувшись по сторонам, я на всякий случай метнулась к дальней от него стене, оставив между нами кровать, и вдруг поняла, что рядом нет сына.
– Где мой сын?! – заорала я, перескочив через кровать и вцепившись в воротник синего халата, надетого на незнакомце. – Где мой сын, я тебя спрашиваю!
– С ним все в порядке, девушка! – улыбнулся он, даже не пытаясь вырваться. – Ожидает, пока вы придете в себя, в соседнем помещении. Как и большинство ваших друзей…
– Большинство? – почувствовав, что внутри у меня что-то оборвалось, испуганно спросила я и, оставив в покое его одежду, закусила трясущуюся от страха губу – как же я могла забыть про нормов?
– Увы, мы не смогли перевезти сюда всех, поэтому все, кто не подходил нам, увы, остались в Скальной Гряде…
– Не подходил? – взбесилась я. – А я, наверное, подхожу?! И чем это? Фигурой? Возрастом? Цветом волос? Наличием груди? – Осмотрев себя, я вдруг поняла, что совершенно голая, но уже не могла остановиться – уперев руки в бока, я танком поперла на продолжавшего улыбаться незнакомца.
– Мда, про вспыльчивость унгов мне рассказывали, но если честно, то я вижу ее проявление в первый раз! – Примирительно подняв вверх ладони, врач ткнул пальцем куда-то в направлении моих ног, и я, опустив взгляд, попыталась понять, что же его там так заинтересовало. – Вам не кажется странным, что вы в состоянии нормально ходить?
– Нет! – рявкнула я. – Я умею ходить с глубокого детства. И даже иногда, представьте себе, бегаю! А если поднапрячься, то могу и прыгать!
– О, замечательно… – расхохотался мужчина. – Наличие чувства юмора мне в вас очень нравится!
– А что еще вам нравится, если не секрет? – не преминула возможностью съязвить я и вдруг поняла: что-то не так на моей ноге – длинного тонкого шрама, пересекающего мое бедро поперек, вчера точно не было!
– Способность думать о других тогда, когда можно вспомнить и о себе… – Поняв по моему взгляду, что я наконец доперла, он перешел на серьезный лад: – Как вы, наверное, уже догадались, ногу мы вам пришили на место…
– А что, ее надо было пришивать? – Чуть не потеряв сознание от ужаса, я еле справилась со ставшими непослушными губами.
– Ну если она вам нужна, то было даже необходимо! Она держалась практически на одной мышце. Кроме того, мы решили, что без дыры в животе и еще четырех в спине вы, скорее всего, тоже прекрасно обойдетесь…
– O-o-об…бойдусь… – Окинув более внимательным взглядом свой живот, я тут же нашла еле видимый шрам чуть выше и правее пупка и снова окаменела. – Если я не ошибаюсь, то после ранения в правое подреберье долго не живут…
– Ну да, вы правы. Вам немного повезло. – Поглядывая на меня со все возрастающим интересом, врач наконец встал на ноги и, показав пальцем на не замеченный мною ранее шкаф, направился в сторону входной двери. – Вот тут вы можете взять одежду и привести себя в порядок. А через пару минут я приглашу к вам ваших друзей и родных… Если вы не против, конечно…
– Не против! – не отрывая взгляда от шрама на животе, крикнула я и вдруг спросила: – А сколько прошло времени? Ну с того дня, когда на нас напали нормы?
– Двое суток! – усмехнулся мужчина и вышел из палаты. – Вы были очень плохи…
– Двое? – Я обессиленно добралась до кровати и, тупо глядя на еле заметную тоненькую полоску шрама на бедре, вдруг поняла, что все происходящее вокруг – полный и законченный бред! И что я сошла с ума…
Но особенно пострадать мне не удалось, потому что через несколько мгновений дверь снова распахнулась и в палату зашел Олег! Собственной персоной!

Глава 27
Ольгерд

Вечером мы сдали очередные тесты, и по их результатам нас разбили на две группы. Вернее, на три – мы с Беатой уже давно занимаемся по одной, Вовку и Арти гоняют по другой, а Велина и Дегала – по третьей. Насколько я понял из объяснений последних, после следующего Турнира Славы они найдут себе хозяев. Среди сильных мира сего. То есть станут телохранителями. Оба воина радовались, как дети, узнав, что их курс обучения скоро закончится и они вернутся к нормальной жизни: им порядком надоело «это вечное колдовство». А нам колдовство не надоело – безумное количество новой информации лично меня заставляло радоваться, как ребенка: за время, проведенное в Академии, я узнал столько совершенно потрясающих вещей, что просто диву давался. Да взять тот же комбинезон! Техника передвижения, которую я освоил благодаря ему, настолько же превосходила то, что я делал раньше, насколько моя старая техника была лучше навыков пятилетнего детсадовца на Земле. Мда, преувеличение, конечно, но я действительно был счастлив, что могу прикоснуться к этим Знаниям. И черпануть их двумя руками…
Управление им оказалось довольно легким. Встроенный компьютер подключался к коммуникатору, и при наличии допуска можно было выбирать из доброй тысячи программ разного уровня и стилей. Как и на Земле и на Аниоре, у этих гостей Ронтара развитие боевых искусств шло также десятками разных путей. «Обычная» рукопашка, ножевой бой, техника работы шестом, подобием меча, двумя «мечами», чем-то вроде кнута, работа с шипованными наколенниками, налокотниками и кастетами… Но самое потрясающее, что давал комбез, – так это возможность работать на меняющейся в совершенно безумном диапазоне скорости. При этом корректируя ошибки и не давая нанести смертельный удар при работе в паре с другим человеком, облаченным в такую же одежду… Поэтому я из него практически не вылезал. Каждый день стараясь хоть немного, да превзойти себя – вчерашнего. Благо, результаты записывались в его память…
А после обеда с нами занимался Джо – трех-четырехчасовые сеансы в его кресле здорово воздействовали на наше сознание и тела: мы усваивали огромный объем информации и одновременно с этим как-то менялись физически: например, у Вовки, никогда не отличавшегося особой растяжкой, получилось сесть на «шпагат» за неделю. Арти подрос сантиметров на десять и здорово прибавил в мышечной массе. Кстати, что странно, я стал значительно больше весить. При тех же объемах. То есть тяжелее стали либо кости, либо мышцы – добиться ответа на этот вопрос мне пока не удавалось. Как и на многие другие… Мы стали значительно выносливее – я вообще почти перестал уставать. Как физически, так и морально. Даже работая на предельных скоростях. Беата заметила, что у нее стала плотнее кожа, а Глаз обратил внимание, что у него то ли вырос объем легких, то ли уменьшился расход кислорода: держаться под водой он стал заметно дольше. Кстати, по его же мнению, заметно упала плавучесть…
Намного тяжелее стало контролировать разговоры – уровень информации, усваиваемой у Джо, уже вплотную приблизился к знаниям средневековых ученых: нам преподавали основы физики, химии, математики, медицины и т. д. И я, строя фразы, иногда пытался понять, должен я уже знать то или иное понятие или нет… Хвостик и Глаз мучались приблизительно так же, поэтому мы стали намного молчаливее…

Вечер после тестов закончился необычно: на ужине Велин и Дегал вдруг начали прощаться. Оказалось, что их решили перевести на соседний остров на «полевые занятия», где они проведут следующие три месяца, так что мы увидимся не скоро. Мы пожелали им удачи, и ребята, окрыленные переменами в жизни, бегом унеслись собираться. А через десять минут, когда мы доели десерт и решили было отправиться на пляж, в столовой появились Джо и остальные наши кураторы, в первый раз почтившие нас своим присутствием во время приема пищи. Они расселись на свободные места и, взяв себе по стакану тоника, попросили нас не торопиться. Уполовинив напиток, Джо толкнул речь:
– Итак, друзья мои, начинается второй этап вашей подготовки в Академии. Этот курс называется «Действия диверсионно-разведывательных групп в тылу предполагаемого противника». Непонятно? И тем не менее вам предстоит очень многому научиться. Подробное описание «ДРГ» вам дадут ваши кураторы в зависимости от степени вашей подготовки, могу сказать лишь, что вся предыдущая подготовка покажется вам цветочками по сравнению с этим курсом. За сорок лет преподавания в этой Академии курс прошли всего восемь человек, да и допущено к нему было немного – около тринадцати. Не так много, правда? О причинах распространяться я не буду – поймете позже. Да и для вас это пока не так важно: тренируйтесь, думайте, и я надеюсь, что у вас все получится. Кстати, Ольгерд, я бы хотел обратить твое внимание на то, что прежде всего вы – команда. То есть если раньше по ряду причин ваши занятия были сугубо индивидуальны, то с сегодняшнего дня два часа после ужина в будни и утро до обеда в воскресенье вы все занимаетесь в большом спортзале вместе. Без кураторов. Старший – ты. Вопросы есть? Отлично. Тогда думаю, что настало время немного поразвлечься…
Но команде с коммуникатора Джо столовая вдруг превратилась в конференц-зал. Погас свет, и одна из стен превратилась в экран. Беата сжала мне руку, я привычно изобразил удивление. А на экране тем временем наша Академия внезапно удалялась куда-то вниз, уменьшаясь в размерах, потом пропала из виду на маленьком островке архипелага, который, в свою очередь, потерялся в море… У меня слегка закружилась голова, а Арти аж вскрикнул от удивления. Изображение остановилось, и спокойный голос Джо постепенно привел нас в норму:
– Вы видите перед собой изображение участка Срединного моря, на котором расположен остров Черной Скалы с высоты в пятнадцать километров. Вы же не удивляетесь тому, что летают птицы? Беата! – обратился он к Хвостику, прижавшейся к моему плечу, изображая испуг. – Что за детские страхи? Открой глаза сейчас же!
Сестра послушно открыла глаза и «покраснела». Джо дождался, пока мы все успокоимся, и, довольно улыбаясь, продолжил:
– Сегодня вы совершите по три прыжка с парашютом с высоты в пять километров. – Он прикоснулся к коммуникатору, и на экране остров метнулся к нам так быстро, что Арти замутило. – Все, что касается техники свободного падения, есть в ваших спецкостюмах.  Посмотрите в меню, под названием «атмосферный парашют». Этот раздел разблокирован. Учитывая ваши успехи в освоении комбинезона, через три часа собираемся на Арене, а пока ваши кураторы отведут вас к аэродинамической трубе. Думаю, за три часа вы освоите начальную технику свободного падения. Не забудьте о пилотировании «крыла»! Посмотрите на экран: вот это называется прыжком с атмосферным парашютом типа «крыло».
Джо умолк, и мы «с ужасом» уставились на экран. Из какого-то блестящего круглого сарая, неподвижно висящего в воздухе, вдруг вышел человек, помахал нам рукой и спокойно прыгнул вниз. Через пару секунд он раскинул руки и лег на воздух. В течение минуты он падал к земле, при этом крутясь вокруг своей оси, выполняя сальто вперед и назад и закручиваясь винтом. Потом он принял горизонтальное положение, и вдруг за его спиной вспух купол светло-голубого цвета. Еще мгновение, и парашют начал послушно поворачивать то направо, то налево. Потом человек потянул правую лямку на себя, и парашют сорвался в крутую спираль. Земля приближалась, на взгляд «дикого унга», слишком быстро, и я «схватился за сиденье кресла», ожидая момента удара. Однако, как и следовало ожидать, парашютист сделал «запятую» и приземлился прямо перед оператором, коснувшимся поверхности мгновением раньше. А вот следующие несколько мгновений меня реально удивили: погасший за его спиной купол вдруг вытянулся в струнку, самостоятельно расправился и от силы секунд за десять собрался в сброшенный на землю ранец! Посмотрев на Вовку, я увидел, что и он еле удерживает челюсть от удивления – такой сборки парашюта он еще не видел… Тем временем на экране парашютист снял с лица шлем, и мы увидели лицо улыбающейся Дианы, куратора Беаты. Мы все «ошеломленно» уставились на женщину, сидящую рядом с Джо.
Диана засмеялась и встала.
– Это запись одного из моих прыжков в этом году. Я очень люблю парашютный спорт и частенько так развлекаюсь. Я думаю, что смогу привить вам такую же любовь. А теперь бегом за спецкостюмами,  и я вас жду в комнате под литерой «AT». Найдете ее с помощью браслетов.
Еле сдерживая желание помчаться бегом, Беата первая вышла в коридор. Арти, глядя на меня квадратными от страха глазами, вслух позавидовал Велину и Дегалу, которым не нужно учиться таким страшным вещам.
Однако особенно пострадать ему не удалось: стоило нам переодеться и добраться до аэродинамической трубы, как на него натянули шлем, вкололи успокоительное, и Диана включила какой-то тумблер на стене. Тут же из маленьких дырочек в полу начал со свистом вырываться воздух, а через мгновение куратор сделала пару шагов к центру помещения, оттолкнулась от пола и, подпрыгнув, оказалась метрах в пяти над полом. Покрутившись в разные стороны, она так же спокойно подлетела к нам и вдруг оказалась стоящей на полу…
– Кто первый?
Я обреченно встал с пола и подошел к ней. Диана перевела управление моим костюмом на свой коммуникатор и приказала:
– Расслабься, как при тренировках в зале, и не мешай костюму!
Я привычно расслабился и, пытаясь вспомнить последовательность движений, подпрыгнул вверх и вперед. Струи воздуха уперлись мне в тело, и я, изображая испуг, попытался сгруппироваться. Однако костюм пресек мои попытки, окаменев в нужном положении, при этом чуть не порвав мне связки. «Почувствовав», что никуда не падаю, постепенно расслабился и… почувствовал удовольствие. Следующие несколько минут я тащился от полузабытого ощущения полета. Костюм, почувствовав, что я пытаюсь осмысленно двигаться, постепенно уменьшил давление, и вскоре я самостоятельно держался на одном месте. Потом Диана продолжила меня учить, и через полчасика я довольно грамотно «научился выкладываться» в горизонтальное положение, крутиться вокруг своей оси и даже делать переднее и заднее сальто. К этому времени костюм ничем не выдавал своего присутствия, и я веселился как мог до тех пор, пока инструктор не заставила меня закончить тренировку.
Беата не дала никому и шанса быть вторым: не успел я грохнуться на пол, как моя сестра взмыла в воздух и рассмеялась. Глядя на мое довольное лицо, Арти тоже проникся энтузиазмом и, еще стоя на полу, разводил руки и прогибался в пояснице, изображая повороты. Короче говоря, два часа, в течение которых мы находились в трубе, пролетели довольно быстро. В течение третьего часа Диана объясняла нам технику управления парашютом, особенности его конструкции, способы приземления и т. д. Эйфория полета в трубе несколько прошла, и мы постепенно вспомнили, что надо «бояться» будущего прыжка.
Почувствовав, что наше внимание рассеялось из-за страха, Диана закончила лекцию, улыбнулась и встала:
– Ну что, поджилки затряслись? А каково вам будет там? – Она показала пальцем в потолок, ухмыльнулась и раздала нам ранцы, в которых, как мы теперь знали, было по одному парашюту, что, по земным меркам, несколько маловато. А учитывая стопроцентную вероятность раскрытия этих систем – вполне нормально. Куратор помогла надеть их на себя, подогнала ремни, потом заставила всех надеть шлемы и подошла к двери.
– А теперь за мной! – Диана бегом пронеслась по коридорам и выбежала на Арену.
На песке стояло первое летающее устройство, уведенное мною на этой планете: помесь нашего «Бурана» с вертолетом Ка-52. Размерами с Ми-6. Короткие лопасти крыльев. Три здоровенные дюзы сзади. Полное отсутствие остекления. Три массивные стойки шасси без каких-либо колес или полозьев. Киль сверху и снизу. Отверстия маневровых дюз по бокам тупого носа. И, собственно, все… Диана с пульта коммуникатора открыла нам дверь, дождалась, пока мы заберемся по выдвинувшемуся пандусу, и вслед за нами забралась внутрь. Пока мы разглядывали внутреннее устройство «челнока», в него запрыгнули еще два куратора, вальяжно развалились на свободных местах и вдруг расхохотались: видимо, «страх» на наших лицах был виден невооруженным глазом. В это время челнок вдруг оторвался от земли и начал набирать высоту. Я представил, как бы я себя чувствовал, будучи диким горцем, без успокоительного, вколотого нам утром, и чуть было не рассмеялся в голос. Но, вспомнив, что надо играть, «сжал» зубы и успокаивающе похлопал Беату по руке… Она благодарно посмотрела на меня и зажмурилась, чтобы никто не увидел снедающее ее предвкушение удовольствия…
Когда челнок завис в пяти километрах от земли и в проеме открывшейся двери показалась гладь моря с маленькими точками островов, Арти восхищенно зацокал языком:
– Посмотрите, а ведь мы летим! Выше всяких птиц! Как там, на экране!
Мы все посмотрели вниз. Дав нам возможность справиться со страхом, Алмеон шлепнул меня по плечу и подошел к проему. Мой костюм тут же подкинул меня с места и, не давая и секунды на размышление, выкинул меня из салона… А через мгновение разложил меня в потоке и медленно снял усилие с несопротивляющегося тела…
Потом передо мной оказался куратор, улыбающийся во весь рот и размахивающий кистями рук. Я попытался ответить тем же, и меня сразу закрутило. Костюм снова заставил меня выправиться, и я перестал валять дурака…
Вскоре у меня загудело в ушах, и я вспомнил, что через десять секунд самостоятельно откроется парашют. Костюм, не давая мне изменить правильное положение, зафиксировал мои конечности, тут же меня плавно дернуло вверх: раскрылся купол. Я, следуя указаниям Алмеона и еле успевая за движениями рукавов, вцепился в лямки строп управления. Костюм плавно подвигал моими кистями, дав мне почувствовать скорость и силу, необходимую для того или иного маневра, а потом отключился. И в этот момент я начал орать от восторга. Мне действительно было хорошо! Я развлекался как мог целых три минуты. Потом костюм снова взял управление на себя, и я послушно полетел за куратором, чей парашют уже приближался к Арене. Приземление оказалось даже мягче, чем я ожидал. Куратор стоял у своего парашюта, бесформенной тряпкой валяющегося у его ног, и улыбался.
– Ну как? – спросил он меня, дождавшись, пока я нажму клавишу, управляющую укладкой купола, и поставлю ранец на землю.
– С ума сойти, как здорово! – смеясь, ответил я. – Только вот когда меня выбросило наружу из челнока, я чуть не умер от страха!
– У меня в первый раз было точно так же! – сознался он. – Кстати, посмотри наверх! Надень шлем, включи «наведение», «тепловой сканер» и «режим приближения»!
Я послушно выполнил все операции и увидел перед собой два тела, распластавшихся в воздухе. Постепенно освоившись с новыми возможностями шлема, с удовольствием наблюдал за кульбитами очередной жертвы программы обучения. Дождавшись, пока высоко в небе хлопнут, раскрываясь, купола парашютов, я повернулся к Алмеону:
– А знаешь, я бы хотел попробовать еще раз! Пока у меня желание не пропало!
– Знаю! Поэтому, как только сбросят последнюю пару, челнок сядет обратно. Так что минут через двадцать ты будешь иметь такую возможность.
– Отлично! – сказал я и, услышав шелест приближающегося купола, поднял голову.
Прямо на меня, улыбаясь во весь рот, несся Арти и дико орал от счастья. У меня самого с лица не слезала глупая улыбка, и мне даже не пришлось особо напрягаться, чтобы поприветствовать очередного героя:
– Ну как там, наверху? Не слишком влажно? А то что-то мне кажется, что твое белье подозрительно блестит!
– А ты глянь на свое! – парировал Арти, выпутываясь из строп. – А то пока я летал, ты, небось, уже и за сменкой сбегал!
Я отвесил ему легкий подзатыльник, он – мне, и мы, хохоча от восторга, начали тузить друг друга.

Утреннюю тренировку отменили. Вернее, не совсем так. Просто, добравшись до зала, я получил сообщение от Алмеона, в котором он просил меня подойти к его комнате, и как можно быстрее. Заинтригованный донельзя, я сорвался с места и, пробежав по коридорам, уже через пару минут стучался в дверь. Однако там куратора не оказалось – высунув голову из соседнего помещения, он приложил палец к губам и поманил меня к себе. Пожав плечами, я практически на цыпочках подошел к нему и вдруг замер – я почувствовал неподалеку Машу! Ее присутствие. Ее дыхание. Ее тепло… Уйдя в состояние контроля,  как его называл Мерион, я удостоверился, что мои ощущения меня не обманывают, и, сдвинув в сторону крайне удивленного моим выражением лица куратора, прошел дальше, шагнув в шестую от его спальни дверь…
Она лежала на кровати в полупрозрачном стеклянном боксе, совершенно нагая, а странное устройство над ней как раз втягивало в себя разноцветные шланги. Через мгновение оно убралось куда-то в стену, воздух в боксе на мгновение превратился в подобие тумана, а потом снова стал прозрачным. Прижавшись к стеклу, я с болью в душе осмотрел такое родное мне тело и расстроенно прикрыл глаза – судя по шрамам, появившимся на ее теле, досталось ей здорово…
– Она спит. С ней уже все в порядке. – Голос куратора за моей спиной заставил меня вздрогнуть. – А кто она тебе?
– Жена… – буркнул я. – Как она тут оказалась?
– Долгая история… – попытался было уйти от ответа Алмеон, но не тут-то было: увидев выражение моего лица, он, видимо, решил не упираться зря: – В общем, если коротко, то результаты вашей тройки настолько превосходили показатели всех тех, кто учился в этих стенах до вас, что мы решили выяснить, чем вызвана подобная аномалия. Как оказалось, невдалеке от Скальной Гряды расположено месторождение трансурановых… – Он посмотрел на мое лицо и тут же поправился: – В общем, излучение, которое пронизывает то место, где ты вырос, вызвало мутации… то есть изменило тебя и твоих сельчан.
– В каком смысле? – еле заставив себя отвлечься от мыслей о Маше, которая должна  была остаться в Аниоре, я изобразил удивление: о радиации нам тут еще не рассказывали.
– Ну вы стали немножечко быстрее, немножечко сильнее и немножечко восприимчивее к тому, что мы вам тут преподаем…
– И что? – скосив глаза в сторону саркофага и скривив лицо, хмыкнул я.
– Основной целью создания Академии является поиск уникальных воинов. В вашей деревне потенциально их больше, чем во всем остальном мире, – слегка раздраженный моей непонятливостью, пояснил он. – И мы решили отобрать там еще несколько человек. И, кстати, вовремя успели – ваши исконные враги как раз пытались вырезать все население деревни…
– И? – напрягся я, вдруг испугавшись за ребят.
– Двадцать человек мы забрали с собой. Остальные остались там. Увы, всех спасти не удалось…
– А дети там были? – неожиданно для себя спросил я.
– Да. Несколько малышей… Но все они погибли еще до нашего появления… – склонив голову, мрачно произнес куратор.
– Среди тех, кого вы привезли, есть такие, кто в сознании? – спросил я, чувствуя, что у меня холодеет внутри от ощущения непоправимого…
– Да, больше половины. Вернее, в сознание придут все в течение… – он посмотрел на коммуникатор, – минут двадцати – двадцати пяти… От состояния искусственного сна уже отошли двое… Тебя проводить?
– Конечно! – Я тут же оказался в коридоре и, сдерживая нетерпение, еле дождался жеста, указавшего на дверь, за которой я нашел Угги…
– Их было много, Ольгерд! – глядя на меня совершенно безумными глазами, прошептал Угги, увидев меня на пороге. – Лагерь и разведчики оказались только приманкой… А когда мы напали на него на рассвете, оказалось, что основная масса уже атаковала деревню… Прорваться вниз не получилось – нас было двенадцать, а их – около шестидесяти… Я не потерял никого, но… мы просто завязли… А потом я вдруг потерял сознание и… очнулся тут…
– Мой сын был с вами? – прервав его на полуслове, спросил я, мысленно дрожа от страха.
– Самир с Машей были в деревне… – опустив глаза, еле выговорил он. – Еще Боно с семьей. Я не стал их брать с собой. Думал, поберегу…
За двадцать минут разговора я более или менее понял, как и что происходило в Скальной Гряде все то время, которое мы провели в Академии. И к моменту, когда заглянувший в комнату Алмеон сообщил, что Маша приходит в себя, был на грани сумасшествия – судя по всему, нападения нормов мой сын не пережил…

Глава 28
Беата

Ольгерда успокоили не сразу – вцепившись в воротник потерявшего сознание от первого же удара Алмеона, он тряс безвольное тело куратора и рычал от бешенства. Если бы не восторженный вопль Самирчика, возникшего в дверях с восторженным воплем «Папка!», Алмеону бы точно пришел конец – оторвать от него движущегося на запредельной даже для меня скорости Ольгерда нам троим никак не удавалось. Зато, увидев сына, брат отшвырнул от себя переломанную жертву и, одним прыжком оказавшись около ребенка, подхватил его на руки…
А через мгновение в комнате появились Джо и Диана, и я привычно скользнула в джуше,  готовясь к самому худшему…
– Что тут произошло? – спросил Джо, кинувшись к Алмеону и активируя его коммуникатор.
– Алмеон сказал, что моего сына нет в живых… – набычившись, буркнул Ольгерд и поставил Самира на пол, тоже готовясь к возможной негативной реакции хозяев Академии. – А когда оказалось, что сын тут, «объяснил», что это был тест на то, как я среагирую на гибель близкого мне человека. Я вышел из себя…
– Сломано три ребра. Грудина. Ключица. Ребро пробило легкое. Сотрясение мозга… – вполголоса забормотала Диана, читая показания какого-то прибора на поясе у Алмеона. – Это невозможно! Экзо… – Прервавшись на полуслове, она со страхом посмотрела на брата, потом на Джо и, подхватив на руки поломанное тело, бегом поволокла его в соседнюю палату к ближайшему регенератору…
– Мда… – Джо рухнул в ближайшее кресло и схватился за голову. Потом затравленно посмотрел на всех присутствующих и тяжело вздохнул:
– Ольгерд. Приношу тебе свои извинения за его необдуманный поступок. Обещаю, что ничего подобного больше не повторится. А теперь, если можно, то я бы хотел, чтобы те из вас, кто учится в Академии, уделили мне полчаса – случилось нечто такое, что я бы хотел с вами обсудить… Будьте так любезны, пройдите в столовую, ладно? А о ваших родных и близких позаботится Диана… С ними все будет в порядке…
– Извинение принимается… Но пока только от вас! – буркнул Ольгерд, приседая около весьма расстроенного тем, что на него не обратили должного внимания малыша и взъерошивая ему волосы. – Но работать с Алмеоном я отказываюсь. Наотрез. Найдите мне другого куратора.
– Ольгерд, об этом мы поговорим позже, ладно? – Джо кинул взгляд на свой коммуникатор и, переменившись в лице, вскочил на ноги. – У нас совсем мало времени! Идемте же, скорее…
Я выскочила в коридор первая, не дожидаясь, пока Арти, Вовка и Коррин сдвинутся с места: у меня вдруг появилось ощущение, что то, ради чего мы появились на Ронтаре, уже близко. Пророчество вот-вот сбудется…
– Начну издалека. – В голосе Джо, сидевшего напротив меня, сквозило столько горечи, что мне вдруг стало немного не по себе. – За последние недели вы должны были более или менее понять, что те представления о мире, которые были у вас до того, как вы начали обучение в Академии, несколько не верны. То, что ваш мир – это планета, которая вращается вокруг светила, вы уже знаете из лекций. Сведений, что таких светил – множество и вокруг некоторых из них вращаются обитаемые планеты, пока нет. Поверьте мне на слово – это так и есть. Мы – те, кто создал эту Академию – выходцы из другого мира. Мира, стоящего на лестнице технологического прогресса несколько выше вашего Ронтара. Все то, что некоторые из вас считают колдовством, – результаты исследований ученых нашего мира, и это является лишь малой частью того, чего они реально добились. Тот челнок, с которого вы прыгали с парашютом, – лишь жалкое подобие кораблей, способных летать между обитаемыми мирами. А мы – часть команды одного из таких кораблей, сорок восемь лет назад практически уничтоженного в схватке с кораблем врагов нашего мира – цивилизацией локкров. Совершив вынужденную посадку на вашей планете, мы все эти годы не просто пытались выжить, но и создавали ремонтную базу, на которой можно было бы починить наш корабль, чтобы иметь возможность добраться до любого обитаемого мира нашего сектора. Увы, это оказалось не так просто – жалкие остатки тех приборов и механизмов, которые остались неповрежденными, не позволяли добиться этого достаточно быстро. Кроме того, в том бою были повреждены устройства связи, с помощью которых мы связывались со своими соплеменниками, а тот сигнал, который мы смогли отправить, должен был идти до наших миров долгие годы. По нашим расчетам, корабли нашего мира, получившие этот сигнал, должны были добраться до Ронтара еще в прошлом году, однако они не появились. Вместо них появился корабль локкров – два часа назад он вышел на орбиту седьмой планеты вашей системы… – Посмотрев на наши, «мало что понимающие» лица, он поправился: – В общем, уже достаточно близко… И от нового боя нам, увы, не отвертеться… Все эти годы мы как могли двигали прогресс на вашей планете: те, кто проходил первый курс обучения, становились телохранителями сильных мира сего и исподтишка меняли решения своих работодателей в сторону, которая нас устраивала. Так, например, постепенно появился обычай Большого Перемирия. Более успешные выпускники Академии становились главами гильдий ремесленников, торговцев, художниками, кузнецами, ювелирами. Кто-то – даже первыми советниками и министрами… В результате за последние пятнадцать лет на Ронтаре наблюдается невиданный ранее рост производства и изобретательства, а власть имущие, вместо того чтобы, как обычно, душить инакомыслие на корню, постепенно начинают приближать творческих людей ко двору. Это заслуга их советников и телохранителей. Они и создают общественное мнение. Мы рассчитывали, что лет через двадцать у вас начнется эпоха капитализма, а там недалеко и до момента, когда мы бы смогли подстегнуть прогресс и другими способами. Но с появлением локкров на всем этом можно поставить жирный крест: эта цивилизация не терпит конкуренции. Кроме того, их миры перенаселены, а пригодная для заселения планета для них – подарок судьбы. Так что Ронтар обречен.
– Как так? – поинтересовался Вовка. – Они уничтожат всех?
– Угу… – мрачно кивнул Джо. – Как только поймут, что планета им подходит…
– А что, их корабль нельзя уничтожить? – поинтересовался Ольгерд.
– Теоретически можно, но, увы, некем…
– Так, секундочку! – Глаз недоверчиво покосился на возникшую в дверном проходе Диану. – А те ваши латники, которые ловят стрелы на лету? Они же безумно сильны и быстры!
– Ну как вам сказать? – Джо снова тяжело вздохнул, потом почесал коротко стриженный затылок и вдруг расстегнул воротник своего неизменного комбинезона: – Вот эта одежда – экзоскелет. Ну подобие ваших тренировочных костюмов. Только немного получше. Мы без него – такие же обычные люди, как и вы. Только вот в нашем мире мы привыкли жить при гораздо меньшем тяготении… Ну, в общем, нам без этой одежды даже ходить тяжело. У нас менее прочные кости и связки, чем у вас. Кроме того, все, кого вы видели в Академии, – не воины. Увы, все бойцы, которые были на нашем корабле, погибли, дав нам возможность сбежать. Они взяли на абордаж корабли врага и взорвали врага и себя. А сейчас в их штурмовых комбинезонах – лишь пилоты, повара, врачи и так далее. У нас остались лишь знания и технология преподавания, а бойцов давно нет… Вот так вот…
– Как же так? Я же помню. Что вы творили на Арене! – не поверила я.
– Тот же спецкостюм. Внутри него что угодно, хоть собака. Команды – с браслета. Что тут непонятного? – огрызнулась Диана. – А в боевых условиях на одном спецкостюме много не навоюешь…
– А что будет, когда на планету высадятся локкры? – спросила я.
– А ничего хорошего! – Джо был мрачен, как никогда. – Сначала они возьмут пробы воздуха и воды, потом отловят для анализа представителей фауны, потом, решив, что планета им подходит, выпустят роту планетарной пехоты и пару звеньев атмосферных истребителей и сровняют все ваши городки и деревни с землей. Им не нужны ни рабы, ни лишние рты. Только жизненное пространство.
– Однако… – хмыкнул Ольгерд, несколько раз сжав кулаки. – А если мы против?
– Думаешь, их сильно волнует наше мнение? – хмыкнул Вовка. – Вряд ли…
– Ладно, к делу… – Брат пожал плечами и покрутил головой, словно готовясь к бою. – Раз вы нас собрали, значит, какой-то шанс у нас есть… Выкладывайте…
– В вашей системе есть планета, которую когда-то, в эпоху Освоения Миров, пытались колонизировать. Вы называете эту звезду Глазом Ночи. Лет триста назад там построили пару исследовательских лабораторий и базу для дозаправки кораблей, но потом забросили: ее животный мир уничтожил и колонию и колонистов. Жить там просто невозможно. Тяготение – одна целая две десятых от вашего, то есть для нас вообще смерть, совершенно сумасшедший животный мир и довольно холодный климат. Причем фауна там не просто опасна: они двигаются со скоростью процентов на двадцать выше нашего нормального восприятия. А постоянно находиться в состоянии джуше  невозможно: организм истощается слишком быстро. Так что ценность этой планеты невелика. Для локкров – тоже: они практически не отличаются от нас, ведь все мы – ветви одной и той же цивилизации. И Глаз Ночи им тоже не по зубам. Но они пока этого не знают. А планета их заинтересует: во-первых, она сейчас гораздо ближе к ним, чем ваша, а во-вторых, я задействую аппаратуру связи одной из лабораторий на этой планете, чтобы создать ощущение присутствия там людей. Они туда сядут, запеленговав принятый сигнал. Так что наша задача – не дать им оттуда взлететь и подать сигнал бедствия.
– Сколько людей вы хотите задействовать в этом мероприятии? – почти не задумываясь, спросил Ольгерд, явно, как и я, вспомнив строки первого Пророчества.
– Экипаж разведывательного корвета локкров состоит из тридцати двух человек. Основная масса корабля – это двигатели и топливо. Их корвет в состоянии оторваться от преследования почти любого нашего корабля, но его огневая мощь невелика. Относительно, конечно. На его борту три звена атмосферных истребителей, два планетарных танка, куча разведывательной аппаратуры. Из всего экипажа двадцать три человека – пехотинцы. Два взвода плюс командир. Подготовка – великолепная Лучевое оружие, биосканеры, боевые костюмы штурмовой пехоты и тэдэ. Что такое истребители, танки и все, что я перечислил, – мы вам расскажем после. Суть не в этом. С очень большой вероятностью они не разрушат комплекс, а постараются его захватить. То есть в режиме невидимости сядут неподалеку и постараются скрытно к нему подобраться. Биосканер – прибор, позволяющий определять живые существа неподалеку, в бешеной тайге Глаза Ночи почти не имеет смысла: в куче голодного зверья, готового плотно пообедать ими, скроется любое количество людей. Значит, они станут волноваться лишь в том случае, если взвоет датчик высокотехнологичного оружия или оборудования. А вам оно не нужно. Металла в окрестностях производственного комплекса и так хватает. Так что ваше традиционное оружие вас не выдаст. Короче говоря, я думаю, что на планету должно высадиться человек шесть-восемь. Суток за двое-трое до их появления, чтобы они не засекли наш челнок. Не представляю как, но надо там выжить, потом найти приземлившийся корабль, уничтожить передающую антенну и весь экипаж корвета. Еще раз подчеркну, что спецкостюмы они засекут сразу, поэтому надо будет обойтись без них… Так что и от нас толку там не будет – через пару часов пребывания на поверхности без экзоскелета я буду способен только ползать. Впрочем, мы можем подкормить местных зверушек, но вряд ли насытим всех, – так что и в этом вряд ли есть смысл… – Он грустно улыбнулся.
– Кто, кроме нас четверых? – поинтересовался Глаз.
– Ну, по моему мнению, там выживут только те, кто может ускоряться в джуше  больше чем на тридцать пять процентов… – грустно произнесла Диана. – А таких у нас, увы, немного. Трое.
– Может, протестируете нескольких наших ребят? – поинтересовался Ольгерд. – Может, они на что сгодятся?
– Попробуем… – переглянувшись с Дианой, удивленно произнес Джо. – В принципе почему бы и нет? Часа два потеряем на адаптацию сознания… Зато есть шанс, что вам будет легче… Кого посоветуешь?
– Да всех мужчин, я думаю… – хмыкнул Глаз. – Угги уже оклемался?
– Регенерация закончена. Часа через два организм восстановится полностью, – поняв, о ком мы говорим, доложила Диана. – Раны были несерьезные…
– Тогда встретимся через два часа! – Джо встал с места. – Ольгерд, еще раз прошу прощения за выходку Алмеона. Это было непростительной глупостью…
– Проехали… – Брат, озабоченный будущей операцией, мыслями был уже очень далеко от оставшегося в прошлом происшествия. – Пойду, подготовлю ребят к тестам…

Глава 29
Ольгерд

Тесты прошли пятеро. Угги, Нейлон, Ворон, Колесо и, к моему жуткому неудовольствию, Маша. Все мои попытки оставить ее в Академии ни к чему не привели – на любую фразу она отвечала одним и тем же:
– Самое безопасное место – рядом с тобой. И я больше не намерена оставаться где бы то ни было одна… А за Самирчиком присмотрят те, кто тут останется… Например, Лейда. И не уговаривай меня больше – бесполезно! Я не для того уродовалась все эти годы на ваших дурацких тренировках, чтобы потом месяцами ждать твоего возвращения…
В общем, пришлось согласиться взять ее с собой… Так что после короткой семейной разборки мы вместе поперлись в конференц-зал знакомиться с будущими партнерами – выпускниками Академии прошлых лет…
В огромном помещении было многолюдно – приперся даже восстановившийся после избиения Алмеон, хотя предусмотрительно старался держаться как можно дальше от меня. Рассевшись на свободные места, мы дождались, пока прибегут припозднившиеся Беата и Глаз, и за это время успели перезнакомиться с тройкой рослых, уверенных в себе мужчин – экс-чемпионов Турнира…
Все трое были неуловимо похожи – жилистые, очень подвижные и пластичные, Риши, Лидо и Кот-то, как мне показалось, сначала смотрели на нас с легким пренебрежением – первокурсники, не прошедшие и половины начальной программы, по их мнению, не могли участвовать в таком сложном мероприятии. Однако стоило Джо озвучить скоростные показатели тестов, как в их глазах появилось удивление, смешанное с уважением, – даже моя Маша легко ускорялась в джуше  больше чем на сорок процентов. Правда, держалась в нем не так долго, как хотелось бы, – минут десять. А потом еще столько же восстанавливалась. А Угги и Нейлон выдавали процентов по пятьдесят и могли держаться дольше чем по полчаса, – времени, выделенного на тесты, было не так много, и найти предел их возможностям Диана не смогла. Впрочем, их показатели заметно превосходили способности Риши и его друзей – сорок четыре процента у лучшего… Так что к моменту начала обсуждения операции между нами возникло что-то вроде легкого взаимопонимания…
Вскоре погас свет, загорелся экран, и Джо, заставив всех замолкнуть, потребовал внимания и тишины.
– Времени у нас почти не осталось! Корвет выйдет на орбиту Глаза Ночи в лучшем случае через трое суток. Еще часов шесть на исследование планеты и пара часов на посадку Защита Комплекса продержится не более трех суток, после этого мы можем рассчитывать только на Творца: они убедятся, что там никого нет, перенастроят управление оборудованием и направятся сюда… Значит, за то время, пока будет держаться защита, первая тройка – Риши, Лидо и Котто – должна обнаружить и пробраться на их корабль, где уничтожит аппаратуру связи. Остальные тем временем займутся пехотой. Всю недостающую информацию вам загрузят в память после совещания у меня в лаборатории, а пока прошу внимания! Через час вы вылетаете. Высадят вас километрах в пяти от Комплекса на единственное удобное для десантирования место: как показывают расчеты, вероятность того, что локкры посадят свой корвет там же, – около восьмидесяти трех процентов. Так что, скорее всего, искать их вам не придется… Оружие берете свое; Диана, проверь его, пожалуйста: нам не нужны неприятные сюрпризы. Ито! Обеспечьте группы картами комплекса, питанием, медикаментами, пластиковыми доспехами по их нуждам. Никаких автомедов и тому подобного оборудования! Диана! Поведешь челнок. Всем остальным не мешаться под ногами. Герман! Отзываешь всех выпускников Академии. Мало ли что… Завтра к обеду они должны быть здесь… После возвращения Дианы возьмешь челнок и вперед. Не забудь о маскировке. Всем соблюдать полное радиомолчание… Отключить все приборы и механизмы, которые невозможно гарантированно экранировать. Группы один и два – бегом в лабораторию. Все остальные – по местам! Все вопросы и предложения – ко мне лично. Никаких коммуникаторов. Экзоскелеты снять и деактивировать. Ничего, помучаемся немного… Арсенал расконсервировать, реактор прогреть, приготовиться к отражению атаки. Если я чего упустил – додумайтесь сами!
Через несколько секунд зал опустел, и мы понеслись в лабораторию. Джо деловито натянул на каждого шлем мнемообучения, вколол универсальную вакцину и кучу стимуляторов, дождался, пока его терминал даст сигнал завершения процедуры наведения матрицы, потом показал нам рукой на дверь и рявкнул:
– Что стоим? Бегом за оружием, потом в арсенал и снова ко мне!
Через минут сорок беготни мы натянули на себя маскировочные комбинезоны, некоторые иод них закрепили поножи и наручи, Лидо и Котто даже легкие, но невероятно прочные пластиковые панцири. Проверив оружие, мы подхватили небольшие грузовые контейнеры и заняли свои места в челноке. Джо еще раз придирчиво осмотрел нас через дверной проем, потом хлопнул ладонью по обшивке, и мы оказались в воздухе. Котто, пытаясь скоротать время, начал рассказывать нам о том, что если бы на челноке не было компенсаторов гравитации, то при таком ускорении нас бы просто размазало по стенам. Мы как-то отвлеченно кивнули головой и продолжили мысленно копаться в той информации, которую нам подкинули только что. Схемы коридоров Комплекса и корвета, интерфейс аппаратуры связи различных моделей кораблей локкров и описание животного мира Глаза Ночи, тактико-технические характеристики личного оружия пехотинца, принцип и радиус действия биосканера…
А Колесо и Ворон со страхом смотрели на удаляющуюся вниз землю, вцепившись в сиденья кресел, пока Диана не догадалась закрыть и загерметизировать дверь…

Глава 30
Мифор Кривой Коготь

Сонное забытье, больше похожее на кошмар, в котором он снова и снова возвращался в проклятую деревню, чтобы обнаружить там тела своих боевых товарищей с вырванными чьими-то зубами глотками и изрубленных мечами проклятых унгов, прервалось перед самым рассветом. Открыв глаза, Мифор откинул в сторону войлочную бурку, в которую кутался во сне, и вдруг замер: где-то неподалеку скрипнули камни, словно придавленные нешуточным весом. Приподнявшись на локте, воин вгляделся в предрассветный полумрак и, схватившись за оружие, вскочил на ноги: за остатками вчерашнего кострища, держась за голову, стоял и покачивался Полтора Уха – часовой, который должен был стоять на посту последнюю стражу перед подъемом! В три прыжка оказавшись рядом с солдатом, Кривой Коготь грязно выругался – проломленный затылок одного из самых могучих воинов первой руки  выглядел достаточно красноречиво, чтобы понять, что череда неприятностей, которая началась с решения коггана завернуть на обратном пути в эту злосчастную деревеньку, увы, не прекратилась. Повернув к себе лицом непонятно как стоящего на ногах умирающего солдата, Мифор перевел взгляд в сторону места, где должны были лежать пленники, и изо всех сил пнул Ухо в живот – закуток под скалой был совершенно пуст! Если не считать за людей кучу переметных сумок, до предела забитых награбленными в походе драгоценностями…
– Подъем! – заорал плечо коггана,  озираясь вокруг и пытаясь понять, куда могла деваться такая толпа. И окаменел, пересчитав тех, кто среагировал на команду, – к нему бежало всего четырнадцать человек!
Через две минуты картина ночного происшествия стала более-менее ясна. Если можно назвать ясностью почти десяток трупов его солдат с вырванными глотками, валяющихся в разных частях лагеря.
– Жуткий пес, Мифор! – стараясь не показывать страха, пробормотал Хват, один из немногих его друзей, пользующихся правом обращаться к плечу коггана  на «ты». – Сначала душил, а потом вырывал горло. Это какой же надо обладать хитростью, чтобы убить только тех, кто лежал далеко от общей массы? Полтора Уха он тоже душил, но не прокусил кольчугу на шее. Пацан помог… – рассматривая еле видимые на камнях следы, добавил воин через минуту. – Мальчишка огрел его камнем, но не учел живучесть этого треклятого ублюдка… И ведь надо же, додумался и ударил через войлок, чтобы не было слышно… Хотя с этой головной болью я не услышал бы, наверное, и крика в ухо… – добавил он после короткого раздумья.
– Когг от нас отвернулся… – Шепот, раздавшийся где-то за спиной, заставил Мифора вздрогнуть и поежиться – та же самая мысль крутилась и у него в голове с того самого момента, когда, не дождавшись Эрма Четырехрукого в лагере, он нарушил приказ и с двумя солдатами добрался до злосчастной деревеньки. – А ну молчать, трусы! – взревел он, а сам снова представил представшую тогда перед их взглядами картину…

Жуткий приступ головной боли, практически сбивший с ног и его, и обоих солдат, оказался таким сильным, что оставшиеся до деревни четыре с лишним полета стрелы они еле плелись почти два часа. Раздирая кулаками слезящиеся глаза, Коготь никак не мог заставить свои ноги слушаться – дрожащие и подгибающиеся при каждом шаге, они то и дело отказывались ему подчиняться, и, что странно, это состояние никак не желало проходить. Не получалось и связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы внимательно смотреть по сторонам. Видимо, поэтому и первые тела воинов, ушедших с когганом еще до рассвета, он заметил только тогда, когда практически на них наступил. Судя по месту нахождения трупов, первоначальный план Эрма Четырехрукого выманить половину защитников деревни туда, где их можно будет легко окружить, удался лишь наполовину: на камнях, обильно политых кровью, не было ни одного мертвою врага! Хотя место, выбранное когганом, неудобным для нормов назвать было трудно. Двигаясь вперед, озираясь вокруг и пытаясь разглядеть хоть один труп унга, Мифор сначала не обратил внимания, как изменился характер ран на телах соплеменников. Но удивленный возглас подчиненного оторвал его от созерцания окрестностей и заставил снова обратить внимание на близлежащие тела:
– Четвертое тело с вырванной глоткой подряд! Они что, совсем не сопротивлялись?
Действительно, если первые нормы явно умерли в бою или от ран, то тут, на половине дороги к деревне, создавалось ощущение, что солдаты Эрма Четырехрукого умирали во сне и совершенно одинаково – какая-то чудовищная тварь перекусывала им горло… Даже самого коггана, великого воина, справиться с которым в поединке мечтал, наверное, каждый воин в Нормонде, не миновала сия позорная смерть: его тело, залитое кровью, Мифор нашел через пару минут…
В самой деревне воинам коггана сначала, видимо, везло – наткнувшись на тела нескольких унгов, преимущественно женщин и детей, Коготь сначала воспрял духом, но вскоре и этой жалкой вспышке радости суждено было испариться: живых нормов не было и тут, а следы жуткой твари попадались практически у каждого дома, взятого штурмом…
Живого мальчишку – унга обнаружил Хват, испуганно озиравшийся вокруг с того самого момента, как они вошли в деревню: пацан, которому вряд ли исполнилось больше двенадцати лет, лежал без сознания под телом одного из нормов, сжимая в руке обагренный кровью меч. Мстительно ухмыляясь, Хват вытащил нож и попытался растормошить безвольное тело, чтобы насладиться страхом умирающего в его руках унга. Но через несколько мгновений замер, глядя за плечо Мифора квадратными от страха глазами. С трудом развернувшись на месте и выхватив неподъемный меч, Коготь с трудом поймал взглядом то, что так напугало этого, в общем-то далеко не трусливого воина, и на мгновение оцепенел: черное, с ног и до головы залитое кровью чудовище, показавшееся из-за угла ближайшей избы, явно искало очередную жертву!
Вспоминать о том, как три воина, прикрываясь безвольным телом мальчишки от озверевшего от жажды крови животного, пятились до самого лагеря, было стыдно. Но в том состоянии, в котором они тогда находились, справиться с боевым псом у них не было ни одного шанса: от брошенных нетвердыми руками метательных ножей чудовище увернулось играючи. А перед самым лагерем, услышав крик Кривого Когтя, на который к нему побежали несколько солдат, оно просто исчезло. Чтобы вернуться ночью. За этим мальчишкой. И пленницами…

Глядя на вьюки с драгоценностями, Мифор мрачно кусал губы: с одной стороны, с четырнадцатью воинами, оставшимися под его началом, можно было бы еще раз напасть на деревню, попытаться вернуть сбежавших женщин и отомстить проклятым унгам. Но деморализованные смертью коггана солдаты вряд ли справились бы и с десятком воодушевленных победой горцев, а вероятность того, что выжившие враги послали гонцов в соседние селения, была слишком высока. А значит, надо было уходить: чего-чего, а мстить за своих унги умели как никто другой. С другой стороны, возвращаться после такого поражения – значило лишиться малейших перспектив на карьеру у любого коггана: пятно на репутации смыть, увы, невозможно… Унести такую кучу драгоценностей по горным тропам было тоже нереально – груз, неподъемный для двух с лишним сотен пленниц, для пятнадцати воинов был вообще запределен…
– Возьмем часть, остальное спрячем… – прошептал стоящий рядом Хват. – И, если получится, вернемся… А если нет… Этого нам хватит, чтобы безбедно жить до самой смерти… Жаль, конечно, что так получилось… Но… у нас нет другого выхода, командир… Если в деревне осталось хоть десятка два мужчин, то нам надо поскорее уходить – наверняка они послали за помощью… Еще день, от силы два, и нам на хвост сядут их следопыты… А от отряда воинов мы не уйдем… Тем более с грузом… Да и женщин ловить – трата времени… поймаем двоих, троих… Да и разбиваться нельзя – чудовище может вернуться, и мы еще кого-нибудь потеряем…
Слушая Хвата, Мифор все больше и больше мрачнел, но мнение старого товарища было не лишено логики, поэтому, сдержав в себе вспышку гнева, он тяжело вздохнул, повернулся к сбившимся в кучу солдатам и устало произнес:
– Берем из этой кучи столько, сколько сможем донести до Нормонда. Остальное спрятать, скажем, вон в той расщелине и завалить камнями… Мы уходим…

Глава 31
Принц Голон Крыса

Ждать прихода Седого было невыносимо: ненависть к человеку, который осмелился угрожать смертью ему, принцу и наследнику короля Гвалии, за время, проведенное в монастыре, превратилась в маниакальное желание любой ценой уничтожить этого зарвавшегося выскочку. С другой стороны, те два часа, которые Голон проводил с ним еженедельно, были единственным временем, которое не было заполнено изнурительными тренировками: жалкие перерывы на прием пищи и тяжелое забытье, называемое тут сном, в расчет можно было не брать. Единственный воспитанник монастыря, который получил место не в результате тяжелого конкурса, а по протекции отца, с первых же часов пребывания за его стенами получил статус изгоя. После нескольких попыток разобраться с насмехающимися над ним «товарищами» принц с удивлением понял, что уровень его боевой подготовки не позволяет ему отомстить даже тем монахам, которые были лет на пять младше, – выносливые, жилистые, резкие и жесткие мальчишки справлялись с ним играючи, даже не сбивая себе дыхания. Отправленный на обучение в группу ребят, еле достигших тринадцати весен от роду, Голон просто старался выжить – тренироваться спустя рукава не получалось, но и вкладывать душу, как все окружающие его парни, в отработку того материала, который в него вдалбливали преподаватели, у него не было ни малейшего желания. Он мечтал о побеге… И о женщине, которая осталась в той, прекрасной и полузабытой жизни на воле..
Свидание с Седым, все время которого, как обычно, посвящалось изучению дисциплин, необходимых будущему монарху для грамотного управления страной, как ни странно, вышло совсем коротким. Принц успел прочитать две главы «Канона о взимании налогов», как телохранитель, восседавший в кресле напротив, вдруг поднес левую руку к лицу, словно рассматривая невзрачный, без единого драгоценного камня браслет, и, изменившись в лице, вскочил на ноги:
– На сегодня все… Мне пора… Оставшийся час потратишь на изучение двенадцатой главы… Потом тебя проводят в монастырь… Вопросы?
Согласно кивнув вслед выбившему плечом дверь в коридор Седому, принц удивленно присвистнул, отложил осточертевшую книгу на столик и, подбежав к окну, выглянул наружу… Там было весело: выбежавший из гостиницы воин сбил с ног не успевшего увернуться конюха, в несколько прыжков оказался у конюшни и, схватившись за кольцо, прибитое к ее двери, рванул его на себя. Дверь не шелохнулась! Отбросив в сторону вырванное с креплением кольцо, Седой в сердцах врезал ногой в створку и, отскочив в сторону от слетевшей с петель двери, исчез в полумраке. Не прошло и нескольких мгновений, как изнутри раздалось недовольное ржание взнуздываемого в спешке жеребца, потом причитание увидевшего разгромленную пристройку слуги и из конюшни вылетел здоровенный конь с бешено нахлестывающим его наездником…
Провожать взглядом своего врага принц не стал – вместо этого он воровато оглянулся, аккуратно выбрался на подоконник и, пользуясь тем, что внимание всех тех, кто находился во дворе, приковано к несущемуся по улице галопом коню, спрыгнул на крышу какой-то примыкающей к гостинице пристройки. Пробежав по ней в противоположную от конюшни сторону, Голон спрыгнув на землю, оглянулся по сторонам и, перемахнув через невысокий забор, вихрем понесся по переулку подальше от капитана Семиса и его людей…
От серого балахона воспитанника монастыря Тоинанг избавиться удалось только поздно вечером, в деревеньке, отстоящей от Мидуса, столицы Сол-мирра, на расстоянии добрых полутора дневных переходов. Вымотанный до предела многочасовой пробежкой, мокрый от пота принц пробрался во двор первой попавшейся крестьянской избы и, украв сушившуюся на веревке широченную мужскую рубашку, исчез в окружающем деревеньку лесу. Уворачиваясь от сучьев, так и норовящих выколоть ему глаза, Голон, на ходу стянув с себя пропотевшую тряпку, зашвырнул ее подальше в заросли дикого орешника и, наскоро ополоснувшись в первом попавшемся на пути ручье, натянул на себя еще влажную, но чистую и, главное, не бросающуюся в глаза рубашку. Потом всхлипнул, вспомнив об обещании отца лишить его прав на трон, еле удержал наворачивающиеся на глаза злые слезы и, закусив губу, выбрался на дорогу и перешел на бег. Терять время на то, чтобы сделать крюк через Дифею, не хотелось совершенно, тем более что двигаться на юго-восток, через территорию извечного врага Гвалии, было страшно, но другого варианта не попасться в руки людей капитана Семиса, наверняка отправленных на его поиски, не было. Еще принцу страшно хотелось есть. И поплакать: будущее, еще недавно такое безоблачное, теперь стало совершенно непредсказуемым. Отгоняя от себя то и дело появляющуюся мысль о возвращении, Голон на бегу мрачно раздумывал о том, что добраться до острова Черной Скалы без гроша в кармане будет проблематично. Но предвкушение встречи с Беатой, чей образ то и дело возникал перед его глазами, заставляло чаще биться сердце и ускорять и без того быстрый бег…
Далеко за полночь уставший до предела принц наконец решил, что достаточно удалился от столицы и может позволить себе отдохнуть. Тем более что искать его в стогах сена, десятками стоящих на окрестных полях, не хватит никаких солдат. Поэтому, переведя дух и грустно подумав о несостоявшемся ужине, он выбрал стог подальше от дороги и провалился в тяжелый сон без сновидений…

Глава 32
Маша

Сидеть в рубке и смотреть, как планета постепенно закрывает всю площадь обзорного экрана, оказалось безумно интересно. Маленькая точка, еще несколько часов назад почти не отличавшаяся размерами от остальных сияющих звездочек, сначала стала похожа на глобус в кабинете географии в моей школе, оставшейся – трудно себе представить – на такой далекой, но не менее родной от этого Земле, а потом на здоровенную карту мира. Только вот мира, совершенно непохожего на наш: мой глаз безуспешно пытался провести аналогии между формой и размерами континентов и океанов с тем, что осталось на Земле, и не находил почти ничего похожего. Ну разве что полуостров, немного похожий на Италию, и маленький континент, находящийся для меня в верхней части освещенной светилом части планеты, смахивающий на нашу Австралию. Глядя на постепенно проявляющийся рельеф Глаза Ночи, я то и дело ловила себя на мысли, что все происходящее – обычный сон. Ну не могу же я на самом деле сидеть в кресле космического корабля? Однако все попытки «проснуться» ни к чему не приводили – изображение на экране было такой же реальностью, как и мечи за моей спиной, и напряженное лицо Дианы, не отрывавшей взгляда от свистопляски огоньков на панели управления.
«А может, я просто сижу в кинотеатре и смотрю фильм?» – отгоняя внезапно закравшийся в душу иррациональный страх, подумала я и, как ни странно, слегка успокоилась. Но ненадолго: не прошло и десяти минут, как Диана изменилась в лице, пробежалась пальцами по сенсорам справа от себя, потом долго вглядывалась в колонки непонятных мне слов и цифр, побежавших по одному из вспомогательных экранов, и простонала:
– Нас засекли. Ну, в общем, теперь знают, что мы здесь… Вернее, что система обитаема… Значит, скоро они будут на Глазе Ночи, и если у вас ничего не получится, то следующим пунктом назначения станет Ронтар…
– Moжет, загнать челнок в ангар Комплекса и дождаться конца операции? Ну чтобы они не поняли, откуда мы прилетели? – поинтересовался Риши, сидевший справа и сзади от меня.
– Я уже думала об этом… – тяжело вздохнула Диана. – Тогда я не смогу собрать в Академию всех выпускников; в случае неудачи здесь Академия останется без единственного оставшегося на ходу средства передвижения; да и локкры не дураки – они уже наверняка рассчитали наш курс и знают, откуда мы летим…
– Один корвет… На целую обитаемую, как ты говоришь, систему… А могут они замаскироваться и вызвать подкрепление? – от дверей в центральный отсек поинтересовался Вовка.
– Маловероятно… Тут практически отсутствуют признаки цивилизации – чисто во всех диапазонах частот, которые используются для общения, развлечения и так далее; нет спутников, нет инфраструктуры… Чего им бояться? Тем более что огневой мощью и, главное, самолюбием они не обделены. Раса завоевателей…
– То есть вероятность того, что они вообще не сообщат в свои миры о нашем существовании, по крайней мере, до окончания разведки, все-таки существует? – удивленно спросил Лидо.
– Это вряд ли… – понуро опустив голову, буркнула Диана. – Сообщат. Вернее, уже сообщили. Но обитаемых миров не так уж мало. И только на основании того, что корвет обнаружил чей-то там челнок, эскадру сюда не пошлют… Тем более что лететь сюда от ближайших их планет как минимум месяцев шесть, а то и больше…
– Обалдеть… Столько времени без солнца и свежего воздуха… – поморщился Глаз. – Я бы сошел с ума…
– Я почти всю жизнь провела на корабле, – усмехнувшись, призналась Диана. – И не скажу, что мне это не нравилось… Правда, в той жизни были другие интересы…
– Ух ты, и это все – лес? – В голосе Котто, весь разговор не отрывавшего взгляда от обзорного экрана, было столько восхищения, что я тут же перевела взгляд на сумасшедшую картину, открывшуюся перед нами: в разрывах белоснежных облаков под челноком, стремительно снижающимся над континентом, стелилось сплошное серо-зеленое море растительности. Без всяких там рек, озер, морей и тому подобных «излишеств». Не было заметно даже особого рельефа, хотя, быть может, только из-за высоты, на которой двигался корабль.
– Да, лес… – хмыкнула Диана. – Смертельно опасный, кстати…
– А где реки, озера? Как он растет без воды? – поинтересовалась я.
– Да есть там все. Просто не видно еще… Кстати, вам пора бы и приготовиться – скоро приземление… и не забудьте про фильтры…
Мысленно чертыхнувшись, я достала из нагрудного кармана маленький пакетик, разорвала его и вставила в нос блестящие, чем-то похожие на наушники от плееров кругляшки и пару раз вдохнула и выдохнула, проверяя, насколько труднее мне с ними дышать. Как ни странно, особой разницы я не ощутила: как и обещали кураторы, тончайшая пленка, натянутая внутри, пропускала воздух совершенно беспрепятственно. Чего нельзя было сказать о вредных примесях. Потом пришел черед рта – тонкая прозрачная пленка, закрывшая нижнюю половину лица вместе со ртом, напомнила мне мыльные пузыри, и я чуть было не расхохоталась в голос, представив себе, как я выгляжу со стороны…
– Не хватает только кольца в нос и боевой раскраски! – усмехнулся неугомонный Щепкин. – И еще перекрасить тебя в черный цвет… Судя по ноздрям, у тебя в роду была не одна негритосина… А пить мыльный раствор я бы тебе не советовал…
Увернувшись от моего удара, он тут же сбежал в центральный отсек приводить себя в порядок, а мне пришлось объяснять Диане, что он имел в виду:
– Негритосиной у нас называют тех, у кого широкие ноздри и хороший нюх… такие редко, но попадаются… А зачем меня красить, я не знаю…
– Ладно, не до этого сейчас… Процедуру высадки помните?
Я утвердительно кивнула и, встав с кресла, направилась к проверяющим оружие и рюкзаки ребятам…

Полянка оказалась крохотной. Под одну избушку на курьих ножках без шести положенных на хозяйство соток. Челнок, вдавив посадочными опорами обугленные стволы сожженных молнией деревьев в землю, смотрелся на фоне буйной зеленой листвы настолько чужеродно, что меня опять посетило ощущение, что я сплю. Однако долго расслабляться мне не удалось: не прошло и двух минут с момента, как я выскочила из корабля, как Олег, коротко выдохнув «Справа!», разрубил мечом метнувшееся к нему из кустов гибкое коричневое тело. Я тут же перешла в боевой режим, немного ускорила восприятие и шмыгнула за спины образовавших кольцо ребят. Щепкин, оказавшийся рядом, больно пихнул меня в бок и показал взглядом на зажатый в руке меч. Запоздало сообразив, что не мешало бы и мне обнажить клинки, я бросила под ноги рюкзак и потянулась к рукоятям…
Стоило челноку исчезнуть в небе, как в замерший было лес вернулись звуки: сначала откуда-то сзади и сверху послышался негромкий клекот, потом затенькало справа, а через минуты две меня пробрало нервной дрожью – короткий рык, в котором явственно ощущался жуткий, нечеловеческий голод, раздался буквально метрах в двадцати…
Олег сместился чуть вперед, расслабил плечи и слегка присел, готовясь к бою. Я повторила его маневр, но начала атаки мужа увидеть не успела, – он зарубил первого охотника набить нами желудок, довольно маленького зверька, похожего на обыкновенного кота, со свирепым рычанием бросившегося к нам, буквально за долю секунды. Кинув взгляд на голову малютки, из пасти которой торчали весьма впечатляющие клыки, я вдруг поняла, что пора, собственно, начать шевелиться: такими зубками едят, наверное, все-таки не манную кашу…
– Если я не ошибаюсь с классификацией, эти милашки охотятся стаями по полсотни особей. Так что нам сейчас придется туго…
Я тут же ускорила восприятие до предела и приготовилась к бою. И вовремя – через несколько мгновений на поляне воцарился сущий ад! «Милашек» оказалось несколько больше обещанных пятидесяти – на мой взгляд, раза в два. И двигались они так, что земные кобры умерли бы от зависти. Впрочем, добраться до вожделенного мяса им не удалось – ребята, на несколько минут превратившиеся в вентиляторы, рубили все, что двигается, и через пару минут все наконец закончилось и мы, подхватив рюкзаки, смогли скользнуть в заросли, оставив на поляне груду свежего фарша. Как я и ожидала, буквально через минуту после нашего ухода оттуда донеслись звуки дикой грызни, рычание и визг тех, кому посчастливилось обнаружить несопротивляющийся обед. Или завтрак?
Риши со своими друзьями скользили в авангарде, скупыми неслышными движениями просачиваясь между густо переплетенными ветвями и колючими стволами, создающими впечатление рыболовной сети. Я двигалась вслед за Олегом, то и дело сбивая дыхание и зря тратя силы. «Вот что значит подготовка!» – подумала я и попыталась копировать полные грации движения мужа. В это время справа раздался треск ломаемых сучьев, ребята ускорились и закрутились вокруг своей оси, мечами расчищая пространство для боя, а я привычно заняла свое место за правым плечом своего благоверного.
– Рубим по ногам! – донесся до меня крик Риши, искаженный состоянием джуше,  и в этот же миг из кустов вынеслось жуткого вида создание, похожее на древесный ствол, покрытый мхом и застарелой грязью, на коротких ножках, довольно быстро несущих эту корягу сквозь кустарник. А ею морда с пастью, за которую любой хищник нашей Африки отдал бы все, что угодно, вообще казалась порождением кошмара. Кроме этого, в холке он достигал мне до груди, и мне стало немного не по себе от его вида. Впрочем, особенно страдать было некогда: Лидо и Угги, подпустив зверя почти вплотную, в последний миг рванулись в стороны, подрубая его передние лапы. Я, не задумываясь, рванулась вверх и, перепрыгивая через этот сумасшедший таран, не замечающий ничего на своем пути вогнала правый клинок в основание черепа. Риши и Арти, метнувшиеся с двух сторон, отрубили его задние ноги. Туша, почти уткнувшаяся мордой в ствол на другом конце проложенной им же просеки, забилась в конвульсиях. Дикий рев сменился не менее громким предсмертным визгом, и мы поспешили ретироваться, совершенно не желая дожидаться тех, к кому это чудо эволюции попадет на обед. Заняв прежний походный порядок, мы снова углубились в заросли.
За то время, пока мы добрались до опушки перед Комплексом, мы зарубили еще пару десятков зверей разного размера и вида, объединяемых общими качествами: сумасшедшей свирепостью и скоростью. Наткнувшись на маленький ручеек, мы убили несколько минут, смывая с себя липкую кашу из крови и прилипших к ней кусков коры, пыльцы, лепестков цветов, грязи и каких-то перьев. Лес за нашими спинами гудел от рева и предсмертного визга живущих полной жизнью тварей. Риши, сверившись с планом, объявил привал. Мы нырнули в маленькую рощицу, отстоящую от леса метров на пятьдесят, предварительно удостоверившись в отсутствии там представителей местного животного мира, и, выставив часовым Котто, расслабились. Согласно общему мнению, ночевать на самой границе периметра Комплекса, обстреливаемого артавтоматами, было наиболее безопасно – за десятилетия сосуществования рядом с этим сооружением у местного зверья должен был выработаться определенный рефлекс. А при его отсутствии по крайней мере одно направление оказывалось абсолютно безопасным…
Привалившись к рюкзаку, я с интересом рассматривала серое шестиугольное строение, напрочь лишенное каких-либо архитектурных изысков: здание, высотой этажей в восемь-десять, без окон, карнизов, водосточных труб и тому подобной дребедени, смахивало на коробку из-под торта, брошенную за ненадобностью прогуливающимся по планете великаном. Единственное, что нарушало гармонию ее гладких поверхностей, – небольшие полусферы непонятно какого назначения, венчающие каждый видимый мне угол. Впрочем, долго размышлять о их назначении мне не пришлось – буквально минут через десять одна из полусфер ощерилась стволами, коротко рявкнула и снова превратилась в безликую нашлепку. А сожженная на лету «птица» превратилась в дождь из перьев и комочков обугленного мяса.
– Кстати, а где у них двери? – поймав за хвост ускользающую мысль, поинтересовалась я у Риши.
– Ворота ангара на той стороне Комплекса справа. Там же тамбур входной двери. Еще есть посадочная пята на крыше и аварийный выход с левого от нас торца. А почему бы тебе не покопаться в блоке,  полученном в Академии? – усмехнулся он через мгновение.
– Упс, забыла… – растерянно ответила я и погрузилась в раскопки массива информации, записанного в мои многострадальные мозги…
Уже через полчаса мне стало скучно – поэтажные планы Комплекса, тактико-технические характеристики огневых систем, мощность энергетической, гравитационной, климатической и тому подобных установок, схемы коммуникаций и всякая дребедень меня совершенно не интересовали. Зато наткнувшись на описание животного мира Глаза Ночи, я вдосталь поужасалась – те твари, которые попадались нам по пути, были далеко не самыми смертоносными монстрами на планете… И если смотреть их на экране, а не в реальности, то они бы легко заткнули за пояс тех выдуманных персонажей, которые наводняли ужастики у нас на Земле… В общем, встречаться с ними мне что-то совершенно не улыбалось…
– Ну как ты, Маш? – Шепот Олега заставил меня отвлечься от созерцания кошмарных созданий и вернуться в реальность. – Не тяжело?
– А, ну да… – вспомнила я про повышенное тяготение. – Не, не особенно… немного непривычно, правда, но терпимо… Пленка бесит и вкладыши в нос… И необходимость ходить в туалет под усиленной охраной… Вам проще…
Олег расхохотался.
– Только попробуй озвучить! Убью! – пообещала я, заметив заинтересованные морды наших штатных насмешников Щепкина и Беаты, тут же повернувшиеся к нам. Мне не хватало насмешек этих двух оболтусов. Они же до конца жизни покоя не дадут!
– Че ржете? – не дождавшись объяснения, поинтересовался Глаз. – Нам тоже интересно!
– Да вот думаю над серьезной проблемой… – нахмурив брови, ответила я. – Если оттянуть пленку у тебя во рту метра па полтора, а потом резко отпустить, то потеряешь ты сознание от удара по гландам или нет?
– Нет… не потеряю… Зато побреюсь точно… – представив, как отрывается намертво прилипшая к лицу пленка, хихикнул он. – А вот если с двух… то может быть…
– Мда… классный эпилятор… – улыбнулся Олег. – Воск отдыхает..
– Вы это о чем? – непонимающе уставились на нас Риши, Котто и Лидо.
– Ну как вам объяснить-то? – заблестели глаза у оседлавшей любимого конька Беаты. – Вот вы любите волосатых женщин? Ну волосатая грудь, ноги, живот… У нас в горах холодно… зимой мы покрываемся волосами по самую шею… а весной мужья растапливают воск, покрывают им нашу кожу и потом выдирают все волоски, чтобы тело отдохнуло от зимы… Кстати, тебе, Риши, не мешало бы проэпилировать грудь – в таких зарослях кабаны заблудятся… или ты все время мерзнешь?
Смотреть на одуревшее выражение их лиц без смеха я смогла от силы секунд десять, а потом согнулась в приступе неудержимого хохота…

Глава 33
Деревня Скальная Гряда

– Ну как твоя голова? – В голосе, раздавшемся за спиной сидящего на полу перед очагом мальчишки, было столько участия, что Мэнир изо всех сил сжал зубы, чтобы удержать наворачивающиеся на глаза слезы.
– Ничего, в порядке… – не поворачиваясь к Милоне лицом, чтобы она не заметила его состояния, пробормотал парень и, тяжело вздохнув, потрепал по холке лежащего рядом Хмурого. Пес слабо вильнул обрубком хвоста, но взгляда от огня, пляшущего перед ним, не оторвал. Тоже был не в духе.
– Может, тебе принести чего-нибудь поесть? После удара по голове хорошо бы несколько дней неподвижно полежать… У меня брат служил в городской страже… до того, как пришли нормы… – всхлипнула девушка. – Не хочешь? А можно я посижу рядом? Мне страшно…
– Хмурый спокоен. Опасности нет…
– Все равно страшно! – Милона, не дожидаясь ответа, подошла поближе и, сев рядом с Мэниром, обхватила руками колени. – До сих пор не верю, что весь этот кошмар закончился… Хмурый! Хочешь мяса?
– Он не возьмет… Бесполезно… Воспитан так…
– А как мне его отблагодарить? Ведь если бы не он, то я, наверное, уже была бы в Нормонде… Или тащила бы эти неподъемные тюки по горам… И терпела бы ежевечерние издевательства этих скотов… А так, если верить бабке Оззге, то через пару недель я смогу вернуться домой…
– Ну да, она вас отведет… Обещала… Все равно вам в деревне делать нечего… Такую толпу женщин, не умеющих ни охотиться, ни ловить рыбу, один мужчина не прокормит…
– А ты? Ты пойдешь с нами?
– Нет… Я подожду старших… За мной придут. Обязательно. И за ним – тоже… – борясь с то и дело подступающей тошнотой и головокружением, глухо проговорил парнишка.
– Кто придет-то хоть?
– Друзья моего папы… Ольгерд, его сестра… Да много их очень…
– А где они сейчас? – поинтересовалась девушка, протянув к огню ладони.
– Ушли на Турнир Меча Террена…
– Посмотреть?
– Нет, победить… Они – великие воины… Будь здесь Ольгерд, ни один норм бы не ушел отсюда живым… И я бы не попал к ним в лапы… Он… ты знаешь, какой он быстрый и сильный? Глазом не уследишь за тем, как он двигается… И папа… был… таким… – Чувствуя, как по щеке поползла предательская слеза, Мэнир уткнулся головой в колени и закрыл глаза…
– Да… В вашей деревне осталось всего девять человек… не считая нас, пленниц. А куда девались остальные? Ведь было больше?
– Было много… Угги и его воины атаковали нормов… Меня оглушили… Бабка Озгга говорит, что она и все остальные почему-то потеряли сознание, хотя большинство из них никто не успел тронуть… А Маша, которая дралась в своем доме, и еще несколько воинов, которые тоже не стояли на месте, просто пропали… Я осматривал следы… как будто в воздухе растворились…
– Но ведь такого не может быть?
– Эх… я тоже так думал, а оказалось, что может, и еще как… – вспомнив логово Хранителя Эола и все то, что он там видел, задумчиво пробормотал Мэнир. – Поэтому я стараюсь не удивляться, а просто жду. Давай помолчим, а? А то уж очень муторно на душе.
– Прости… – прошептала Милона. – Просто если вдруг тебе что-нибудь понадобится – скажи… Я стольким обязана тебе и твоему псу… Ой, а что это он?! – заметив, как насторожился Хмурый, вскрикнула она.
– Свои… Ольгерд? Беата? Глаз? – вскочив с иола на непослушные ноги, воскликнул Мэнир, глядя, как огромный, как теленок, пес, выбив дверь, стремительно вылетел в коридор, поскуливая от радости. – Не может быть!
– Постой, помогу… – рванулась было к шатающемуся на ходу мальчишке Милона, но не успела – опираясь о стены, Мэнир выбрался из комнаты в прихожую, открыл дверь и, захлебываясь от восторга, заорал на всю деревню:
– Ура! Наставник пришел!
Выскочив на улицу, девушка подхватила падающего от слабости парня и, усадив его на ступеньку, наконец смогла посмотреть на того, чьему приходу так обрадовался Мэнир.
Мужчина, перед которым бесновался от счастья вечно невозмутимый Хмурый, был совершенно седым. Однако определить его возраст девушка не смогла – если по лицу его можно было отнести к категории стариков, то широченные плечи, мощные руки, бычья шея и слишком легкие для такого массивного тела движения заставляли сомневаться в том, что ему больше тридцати – тридцати пяти. Глядя, как он уворачивается от молниеносных прыжков пытающегося облизать его пса и при этом успевает смотреть по сторонам, Милона вдруг вспомнила слова, которые еще недавно показались ей преувеличением: «Они – Великие Воины!»… Даже сам когган Эрм Четырехрукий, самый страшный боец, которого она когда-либо видела, не двигался так, как этот старик.
– Мэнир! Что с тобой, мальчик мой? И где остальные? – встревоженно озираясь по сторонам, спросил он, заметив состояние пытающегося встать мальчишки.
– Здравствуйте! – перебила пытающегося убедить старика, что с ним все в порядке, парня девушка. – Его сильно ударили по голове. Позавчера, во время нападения на деревню нормов. У него кружится голова, его тошнит и знобит.
– Понятно. Сотрясение мозга… – нахмурился Наставник. – Про нападение подробнее, пожалуйста.
– Мерион! Они напали ночью. Вернее, не так… Мы заметили их разведчиков, и Угги с отрядом отправился к их лагерю, чтобы напасть на них до начала атаки… Но оказалось, что это было хитростью – их зажали в ловушке неподалеку… – захлебываясь словами, затараторил Мэнир. – Остальные нормы напали на деревню… Мы бились каждый в своем доме… Меня оглушили на крыльце, куда меня вытолкнул папа… Он… его больше нет… Их было восемь… и мамы нет… – скрипнув зубами, добавил он через мгновение. – Папа зарубил почти всех… Пятерых… Его ранили в руку, потом в обе ноги. А потом издевались над мертвым. Я тоже бился… пока мог…
Воин сжал кулаки так, что до Милоны донесся хруст костяшек, потом сглотнул подкативший к горлу комок и глухо спросил:
– А остальные?
– Маша билась вон в том доме. Там до сих пор все залито кровью. Хмурый был с ней… Нормов она порубила знатно. Но сама исчезла… Как и Угги и те, кто пошел с ним к лагерю…
– Как это «исчезла»?
– Не знаю, Наставник… Все, кто был в деревне, потеряли сознание. Включая атакующих. Кроме Хмурого. Или он пришел в себя раньше? В общем, когда те, кто остался жив, очнулись, повсюду валялись тела нормов с вырванными глотками, а наши ребята пропали…
– Может, их увели в плен?
– Я был в плену, – вздохнул Мэнир. – Единственный из деревни. Меня освободил Хмурый. И пленниц нормов – тоже. Теперь у нас тут толпа женщин на одного мужчину. На меня…
– А что с нормами?
– Ушли… Побросали все, что не смогли унести, и бежали…
– Странно…
– Что странного, Наставник? Половину вырубили наши, еще треть порвал пес… тут… и когда меня спасал – тоже… Все, кто способен нормально ходить, два дня тела таскали – я сказал, что надо похоронить, а то болеть начнем… А папу, маму и всех наших, кто… не дожил, я сжег на погребальном костре…
– Мда… – Подергав себя за усы, старый воин присел на корточки перед кусающим губы мальчишкой и потрепал его по волосам: – Твой отец был мне другом, малыш. Много-много лет. Я не смогу заменить тебе его, но сделаю все, чтобы ты вырос таким же великим воином и настоящим мужчиной, каким был он. Мой дом отныне станет твоим, сынок…
Глядя, как затряслись плечи прижатого им к груди мальчишки, Милона повернулась к ним спиной, в два прыжка влетела в дом и, упав на широкий, укрытый шкурой топчан, заревела… В первый раз с того страшного дня, когда она проснулась оттого, что липкие от крови руки нормов стащили ее с кровати, разорвали на ней ночную рубашку и швырнули на озаренный светом пожарищ подоконник…

Глава 34
Хранитель Эол

– Ты не понимаешь! Я чувствую себя свиньей! – устало посмотрев на Маныша, пробормотал Хранитель.
– Ты НАБЛЮДАТЕЛЬ! И не имеешь права чувствовать, сопереживать, страдать… Это мешает работе! – зарычал мечущийся по комнате Маныш. – Ну и что, по-твоему, ты мог сделать? Полететь в эту паршивую деревеньку и сжечь этих, как их там, нормов еще на подступах? Ну скажи мне, где в этих строках подсказка? – Он потряс зажатым в руке рабочим блокнотом Эола и, на миг остановившись у окна, зачитал:

– В миг предрассветный тьма нахлынет
на тех, кто Ждет… Развеет прах
отца единственный мужчина
в деревне на семи ветрах…
Волчата, расправляя крылья,
за Избранным пронижут ночь…
чтоб Будущее сделать Былью…
и Горе Силой превозмочь…

– Ну что молчишь? Да, сейчас понятно, что и как должно было произойти… Но ведь это сейчас! А тогда, когда ты его записал, мы оба не поняли ничего!
– Я должен был догадаться… Боно был моим другом, понимаешь?
– Понимаю… наверное… только вот скажи мне, пожалуйста, как изменить прошлое? Ведь этот пакет информации, который мы сейчас просмотрели, камера передала с запозданием в четыре дня! А если бы эти люди в Академии не включили режим полного радиомолчания, то мы бы смогли снять показания только после окончания операции… если смогли бы еще… Ты и так сделал все, что мог…
– Да мне просто тошно… – Во взгляде Эола было столько боли, что Маныш против своей воли поежился. – Мы сидим тут у экранов, смотрим, как там, внизу, умирают живые люди! Люди, у которых есть семьи, планы, мечты… Нет только одного – будущего…
– Так! Не передергивай! Тебе не кажется, что ты уже вмешался в судьбу одного мира? И благодаря тебе многие остались живы? В том числе и твои друзья? А сейчас помогаешь другому миру, в котором у тебя друзей нет?
– Разве это помощь?
– А что, по-твоему? Ольгерд и его люди отправились на Ронтар в отпуск? Или на прогулку? Может, хватит страдать? Лучше скажи мне вот что – как ты считаешь, зачем Мерион потребовал отправить его в Скальную Гряду?
– Чувствует что-то… Он тоже уникум… Будет желание – просмотри архив на его имя… Там данных – тьма… Я когда-то пытался его изучать… Я раскодирую файлы.
– Как, есть что-то, что не смогли взломать мои ребята? – приподняв одну бровь, удивленно спросил Маныш.
– И достаточно много… Вернее, не так… Не все носители были подключены к системе… – рассмеялся Эол. – А те, что они нашли, в общем, были приманкой… Если бы мы не нашли общий язык, я бы многое не показал вообще…
– Однако… – покачав головой, Маныш нервно постучал пальцами по подоконнику и вздохнул: – Как там говорят на Земле? Век живи, век учись?
– Именно так… А еще говорят: «Хочешь жить – умей вертеться»… Вот я и вертелся…

Глава 35
Ольгерд

Планетка оказалась что надо – почти с момента высадки меня не покидало ощущение, что мы попали в Мир Смерти Гарри Гаррисона – так тут было «весело». Однако, в отличие от его героев, пистолетов с креплением на предплечье у нас не было. Впрочем, не было и без крепления. Одни мечи и ножи. А расслабляться не получалось ни на секунду – привлеченное незнакомыми запахами, на нас бросалось практически все, что могло двигаться. А что не могло – пыталось жалить. Всю дорогу до Комплекса я дергался из-за Маши, так как долго находиться в состоянии джуше,  без которого тут и шагу ступать не хотелось, она была самой уязвимой в нашем отряде. Однако, как оказалось, девочка за эти годы научилась многому. В том числе и экономии своих способностей – не доводя себя до изнеможения, она то входила в измененное состояние сознания, то выходила из него, стараясь постоянно держаться около грани. И это у нее неплохо получалось. Так что к моменту, когда мы разбили лагерь перед довольно невзрачным, но от этого не менее здоровенным зданием, я немного успокоился и смог больше внимания уделять окружающему меня миру.
Вообще тут было довольно красиво: высоченные, перевитые лианами и еще какой-то ползучей фигней деревья с синевато-зеленоватой листвой были усыпаны разного размера цветами совершенно сумасшедших цветов и оттенков. Белоснежные облака на ярко-голубом небе над головой; роскошный травяной ковер вокруг Комплекса, колышущийся под легким ветерком, вызывали желание найти подходящий водоем и немного позагорать… Правда, эта мысль пропадала, стоило увидеть злобную морду любого из местных хищников, но в те редкие минуты, когда я опускал меч, она возвращалась снова и снова…
До наступления темноты мы даже успели по очереди поспать – два бодрствующих человека очень неплохо справлялись с любопытствующими проглотами, а еще пара ребят успевала подтаскивать от опушки к месту стоянки очень удачно валяющийся там сухостой. Так что закат мы встретили у здоровенного костра. Вернее, не так – между трех костров, почти полностью прикрывающих нас от возможных атак ночных хищников. Вовка постарался обезопасить стоянку и от атак сверху – перевел почти всю бухту репшнура на создание сети над головами, на которую постелил одну из не особенно нужных тут палаток. Первая же летучая скотина, привлеченная светом пламени, с разгону влетела в прозрачное препятствие и запуталась в невесомой ткани. Что сильно уменьшило ее шансы на выживание…
Первые часа четыре после заката прошли довольно спокойно – отбрасывая тушки поверженных захватчиков подальше к Комплексу, мы лишили себя возможности поспать, зато избавились от основной массы местных голодающих. Привлеченные запахом свежей крови, звери и птицы ломились через периметр и попадали под огонь пушек, так что вскоре вся земля вокруг нас оказалась усеянной разорванными кусками еще теплого мяса, и что-то куда-то выкидывать стало бесполезно. А нам просто не повезло – в половине третьего ночи я почувствовал приближение какой-то редкой гадости, поднял спящих ребят и приказал готовиться к бою. И вовремя – на опушке леса показались еле видимые в свете обоих спутников планеты силуэты прайда местных «львов». Восемь созданий, отдаленно напоминающих земных царей зверей, только повыше и помассивнее, глухо порыкивая, приближались к нашей стоянке, то и дело отвлекаясь на лакомые куски валяющегося повсюду мяса.
– Охренеть, какие кисы… – прокомментировал увиденное Щепкин. – А какие тут, интересно, песики? Блин, не зря я кошек не люблю…
Беата тут же тяжело вздохнула и закусила губу – мысли об оставшемся где-то в Скальной Гряде Хмуром не оставляли ее ни на минуту, и, чтобы отвлечь сестру от них, я тут же принялся «рулить»:
– Правый проход между кострами – я, Беата, Угги. Левый – тройка Риши. Нейлон, Колесо, Ворон – на смене. Маша и Глаз – в резерве. Вовка, подкинь дров в костер… Может, огонек им не понравится?
– Какие-то ненормальные коты… – буркнул Вовка, глядя, как зверюги подкрадываются к нашему лагерю, направляясь к проходам между кострами. – Свежатинки вокруг немерено, – нет, им подавай людишек… А мы не хотим к вам на ужин! И вообще, есть так поздно вредно для фигуры… Слышь, ты, скотина мохнатая!
Как и следовало ожидать, проповедь Глаза зверей не остановила – немного послонявшись вокруг рощицы, они замерли напротив левого прохода.
– Блин, что встали-то? Обойдите рощу сзади! Там вон поле гораздо удобнее… И костер не мешает… Тупые, что ли? – бурчал Щепкин, то и дело вытирая потеющие ладони о куртку – А пушечки по ночам спят… Ну давайте все вместе прыг – и на поле…
– Не верят… – криво усмехнулся Колесо. – Умные слишком…
– Умные? – разозлился Вовка. – А что такое меч, знаете? Он делает бо-бо!
– Харе! – рявкнул я, почувствовав начало движения одного из зверей. – Темп!
Котто среагировал вовремя – метнувшаяся в проход зверюга получила удар в бок, но не остановилась: сбив с ног не успевшего уйти с линии атаки Лидо, «лев» подмял его под себя и попытался вцепиться в горло. Но не тут-то было – Колесо, в мгновение ока возникнув рядом, вбил правый клинок прямо в раскрытую пасть, а левый вогнал в глаз. Почти одновременно с этим Риши со всей силы толкнул животное в бок, сбивая его с тела друга…
– Справа! Еще два! – заорала Маша, и я отвлекся от происходящего сзади.
Предельно ускорившись, я бросился под тушу летящего на меня зверя и распорол ему весь корпус от горла и до паха. Разворачиваясь, я успел увидеть, как Хвостик, скручиваясь на месте, пропускает мимо себя второго, вгоняя клинок в затылок промахнувшемуся хищнику. Угги страшным ударом почти отделил голову моего «крестника» и успел отрубить лапу жертве Беаты. А через мгновение обе туши рухнули на землю. Почти сразу запахло паленым – одна из них, дергаясь в агонии, оказалась наполовину в костре. Увы, нам это на пользу не пошло – проход сразу стал заметно шире, и в него бросились сразу четыре «кошки»…
В состоянии джугие  они не казались особенно быстрыми. Но это мне. А вот Лидо, видимо, оглушенному еще первым зверем, среагировать на атаку снова не удалось – вместо того чтобы уступить свое место ребятам из тройки Нейлона, он героически прыгнул вперед и тут же покатился по земле, сбитый с ног ударом когтистой лапы. Ворон и Маша тут же оказались рядом и отвлекли «льва» на себя. Но Лидо это, увы, не помогло – как оказалось, коготь перехватил сонную артерию, и шансов спасти воина, зажимающего рукой страшную рану, оставалось все меньше и меньше… Но в темноте и в горячке боя никто не заметил результатов удара, и к тому времени, как все четыре зверя оказались убиты, помочь Лидо оказалось невозможно. Он просто истек кровью… Последнего зверя, тоже попытавшегося запрыгнуть в лагерь, изрубили в колбасу. Только вот облегчения это не принесло. Никому…
Рассвет встречали в омерзительном настроении. Риши и Котто копали яму под могилу, а остальные мужчины оттаскивали подальше туши поверженных за ночь хищников. Маша плакала, забившись в угол палатки. А Хвостик полировала мечи, исподлобья посматривая по сторонам. Потом я дал команду позавтракать, и мы в три смены заставили себя поесть. Вообще этот процесс на поверхности Глаза Ночи проходил довольно интересно – надо было влезть в палатку, загерметизировать ее, потом сломать ампулу с каким-то мгновенно испаряющимся веществом, а через пять минут снимать пленку с лиц и спокойно принимать пищу. Естественно, под охраной стоящих снаружи ребят. Заодно старались напиться вдосталь – времени на столь сложный ритуал днем могло не оказаться, поэтому никто не роптал. Я изучал файлы, загруженные в память в Академии, и с тоской представлял, как просто можно было бы тут существовать, не будь запрета на технологическое оборудование – воздух в той же палатке, но с оставленным на Ронтаре климатизатором, мог становиться пригодным для дыхания через десять секунд после герметизации. Вместо неудобных пленок можно было бы использовать легкие планетарные скафандры, а вместо мечей – оружие посерьезнее…

Первым признаком того, что наше ожидание закончено, стал изменившийся тембр визга приводов орудий, донесшийся на второе утро нашего пребывания на Глазе Ночи со стороны Комплекса. С удивлением повернувшись в сторону здания, я увидел, как на его крыше возникли четыре конические пирамиды, потом разломились пополам и превратились в пусковые установки для чего-то, похожего на земные ракеты. Синхронно развернувшись в противоположную от нас сторону, они наклонились под углом градусов в тридцать к вертикали и замерли.
– Летяг! – буркнул Котто и, забросив в ножны меч, встал на ноги, выходя из-под кроны мешающего смотреть вверх дерева. – Дождались…
– Вообще штурмовать космический корабль с мечами в руках – полный и законченный идиотизм! – хмыкнул Глаз минут через десять, когда высоко в небе возник факел выхлопа садящегося безумно далеко от нас корвета локкров. – И чего мне дома не сиделось?
– Кстати, на ту поляну он не сядет… – констатировала факт Беата, провожая взглядом махину корабля. – И на хрена она ему с таким двигателем? Он себе сам любую поляну выжжет…
– Почему Комплекс не стреляет? – удивился Угги, поглядывая на замершие в готовности ракеты.
– А черт его знает… Система опознавания дурит, наверное… – Глаз, поглядывая по сторонам, начал упаковывать свой рюкзак, и я сообразил, что, собственно, нам надо выдвигаться навстречу гостям. – Пора отсюда убираться. А то эти шмальнут, те ответят, и нам каюк… Осколками посечет или, того хуже, радиованны примем… а мне еще детей рожать…
– Самостоятельно? Или есть отец на примете? – не преминула подколоть его Хвостик.
– Я в смысле тебе… – поправился было он, но было поздно.
– Ах мне… А ты, как настоящий мужчина, меня бросишь одну на произвол судьбы… – начала было Беата, но вдруг запнулась на полуслове, кинула взгляд на могильный холмик неподалеку и, тяжело вздохнув, вцепилась в свой рюкзак…
Через пятнадцать минут, накрыв кострища снятым и отложенным заблаговременно дерном, мы покинули обжитое местечко и, внимательно смотря по сторонам, втянулись под кроны так мирно выглядящего со стороны леса. Риши, сделав отметку на карте, вел нас параллельно возможному курсу логгров, чтобы солдаты противника не смогли увидеть трупы местной живности, порубленные холодным оружием, которые мы оставляли за собой. Два дня, проведенные на планете, позволили нам неплохо адаптироваться, и марш по лесу уже не казался нам смертельно опасным – большинство видов местных хищников были нам уже знакомы, и мы довольно спокойно реагировали на появление почти каждого нового агрессора. Но к скорости передвижения это знание добавило не так сильно – все равно сражаться приходилось в среднем каждые минут семь-восемь, а к моменту, когда мы подошли к заболоченному участку местности, пришлось знакомиться с новыми участниками шоу – змеями…
Как ни странно, змеи тут были ядовитыми все поголовно. Причем чем крупнее – тем злее и подвижнее. А опасаться кроме клыков приходилось еще и хвоста, увенчанного острым, обламывающимся в ране шипом. Так что, просмотрев информацию об этих милых созданиях природы, мы вдвое снизили темп и до боли в глазах всматривались в хитросплетения местной флоры, выискивая очень неплохо мимикрирующих гадов. И стараясь зарубить их еще до того, как они решат, что мы съедобны. И нам это удалось – если не считать того, что к моменту, когда болото было пройдено, почти все мы оказались заляпаны ядом плюющихся экземпляров. Но на фоне пятен крови остальной сухопутной и летающей живности, живописно украшавшей нашу одежду, капли яда мало что меняли…
Еще через пару часов стало ясно, что корвет логгров уже неподалеку – к безумным крикам умирающей живности добавилась гулкая канонада артустановок корабля.
Посоветовавшись с Риши, я оставил отряд в небольшом овраге метрах в пятистах от места приземления «гостей» и в сопровождении Беаты и Угги отправился на разведку…
Корвет стоял в центре выжженной им поляны диаметром добрых метров двести. Стоя за тлеющим стволом местного баобаба, я ошарашенно смотрел на грозную махину боевого корабля и пытался понять, что с ним, собственно, можно сделать теми зубочистками, которые я держу в руках. А на курящемся дымом пепелище тем временем шел непрекращающийся пир – к расстрелянным тушкам местного зверья слетались и сбегались все новые и новые любители поесть на халяву. И тут же умирали, усеивая своими телами подступы к закопченной, все еще потрескивающей от перепада температур башне.
Вдоволь насмотревшись на хищные обводы корвета и удостоверившись, что нам тут ничего не светит, я повернулся к стоящему рядом Угги и чуть не заржал в голос – на лице парня было написано такое безмерное удивление, что его можно было брать голыми руками – он бы не заметил подхода даже танковой армии. Хвостик, по своему обыкновению, отнеслась ко всему философски – если бы не запрет на разговоры, то я думаю, что услышал бы массу замечаний по поводу неправильной посадки, расточительной стрельбы по местным безобидным зверушкам и тому подобную пургу, которой она обычно скрывала свой страх и растерянность. А так она спокойно стояла за моей спиной, поглядывая но сторонам и не забывая о том, что мы тут, собственно, тоже лакомое блюдо… Жестом показав, что пора отходить, я мечом отмахнулся от спикировавшей на меня «птички» и, удостоверившись, что обе ее половинки уже не нападут, двинулся к месту привала…
Тем временем канонада сзади стихла – видимо, канонирам корабля надоело развлекаться или их заставили наконец заняться делом – логики в этой дурацкой стрельбе я лично не видел никакой: при всем желании самые злобные представители местной фауны вряд ли нанесли бы хоть какой-нибудь ущерб стальной громаде корабля. Коротко обсудив наши перспективы, мы решили ждать начала активных действий логгров и уже всем отрядом вернулись на облюбованное место, где разбились на три группки и замаскировались…
Ожидание оказалось недолгим – минут через двадцать на высоте этажа эдак шестого с визгом откинулась здоровенная аппарель и на нее выскользнула хищная боевая машина размерами с наши Су-27. Постояв неподвижно секунд десять, она внезапно приподнялась над площадкой и тут же рванулась в небо. Вслед за ней появилась вторая и тоже исчезла в безоблачном небе.
Обратно вернулась только одна, причем, как мне показалось, с повреждениями в хвостовой части – видимо, система обороны комплекса была не настолько плоха… После посадки истребитель тут же исчез внутри корвета, но аппарель так и осталась откинутой. А еще через полчаса с правого от нас торца корабля, прямо под посадочными опорами, неприятно скрипя на весь лес, опустился здоровенный пандус, и по нему на поляну выехал планетарный танк. Вернее, вылетел – ни колес, ни гусениц под массивным приземистым корпусом я не разглядел. Потыкавшись в непроходимые заросли, танк рванулся с места, подмял под себя пару не особенно массивных стволов и углубился в лес…
– Если верить тому, что нам рассказали в Академии, то в этой консервной банке одиннадцать человек, – прошептала неугомонная Беата. – Один пилот скорее всего уже скопытился, так что в корабле осталось всего двадцать… в общем, не так много…
– А вот и один из них! – хмыкнула Маша, мотнув головой в сторону корвета. – А как прикинут! Карден, не иначе…
Я отвлекся от созерцания просеки, оставленной планетарным танком, и повернулся в сторону корабля. Недалеко от пандуса стояла облаченная в боевой скафандр фигура и озиралась по сторонам.
– Что-то он мелкий какой-то! – шепнула Хвостик, презрительно сморщив носик. – И, кстати, не особенно быстрый!
Действительно, на атаку птички воин среагировал, как забор на бодливого быка, – ударом кулака отбросив уже врезавшуюся в шлем тварь, он несколько раз выстрелил в мечущуюся по земле тушку, при этом умудрившись один раз промахнуться…
– Хе! Снять бы с него эти железяки – я бы с ним позабавилась! – хихикнула Беата.
– Хорошо, не слышит Вовка! Ух, он бы тебе всыпал! – не преминула подколоть подругу Маша. – А еще строишь из себя примерную жену…
– Ну тут простительно – инопланетник… С валютой… как не сломаться?
– Эх ты… – начала было Маша, но, наткнувшись на мой взгляд, замолкла – солдат, покрутив по сторонам головой, ленивой походкой направился в сторону просеки, убрав «пистолет» и закинув на плечо что-то вроде винтовки, прежде висевшей у него за спиной.
– Угги со мной. Вы – к Нейлону… – приказал я девчонкам и, не дожидаясь их возражений, скользнул в заросли за спиной…

Глава 36
Голон Крыса

Всю прелесть путешествия без свиты принц ощутил уже с утра. Сначала дал о себе знать жуткий голод. Потом заныли натруженные безумным бегом мышцы. А чуть позже он вдруг понял, что совершенно один! И никто не организует ему ночлег, не заплатит за ужин, не подведет коня и не покажет, куда, собственно, надо двигаться от стога сена, в котором он провел ночь. Грязно выругавшись, но не почувствовав никакого облегчения, он сполз на землю, кое-как отряхнулся, посмотрел на тяжелые тучи, затянувшие небо, и, кляня свою судьбу, побрел к дороге. Первые пару часов хватало силы воли заставлять себя бежать, но когда с небес обрушился ливень, принц сначала перешел на шаг, потом плюнул, сошел с дороги, забился под огромное дерево, кое-как защищающее его от дождя, и заплакал… Хотелось оказаться во дворце, где он не мог оказаться один, в промокшей насквозь одежде; где к его услугам были десятки слуг, бани, женщины… Потом он вспомнил Беату, и злые слезы, душившие его столько времени, мгновенно высохли – мысль о том, что она могла бы увидеть его плачущим и сломившимся, мгновенно подбросила его на ноги и вытолкнула из-под начавшей пропускать первые капли кроны…
Конь, украденный в какой-то небольшой деревеньке, оказался довольно-таки неплох. А вот езда без седла здорово сказалась на состоянии его седалища – к вечеру боль от костлявого позвоночника резво шагающего по дороге животного заставила Голона то и дело спрыгивать на дорогу и двигаться своим ходом. Впрочем, жаловаться было некому, и юноша постепенно свыкся и с этой болью…
Голод стал невыносим на четвертое утро, и коня пришлось продать. Почти за бесценок. Зато следующую ночь он провел на постоялом дворе. Правда, на сеновале, но сытым и слегка пьяным – пара кружек дешевого вина неожиданно чуть не свалила его с ног… А вот пробуждение утром чуть не ввергло его в шок – деньги, вырученные за продажу коня, исчезли, и Голон, ругаясь на чем свет стоит, дал себе клятву, что, когда он станет королем, вырежет все ворье в государстве под самый корень… Правда, воспоминание о том, что коня он тоже, как бы это сказать, позаимствовал не совсем честно, несколько диссонировало с праведным гневом, но убедить себя в том, что он был вынужден, оказалось не так уж и сложно…
Нормально поесть удалось через двое суток, уже на территории Дифеи. Красть в королевстве, известном своими драконовскими законами, он не рискнул – за попытку украсть тут отрубали руку. Зато смог договориться с хозяином постоялого двора – нарубил дров, вычистил свинарник и конюшню за ужин, завтрак и двенадцать медных монет. В общем, если не считать ободранных рук и вымазанной в навозе рубашки, которую пришлось стирать в ближайшем ручье, сделка оказалась выгодной – на эти деньги можно было неплохо поесть раза три-четыре. Если не брать вина и сладостей. И ограничиться чем попроще и посытнее. Так что до границы Дифеи и Бэрриама, от которого до берега Срединного моря осталось не так уж и далеко, он добрался, уже не умирая от голода…

Шайка Бороды Глокса била его без души – взять что-то с мальчишки с двумя медяками, в ободранной рубашке и истертых почти до дыр брюках, босиком бредущего по мокрой после дождя лесной дороге, было нечего. Убивать было лень. Поэтому, помесив его немного и не получив никакого удовольствия, двенадцать одетых во что попало мужчин бросили бездыханное тело и, мрачно оглядев пустую в столь поздний час дорогу, матерясь, вернулись к месту ночевки, где их ждал ужин. И четыре измордованные до предела женщины из захваченной несколько дней назад кареты. Под охраной оставшихся в лагере подельников.
Принц, от ярости и бессилия искусавший губы до крови, крался за гомонящими на весь лес бродягами почти на четвереньках – несмотря на поздний вечер, редколесье вряд ли могло скрыть его от внезапно повернувшегося разбойника, а попадать им в лапы снова ему что-то не особенно и хотелось. А безумное желание отомстить за унижение не давало покоя и гнало вперед. К моменту, когда идущие впереди мужики наконец добрались до своего лагеря, Голон более-менее оправился от избиения и загнал боль в отбитых внутренностях куда-то за край сознания. А следующая пара часов, которые его обидчики посвятили обильной жратве, возлияниям и насилию над еле живыми жертвами, позволила ему разработать план мести…
Украсть нож у дышащего жутким перегаром и спящего без задних ног часового оказалось проще простого. Как и перерезать ему глотку. Со следующим разбойником дело не заладилось – бьющийся в агонии здоровяк чуть не перебудил половину лагеря, и если бы не притворные сладострастные стоны разобравшейся в ситуации девушки, песенка Голона была бы спета. А так проснувшийся неподалеку мужичок обозвал жертву принца кобелем и, перевернувшись на другой бок, вскоре захрапел как ни в чем не бывало…
Минут через двадцать лагерь стал напоминать поле боя – полтора десятка окровавленных тел, разметавшихся по поляне, залитый чужой кровью Голон, без сил привалившийся к дереву, и хлопочущие около него женщины, в полной темноте старающиеся напоить и накормить своего спасителя, выглядели так потешно, что принц вдруг засмеялся в голос и не смог остановиться. Пара пощечин, которые ему отвесила самая старшая из спасенных, прервали истерику, однако облегчения не принесли – смерть так близко он видел впервые. Вернее, не совсем так – убивать, чувствуя себя в полной безопасности, ему приходилось не раз и не два. А чтобы на грани собственной смерти – еще нет. И осознание этого факта навалилось на Голона каким-то запредельным ужасом…
Впрочем, особо заострить на этом внимание не получилось – услышав, что в лагерь могут подойти еще несколько человек, отправившихся в ближайший городок продавать награбленное, принц тут же подскочил на ноги, быстренько обшарил тела в поисках подходящего оружия и денег и вскоре уже ломился сквозь молодой орешник, стараясь двигаться параллельно идущей где-то там дороге…

Глава 37
Ольгерд

Локкру было скучно. Прогулявшись по просеке, оставленной в чаще планетарным танком, и лениво постреляв в живность, мчащуюся на запах свежей крови, пролитой у корвета, он пару раз останавливался, разглядывая поверженных им зверей, а потом решил отправиться обратно. Пройдя шагах в десяти от дерева, за которым прятались мы с Угги, солдат вдруг замер, повернул голову в противоположную от нас сторону и тут же улетел метров на пять, сбитый с ног таранным ударом выскочившей из зарослей «коряги». Дальнейший бой я смотрел, еле удерживаясь от смеха, – тяжелый скафандр, естественно, оказался зверю не по зубам, но избыток злобы, массы и скорости позволил разошедшемуся зверю валять локкра по кустам, как щенку – детскую игрушку. А попытки горе-солдата что-либо сделать с обнаглевшим животным добрых минут пять заканчивались ничем – выронив и «винтовку», и «пистолет», он довольно долго не мог ничего противопоставить живому сгустку ненависти и квинтэссенции голода. Мы с Угги уже решили, что он должен вызвать помощь с корабля, но, видимо, солдат оказался уж очень самолюбив – до момента, когда он каким-то чудом в очередном полете подхватил с земли потерянный «пистолет», «коряга» вела с разгромным счетом двадцать – ноль. Оружие тут же сместило акценты: десятка полтора выстрелов, из которых в цель попали от силы пяток, заставили зверя сначала умерить пыл, а потом и замереть, уткнувшись носом в бедро валяющегося навзничь солдата, и забиться в предсмертной агонии. Отдышавшись, вояка убрал оружие, потом тяжело встал, оглянулся по сторонам и, от души врезав себя по шлему кулаком, схватился за нож, закрепленный на правом бедре…
– Клоун! – еле слышным шепотом прокомментировал происходящее Угги. – Но латы у него – закачаешься… От такого удара головой об дерево любой бы потерял сознание… Оглушить его не удастся…
– Угу… – согласился я, наконец ухватив ускользавшую от меня мысль… – За мной… быстро…
Кинув взгляд на локкра, начавшего отпиливать голову у боевого трофея, я осторожно отполз в заросли за спиной и, удалившись на расстояние, с которого и сам не видел его силуэта, встал и быстрым шагом двинулся в сторону рукотворной поляны с возвышающейся на ней громадой корабля…
На то, чтобы доползти до пандуса грузового трюма и забраться под него, у нас с Угги ушло добрых минут тридцать. Скрючившись под широченной металлической плитой, с ног до головы покрытые пеплом от сгоревших деревьев и кровью расстрелянных животных, мы наконец смогли перевести дыхание и немного расслабиться: ползти, зная, что в любой момент по нам могут шмальнуть из чего-нибудь тяжелого, было не очень-то и приятно. Но все обошлось… А когда я услышал шаги доблестного охотника на «коряг» и выглянул из-под пандуса, на моем лице сама собой появилась улыбка – тело, качающееся под тяжестью огромной головы, не видело ничего, кроме носков собственных сапог. Да и те, я думаю, не особенно отчетливо – потеки крови от трофея, взваленного на плечо, заливали шлем скафандра, а попытки смахнуть струйки только ухудшали дело – шлем, как и весь скафандр, требовал срочной химчистки.
Добравшись до корабля, локкр прогрохотал сапогами по бронеплите и скрылся в грузовом трюме. Предварительно отключив силовую стену, перекрывавшую вход вовнутрь. Проскользнув следом за ним и юркнув под днище второго планетарного танка, мы облегченно вздохнули – пробраться в корабль оказалось не так уж и сложно… А через мгновение пандус начал подниматься, панели, горящие приглушенным светом, засияли в полную силу, осветив огромный трюм, потом заработала система вентиляции, вытесняя из корабля забортный воздух, и я вдруг почувствовал себя значительно более легким – видимо, солдат включил и систему искусственной гравитации.
Сдвинувшись чуть правее, чтобы не выпускать локкра из виду, я кинул взгляд на Угги и чуть не заржал в голос – бледное, перекошенное страхом лицо парня просто надо было видеть! Заметив мой взгляд, он покраснел, потом жестами попытался спросить, не улетели ли мы куда-нибудь, – видимо, уменьшение веса тела у него ассоциировалось только с полетами… Успокоив парня, я снова повернулся к доблестному охотнику и обалдел – отбросив в сторону шлем и стягивая с себя броню скафандра, боком ко мне стояла женщина! Глядя, как она брезгливо мотает заляпанными грязью и кровью руками, я заулыбался, а потом задумался – судя по фантастическим романам, прежде чем снимать с себя скафандр, его надо было, как минимум, продезинфицировать. Впрочем, мои размышления на тему биологической безопасности корабля локкров были прерваны появлением нового действующего лица – в дальнем от нас конце трюма коротко свистнула сдвигающаяся в сторону переборка, и в проеме возник коренастый, довольно широкоплечий мужичок, в отличие от щуплой, тонкокостной дамочки-охотницы, оставляющий ощущение бойца. Кинув взгляд на голову «коряги», валяющуюся на полу, локкр мрачно посмотрел на дамочку, вытянувшуюся перед ним по струнке, и выдал тираду, по окончании которой охотница умудрилась стать раза в два ниже и уже в плечах. Удостоверившись, что его поняли, мужичок презрительно скривил лицо, рявкнул что-то еще и, не дожидаясь реакции на свои слова, развернулся на месте и уперся куда-то по своим делам…
Тем временем охотница заволокла голову «коряги» в небольшую нишу, опустила прозрачную стенку, за которой на мгновение вспыхнуло желтое пламя, потом что-то набрала на небольшом пульте справа от себя и через пару минут, довольно улыбаясь, погрузила на небольшую тележку покрытый чем-то вроде прозрачного стеклопластика трофей. Даже с такого расстояния было видно, что голова животного словно прошла через умелые руки таксидермиста и выглядела как живая…
Откатив тележку к двери, дамочка окинула заляпанное помещение таким взглядом, что я вдруг почувствовал, что пора шевелиться, и как можно быстрее! Жестом приказав Угги приготовиться, я дождался, пока она пройдет до небольшой комнатки, огороженной стеклянными стенами, и, до предела ускорившись, рванулся вслед за ней, не забыв дернуть за собой ожидающего начала действия Угги. Предчувствие меня не подвело – женщина, успевшая сделать буквально шага четыре к пульту управления и нажать на две клавиши, обмякла у меня в руках, а за лязгнувшей за спиной дверью начало твориться что-то невообразимое! Весь трюм вдруг затянуло туманом, в котором пропали даже контуры боевой машины, потом стеклянные стены вдруг стали почти непрозрачными, за ними два раза полыхнуло, и еще секунд через десять нашим удивленным взорам предстало идеально чистое помещение с сиротливо валяющимся около одной из стен вычищенным скафандром.
– Может, нам стоило остаться там? – осмотрев себя с головы до ног, поинтересовался Угги. – Глядишь, и грязь бы растворило…
– А если бы растворило и нас? – усмехнулся я. – Могло быть и такое…
– Ну тогда я лучше похожу так… Все равно, чувствую, что пятен крови на мне прибавится… Кстати, я тут просмотрел в памяти планы корабля… Здоровый он, зараза…

Связав все еще находящуюся без сознания дамочку и для страховки подвесив ее за пояс к трубе, проходящей на уровне моих глаз, за ремень, чтобы она, придя в себя, боялась трепыхнуться, мы рванулись к дверям, ведущим на верхние палубы корабля. Находясь в состоянии джуше  и сканируя окружающее пространство тем, что Наставник называл словом чувство,  я ощутил приближение человека. Как оказалось, мы зашевелились вовремя – стоило мне подойти к сенсорной панели и присмотреться к изображенным на ней пиктограммам, как переборка снова свистнула, и передо мной возникла удивленная донельзя морда того же самого мужика. Глядя, как краснеет его лицо, вздуваются жилы на довольно широкой шее и рука медленно тянется за «пистолетом», я даже усмехнулся – с такой скоростью реакции шансов выжить у него не было. Ни одного. Свернув ему шею, я жестом попросил Угги оттащить тело куда-нибудь за танк, а сам занялся дверью – надо было научиться открывать ее тут, чтобы потом не попасть впросак в ситуации, когда может не хватить времени…
Особых проблем с пультом управления не возникло – пиктограммы сенсоров, открывающих и закрывающих переборку, оказались довольно понятны. В остальные четыре символа я не врубился, поэтому трогать их не стал, рассудив, что до полной зачистки корабля искать приключения на свою задницу мне чего-то не особенно и хочется. Угги думал приблизительно так же, поэтому занял место за моим плечом и вслед за мной двинулся вверх по наклонному проходу, ведущему к вспомогательным помещениям – к столовой, тренажерному залу и оружейной комнате. Заходить в них я не стал – судя по моим ощущениям, в них не было ни одной живой души. Зато парой этажей выше я чувствовал как минимум еще шестерых. И здорово по этому поводу напрягался – за вычетом отправившихся на штурм Комплекса солдат, на корвете должно было быть человек двадцать.
Через две минуты блужданий по коридорам мы добрались до комнаты, в которой находилось четверо. Жестами показав Угги, где примерно располагаются наши будущие жертвы, я прикоснулся к сенсору и, не дожидаясь, пока переборка уберется в стену полностью, влетел в помещение…
Воин, сидящий лицом ко мне, успел только вытаращить глаза и напрячь ноги в попытке откинуться назад, но мои мечи оказались быстрее. Зато реакция его товарища, сидящего боком ко мне, оказалась выше всяческих похвал – он успел упасть на пол, выхватить свое оружие из кобуры и даже почти направить его на меня! Шанса выстрелить я ему не дал – дотянувшись до его кисти левым клинком, я перерубил ему запястье, а потом перечеркнул правым его горло. Угги тоже не стоял на месте – оба его клиента, сидящие не так далеко от дверей, как мои, уже заливали комнату бьющей из ран кровью. Еще двоих оставшихся на корабле локкров мы нашли в рубке – небольшом помещении, рассчитанном от силы человек на пять-шесть. Сидящие перед несколькими экранами мужчины не среагировали на звук открывающейся двери, глядя на разворачивающуюся перед ними картину штурма Комплекса…
Угги перестарался. Удар, который должен был только оглушить сидящего слева локкра, оказался чересчур сильным для пожилого мужчины и сломал ему позвоночник. Так что к моменту, когда мы удостоверились, что на корабле больше никого нет, в нашем распоряжении было два «языка» – тетка, подвешенная в трюме, и вырубленный мною мужик в рубке. Надежно упаковав последнего, я поручил его заботам Угги, а сам пошел к дамочке, чтобы убедить ее впустить на корабль оставленных снаружи товарищей…
Проблем с языковым барьером не возникло – увидев мое окровавленное оружие и кольчужную рубашку, она сначала потеряла сознание, а после пары пощечин, быстро вернувших ее в чувство, закивала головой в таком режиме, что я даже испугался за целость ее шейных позвонков. Бодро просеменив к пульту, с которого можно было опустить пандус, и, елозя связанными за спиной руками по оттопыренным ягодицам, она наклонилась над пультом, ткнулась носом в какой-то сенсор и вдруг заверещала! Проследив за ее взглядом, я увидел небольшой монитор под потолком, на котором появилось изображение кают-компании, в которой живописно валялись все четыре оставленные нами трупа, и ухмыльнулся:
– Давай по-хорошему, красотка, ладно? А то я могу и разозлиться…
Поняв по моему тону, что на корабле все уже закончилось, она тяжело вздохнула, потемнела лицом и показала мне взглядом на пару клавиш в левом углу пульта. Прикосновение к одной на первый взгляд не изменило ничего, а вот стоило нажать на вторую, как взвизгнули сервомоторы и в полу возникла быстро расширяющаяся щель… Оттащив помощницу от пульта, я попытался было выйти из рубки, но не смог – дверь оказалась заблокирована! Удивленно оглянувшись на сидящую в углу героиню, я нахмурился и тут же рассмеялся – она изо всех сил изображала задыхающуюся рыбу, кивала головой в сторону выхода и умоляюще закусывала губу…
Немного подумав, я с ее помощью закрыл пандус, провентилировал трюм, потом разблокировал дверь, выволок пленницу из рубки, запихнул в скафандр и… отлетел в сторону, сбитый с ног страшным ударом в грудь…

Глава 38
Город Квеллион

Несмотря на праздник Возрождения, в честь которого даже самые нерадивые крепостные получили возможность оторваться от работы и выйти в город за порцией бесплатного пива, раздаваемого служителями Храма Матери-Земли чуть ли не на каждом перекрестке, торговля у старого Зекиса шла из рук вон плохо. С тоской провожая взглядом каждого потенциального покупателя, проходящего мимо его лотка, однорукий ветеран все глубже погружался в пучину уныния – деньги, потраченные на вяленую рыбу, за половину светового дня, проведенного около площади Всех Святых, еще даже не вернулись. Так что о планируемой прибыли, на которую можно было бы приобрести почти новую, с двумя небольшими дырками в спине, рубаху, не стоило даже и мечтать. Очередной раз тяжело вздохнув, калека привычно набрал воздух в легкие, чтобы огласить перекресток набившей оскомину фразой о «лучшей закуске к пиву», как вдруг заметил белую полосу, перечеркнувшую добрую половину неба аккурат до шпиля Первой Дозорной башни – здания, сохранившегося в Квеллионе еще с эпохи первых поселенцев. Удивленно рассматривая странное облако, которое на глазах становилось все длиннее и длиннее, он запрокинул голову и вдруг рассмотрел на его растущем конце маленькую черную точку. Внезапно облако изогнулось и перестало расти, а черная точка, оторвавшись от его края, стала стремительно увеличиваться в размерах и вскоре превратилась в чудовищную огненную птицу! А через мгновение с ясного неба вдруг раздался такой раскат грома, что праздные гуляки, только что наслаждавшиеся праздным бездельем, аж присели на корточки! Тем временем птица, на мгновение зависнув над старым городом, вдруг сорвалась с места, взлетела ввысь, развернулась, и тут с ее крыльев стали срываться огненные стрелы! Ветеран, ошеломленно глядя на летящие к городу полосы пламени, краем глаза заметил резкое движение около своего прилавка, перевел было взгляд на мелькающие пятки улучившего-таки удобный момент уличного воришки, как земля под его ногами вдруг вздрогнула, и стена городской тюрьмы, только что находившаяся от него шагах в двадцати, вдруг стремительно понеслась навстречу…
Боль в здоровой правой руке оказалась такой сильной, что Зекис вынырнул из забытья и, отплевываясь от невесть как попавшей в рот каменной крошки, попытался приподнять голову и открыть глаза. Тут же накатило головокружение, и откуда-то из желудка к горлу подкатила жуткая тошнота. Стараясь не шевелить гудящей, как колокол, головой, старый воин пошевелил рукой и еле сдержал крик – судя по ощущениям, рука была сломана чуть выше запястья! Осторожно попытавшись напрячь ноги, он пришел к выводу, что с ними вроде бы все в порядке – если не считать тянущей боли в паху и в мышцах бедра. Кроме них здорово ныла шея и саднила спина. Собравшись с силами и преодолевая приступы тошноты, отставной солдат кое-как перевернулся на левый бок и онемел: здания тюрьмы больше не существовало! Безумное нагромождение битого камня, перекрученных решеток, обрывков тряпок, обломков дерева и стекла было покрыто толстым слоем серой пыли. А за ним чадили развалины охотничьего замка королей Лонгирона, достроенного всего полтора года тому назад! Оперевшись культей левой руки на обломок гранитной плиты, Зекис кое-как встал на колени, потом на ноги и зажмурился от страшного зрелища – город, в котором он прожил последние шесть лет своей жизни, перестал существовать! Здания, еще недавно радовавшие глаз своей необычной архитектурой – сплавом культур Севера и Юга, – словно перемолотые чудовищными жерновами, превратились в ровный слой кое-где еще дымящихся обломков. А ярко-красный глаз дневного светила, наполовину ушедший за кромку Заречного леса, еле видимый сквозь висевшую в воздухе пыль, словно отливал кровью погребенных под развалинами людей…

Глава 39
Мэнир

До дороги, ведущей к ближайшему от Скальной Гряды городу королевства Шерино – Бионгу, до которого Наставник решил проводить бежавших из плена нормов женщин, добрались через два дня. А на третий нас начали преследовать неудачи – сначала одна из девушек сильно подвернула ногу, и скорость передвижения здоровенного бабского табора тут же упала. Потом прошел короткий, но сильный ливень, дорога превратилась в непроходимое болото, и с надеждами добраться хоть до какого-нибудь жилья засветло пришлось распрощаться. Подходящее для ночлега поле со стогами сена нашли уже при свете звезд, а спать легли далеко за полночь – не все смогли докопаться до сухой середины стогов, и слушать нытье дрожащих от холода женщин было выше моих сил. А с утра оказалось, что до деревеньки дворов в двенадцать мы не добрались буквально чуть-чуть – стоило нам перевалить через небольшой пригорок, как мы бы смогли провести ночь где-нибудь на сеновале. Впрочем, в ней нам удалось прикупить двух дряхлых, но все-таки способных передвигаться мулов, одного из которых сразу же выделили все еще не способной наступать на здорово распухшую за ночь ногу девушке. На второго навьючили переметные сумы к докупленному здесь же к захваченному из Скальной Гряды продовольствию. За следующие пару дней мы кое-как осилили расстояние, которое я бы мог пробежать за половину светового дня, будучи здоровым, – как ни странно, головокружения и тошнота все еще продолжали меня беспокоить. А наутро седьмого с момента выхода из Скальной Гряды дня мы увидели стены вожделенного Бионга, и я наконец смог вздохнуть с облегчением – табор, перетискав меня в объятиях и чуть не задушив поцелуями, возбужденно гомоня, ломанулся к городу, а мы втроем, забросив за спину котомки с припасами, повернули обратно. До развилки, ведущей к Байону, было около двух часов ходьбы…
Первым неладное почуял Хмурый – коротко рыкнув, пес рванулся вперед, перевалил через перегиб дороги и исчез. На всякий случай проверив, как вынимается меч, я скинул с правого плеча лямку котомки, чтобы в случае боя можно было быстро сбросить ее на землю, и ускорил шаг, стараясь не особенно дергать головой, чтобы меня не замутило. Где-то на середине подъема порыв ветра донес до меня запах гари, а на вершине холма моему взгляду открылась жуткая картина – далеко, почти у самого горизонта, пылал город. Вернее, его развалины. А поле перед ним казалось перепаханным плугом совершенно нереального размера!
Наставник удивленно присвистнул, потом вдруг помрачнел, прошептал «не может быть…» и, сорвавшись с места, понесся к ближайшей к нам канаве, расположенной как минимум в десятке полетов стрелы…
Первого выжившего в жутком пожаре нашел, естественно, Хмурый – молодая женщина, возраста Маши или чуть-чуть помладше, сидела среди развалин когда-то двухэтажного дома, принадлежавшего, наверное, местной знати, и, что-то негромко мыча, баюкала трупик своего ребенка. Глядя на ее лицо, покрытое сажей, со струйками крови, все еще текущей из носа и ушей, я вдруг понял, что где-то тут, среди руин, похоронены сотни, если не тысячи жителей! И многие из них – заживо!
Растормошить женщину не удалось – безучастно глядя на о чем-то спрашивающего ее Мериона Длинные Руки, она продолжала укачивать маленькое тельце, и через пару минут Наставник решил оставить ее в покое. И поискать кого-нибудь, способного ответить на его вопросы…
До поздней ночи мы лазали по руинам, вместе с несколькими десятками выживших мужчин растаскивая обломки кирпича, и вытаскивали из развалин тех, кого находил быстро сообразивший, что от него требуется, Хмурый. И только в кромешной тьме, дотащив до костра и оказав первую помощь старику, отделавшемуся переломами ног, Наставник дал команду идти дальше…
Несмотря на возникшее у меня ощущение, что он взволнован намного сильнее, чем можно было бы ожидать, расспрашивать его мне почему-то не хотелось – Мерион двигался по дороге, как зомби из страшилок Вовки Глаза. Не глядя, куда ступают его ноги. Да и мне вообще-то было не до разговоров – саднили стертые о камни пальцы, тянула поясница, и мучили сухость в горле и головокружение. Но после пары взглядов на лицо Наставника заикаться о привале как-то расхотелось…
Он заговорил сам. Почти перед рассветом, потрепав меня по отросшей за время пребывания в Каменной Гряде шевелюре, он глухим, безжизненным голосом вдруг произнес фразу, от которой у меня по спине побежали мурашки:
– Это – Иные. И с мечами на них не попрешь…

Глава 40
Оливия

Море было теплым, как парное молоко. Глядя на розовую полоску, разделившую пополам темное небо, на котором уже проявились яркие южные звезды, и гладкую, как стекло, водную гладь, я вспомнила сказочный отдых на такой далекой отсюда Земле и вдруг безумно захотела мороженого. Представляя себе то удовольствие, с каким можно было бы лизнуть любимое крем-брюле Хвостика, я сглотнула слюну и… с визгом полетела в воду – а бесшумно подкравшийся ко мне Эрик, стоя на моем любимом обрывчике, сделал вид, что он тут совершенно ни при чем… Выбраться из воды в этом месте было совершенно невозможно – скала, на которой стоял мой любимый оболтус, вздымалась из воды под отрицательным углом, и, чтобы добраться до ее вершины, надо было потратить добрых пять минут на то, чтобы доплыть до ее края. Пришлось использовать запрещенный прием – лечь на спину так, чтобы над водой показалась грудь. И… уплыть подальше от мгновенно оказавшегося в воде парня, плавающего заметно медленнее меня…
– Винни… Лапочка… Я задыхаюсь… – В срывающемся голосе Эрика, донесшемся до меня через пару минут, было столько муки, что если бы я не знала, что этот гад вынослив, как буйвол, мне бы тут же захотелось его спасти. А так я просто немного снизила скорость и на миг приподняла из воды попу…
– Искусительница… – выдохнуло сзади, и через несколько мгновений, показавшимися вечностью, его рука скользнула по моей спине и добралась до плеча…
– Хулиган… – в унисон ему прошептала я, нащупывая ногой дно и зажмуриваясь от предвкушения…
– Ой, блин! – нежно прикоснувшись к моей груди, вдруг взвыл Эрик…
– Где ты блин почувствовал, хам! – привычно возмутилась я, выпятив далеко не маленький бюст, но тут же заткнулась – дал о себе знать коммуникатор, к вибрации которого я пока не успела толком привыкнуть.
– У нас пять минут, чтобы добраться до конференц-зала… – удрученно буркнул Эрик, подхватил меня на руки и, мощно расталкивая воду корпусом, выбежал на берег.
Наскоро одевшись, мы быстрым шагом рванули по узенькой тропке, ведущей от нашей любимой бухты к зданию Академии, внимательно глядя под ноги – в наступившей темноте не заметить какой-нибудь торчащий из земли корень мне лично совершенно не улыбалось. Впрочем, все обошлось без эксцессов – до опушки леса мы добрались минуты за три. И там уже перешли на бег. Глядя на Эрика, бегущего чуть впереди, я вдруг поняла, что за время, прошедшее с момента нашей встречи, он сильно изменился – заметно раздался в плечах, немного подрос и заматерел. Конечно, до сложения Ольгерда или Угги ему еще было далеко, но, зная его характер, я нисколько не сомневалась, что он догонит своих кумиров. Как минимум, по сложению… По мнению Эрика, работать так, как Коррин, он не сможет никогда – просто не хватит таланта. И, наверное, в этом он был, к сожалению, прав – просмотрев бои, которые провел Ольгерд на Турнире Меча Террена, я поняла, что если когда-нибудь смогу повторить в бою хотя бы половину тех связок и переходов, которые с легкостью демонстрировала парочка буйных родственников, то жутко возгоржусь…
Кстати, показывая нам записи боев, Дебора проговорилась, что но настоянию Джо в обучающую программу спецкостюмов  внесли коррективы – многое из техники Ольгерда и Беаты оказалось эффективнее того, что предлагалось ранее. Эрика сей факт нисколечко не удивил – по его мнению, Ольгерд был лучшим воином в истории Элиона. Даже лучше самого Наставника. Я с этим согласиться не могла, так как видела их тренировку и то, как Мерион гонял «великого воина» по небольшой комнатке в Волчьем Логове…
Вообще в Академии мне нравилось многое. От бытовых удобств до тех же спецкостюмов.  Если бы не нервозность преподавателей, вызванная появлением в системе локкров, и не наши переживания об улетевших демоны знают куда Ольгерде и компании, то я была бы счастлива до безумия. Просыпаться в кровати с любимым мужем; иметь возможность пользоваться ванной и другими удобствами, расположенными в соседней комнатке со спальней; не иметь никаких обязанностей по хозяйству – все, от приготовления пищи и до стирки в Академии, поручалось машинам; тренироваться и получать знания, о которых даже не могла мечтать, с помощью техники; проводить вечера на пляже теплого южного моря…
– Оливия! Ау! – Голос Джо, взобравшегося на небольшое возвышение, заставил меня вздрогнуть и покраснеть.
– Я слушаю… – буркнула я, привстав с места и снова опустившись в кресло.
– Это хорошо… – Джо нахмурился и, на мгновение задумавшись, мрачно закончил: – А все остальное – плохо. Итак, начнем с новостей… Один из истребителей с корвета локкров – на Ронтаре. Возможности слежения за ним в условиях максимальной маскировки минимальны, но той информации, что мы имеем, хватает, чтобы сделать вывод, что отсидеться нам не удастся – локкры ищут нас. Полет нашей шлюпки, которая доставила Риши и остальных на Глаз Ночи, увы, не остался незамечен. Хорошо, хоть корвет сел там, где мы и планировали. Или приблизительно там… Новостей от ребят нет. И вряд ли будут – чтобы выйти на связь, им надо повредить или захватить корабль, а потом еще пробраться в Комплекс. Впрочем, планируемое время их выхода на связь наступит суток через пять, не раньше. Так что вернемся на Ронтар. Истребитель локкров надо уничтожить. Но… скажу сразу, что шансов на это у нас почти нет – огневая мощь нашей шлюпки раз в пять меньше, чем у их боевой машины. Система защиты Академии, увы, тоже вряд ли удержит отделение планетарной пехоты – несмотря на все наши старания, отсутствие необходимого оборудования не дало нам возможности нормально укрепиться, так что максимум через полчаса боя их солдаты ворвутся в здание.
– Что мы можем им противопоставить? – дождавшись паузы в монологе Джо, спросил незнакомый мне воин, прибывший вчера вечером и еще не успевший познакомиться с нами, весь день занятыми на тренировках.
– День, может быть два, они нас не найдут – все технологическое оборудование неплохо экранировано. А потом нам все равно придется принимать бой. Так что все оставшееся время вы будете осваивать боевые скафандры, оставшиеся в нашем распоряжении. Увы, их у нас немного. Оружия, способного пробить броню локкров, немножечко больше – стрелковые комплексы смогут получить почти все. Как и тренировочные спецкостюмы – в них у вас будет возможность как-то компенсировать огрехи. Кроме того, немного поработаем над тактикой ведения боя в закрытых помещениях и над взаимодействием в группах и между группами. Короче, спать вам не придется. Впрочем, стимуляторов у нас хватает…
– Кстати, судя по всему, локкры, как обычно, развлекаются как могут. – Диана, выведя на большой экран карту континента, световой указкой ткнула в несколько точек на ней и повернулась к нам. – Этих городов уже нет…

Глава 41
Ольгерд

Погасить силу удара вращением корпуса удалось где-то наполовину. Но и оставшейся части мне вполне хватило, чтобы долететь до кормы планетарного танка и не слабо удариться об нее спиной. Проклиная собственную тупость, я предельно ускорился и рванулся наперерез неугомонной дамочке, «медленно» бегущей по направлению к валяющемуся на полу «пистолету». Выбить ствол из-под ее руки удалось. Но потом пришлось уворачиваться от серии ударов обезумевшей тетки, в скафандре ставшей достаточно быстрой и, что гораздо менее приятно, практически неуязвимой. Слегка запутав ее уходами и перекатами, я схватил отброшенное в сторону оружие и, не переставая носиться по трюму, попытался разобраться в его устройстве. Увы, все мои попытки как-то его активировать ни к чему не привели. Мало того, на направленное оружие дамочка не реагировала – видимо, в его конструкции была встроена функция защиты от дурака – то ли система распознавания, то ли еще какая-то хрень. В общем, ствол пришлось выкинуть подальше и сосредоточиться на безумном танце с озверевшей от постоянных неудач партнершей.
Минуты через три мне стало ясно, что так можно бегать до очередного пришествия Тварей на Элион или, учитывая местную специфику, до очередного Турнира Меча Террена. Таким временем я не располагал, поэтому решил шевельнуть извилинами. И, как ни странно, придумал – побегав немного в дальнем углу от рубки управления входным люком, я вдруг рванул к ней с максимальной скоростью и, оказавшись внутри, подхватил с пола винтовку и активировал открытие пандуса…
Несущееся ко мне тело я сбил с ног ударом в лучших традициях гольфа – прикладом «винтовки» в голень. Особого ущерба падение плашмя содержимому скафандра не нанесло, но, видимо, здорово задело самолюбие – взвившаяся с пола фурия забыла про открывающуюся дверь, про то, что можно убежать в верхние помещения корабля или попытаться выхватить у меня оружие, – растопырив пальцы перчаток скафандра, она рванулась за мной, как будто решила меня задушить!
Ввалившаяся на мой крик компания замерла на середине пандуса, а потом приняла участие в забаве. Самой толковой во всем нашем отряде оказалась моя сестрица – не долго думая, она скинула с себя куртку и, набросив ее сзади на шлем скафандра, на несколько секунд лишила логгру возможности видеть. Котто, выхватив из рюкзака бухту синтетического троса, набросил наспех завязанную на его конце петлю на левую руку пытавшейся сорвать с себя куртку дамочки и, в общем, не промахнулся. Еще один удар «винтовкой» по ногам, снова отправивший ее на пол, дал нам время примотать обе руки к корпусу, и тут перед моими глазами полыхнуло так, что я едва не ослеп, – логгра врубила ранцевый двигатель скафандра…
Котто умер на месте – реактивная струя, вырвавшаяся из сопел, попала ему в грудь и лицо. Колесо, принявший струю на правое плечо, катался по полу, пытаясь сбить пламя, и хрипел от боли. Маша и Ворон сбрасывали с себя куртки, чтобы ему помочь, и я перевел взгляд на вырвавшуюся из наших рук логгру. Дамочка, пролетев буквально два метра, врезалась головой в стену и не подавала признаков жизни. Не дожидаясь, пока автомед (или как он там у них называется), наверняка встроенный в боевой скафандр, приведет ее в чувство, я подхватил с пола тлеющий в нескольких местах трос и с помощью Глаза и Беаты превратил скафандр в кокон. А потом упер любительницу полетать по трюму головой в угол, чтобы ей расхотелось пробовать это еще раз…
Риши, лицо которого при виде безголового тела друга превратилось в белую маску, вдруг сорвался с места, подхватил с пола валяющуюся «винтовку» и, подскочив к связанному телу логгры, принялся нажимать на спусковой крючок, пытаясь заставить непослушное оружие стрелять…
Лицо женщины за забралом дрогнуло, потом я увидел ее, мигом ставший насмешливым, взгляд, и тут меня перемкнуло – в несколько прыжков добравшись до дверей, ведущих на верхние палубы, я врезал по открывающему сенсору кулаком, еле дождался, пока переборка уберется в стену, и, выхватив из-за спины меч, отрубил кисть у валяющегося на полу трупа.
«Пистолет», зажатый в мертвой ладони, выстрелил. В пол. Около головы вытаращившей глаза логгры. Жест, приказывающий снять шлем, она поняла с пол-оборота… Скосив глаза вниз и вправо, она захлопала глазами, потом зашевелила губами, пытаясь мне что-то объяснить…
Пандус встал на место практически бесшумно. Нажимая сенсор, с помощью которого продувался трюм, я скосил глаза на экран, расположенный слева под потолком, и почувствовал, как по спине потекла струйка холодного пота – по просеке к корвету мчалось приземистое чудовище – уехавший к Комплексу планетарный танк!
Дамочку вытряхнули из скафандра за десять секунд. Еще пара секунд потребовалась, чтобы втащить ее в рубку и ткнуть лицом в монитор. Довольная улыбка логгры, увидевшей соплеменников, несущихся к кораблю, потухла, стоило мне оттянуть ее ухо и выхватить из ножен метательный нож. Мотание головой в сторону лестницы, пожатия плечами и еще куча маловразумительных жестов убедили меня в том, что с этого пульта активировать систему защиты корабля невозможно. Поэтому, подхватив ее за связанные за спиной руки, я помчался наверх, туда, где охранял пленника пропустивший такое веселье Угги…
Зрелище залитой кровью кают-компании логгру деморализовало напрочь – мне даже пришлось взять ее на руки, так как идти на подгибающихся ногах она была не в состоянии. Впрочем, ее пятидесятикилограммовая тушка не замедлила скорости моего передвижения – в ходовую рубку корвета я вломился от силы через минуту…
Тыкая в сенсоры, которые дамочка указывала мне взглядом, я сначала активировал обзорные экраны, потом, промахнувшись мимо нужного, включил, видимо, связь с танком и, услышав голоса врага по громкой связи, показал логгре кулак.
Послушно кивая головой, дамочка все-таки проорала несколько коротких фраз, после чего потеряла сознание от легкого подзатыльника, а струя пламени, вырвавшаяся из орудия танка, ощутимо встряхнула захваченный нами корабль…
Тут же замигали подсвеченные изнутри сенсоры на пульте, расположенном в левом от меня углу, а откуда-то из-под потолка завыла сирена боевой тревоги. Метнувшись к пульту, я присмотрелся к пиктограммам на клавишах и, подумав немного, ткнул в два рисунка, наиболее похожие на символы активации защитного периметра корабля. Планетарный танк на маленьком экране прямо в середине пульта окрасился синим цветом, и тут же замигал сенсор на подлокотнике кресла оператора. Хлопнув ладонью по подлокотнику, я уставился на экран, но никаких изменений не заметил – ни в картинке на мониторе, ни в цвете кружка, ни в мигании клавиш. Вовка, стоявший рядом и, как и я, изучавший пульт, внезапно пихнул меня бедром, заставив сдвинуться с места, упал в кресло, зажал левой рукой странную рукоять, потыкал в какие-то клавиши, и на схематическом изображении корабля вдруг появились круглые отверстия.
– Оружейные порты открыты! – ухмыльнувшись, прокомментировал Щепкин и врезал кулаком по не подчинившейся мне клавише…
За мгновение до вспышки, озарившей окрестный лес, танк вдруг прыгнул в сторону и словно взорвался – десяток фигур в скафандрах, выброшенных из десантного отсека, разлетелись по поляне и исчезли среди деревьев. А потом экран потемнел, и планетарный танк превратился в груду металлолома…

Глава 42
Хранитель Эол

– А я сказал – не пойдешь! – холодно повторил Маныш, загораживая спиной вход к приемному контуру системы межпространственных перемещений. – Я, конечно, понимаю, что тебя мучают так называемые «угрызения совести», но то, что это мешает тебе рационально мыслить, меня здорово удивляет. Чем, по-твоему, ты способен помочь хладнокровным убийцам, прошедшим, как ты выражаешься, огонь, воду и медные трубы? Выкатить из ангара крейсер класса «Аос»? Извини, но его у тебя кет! Да если бы и был, наши возможности не позволили бы доставить его в этот мир быстрее, чем за год и восемь месяцев. Не так ли? Думаю, этот вариант ты должен был просчитать. А может, ты хочешь поднять в воздух исследовательский бот и героически напасть на боевой корабль этих, как их там, локкров? Так я скажу тебе без всяких расчетов – с момента взлета и до момента возникновения красочного фейерверка на месте твоей лоханки пройдет максимум полчаса.
– Я не собираюсь никуда лететь… – буркнул Эол, в сердцах отшвырнув в сторону наполовину собранную дорожную сумку. – Хотел добраться до Академии пешком…
– Ух ты, какой ты шустрый… Сколько до нее идти, помнишь? Толку от тебя твоим друзьям, если ты припрешься к ним через две недели? Да никакого! Тут у тебя хоть есть возможность держать руку на пульсе событий, собирая информацию с тех средств визуальной разведки, которые не пеленгуются ни локкрами, ни «академиками». А случись что серьезное, кто должен бежать и искать тебя на дорогах Мейнорра, чтобы у тебя появился какой-то шанс помочь тем, из-за кого ты сейчас так дергаешься? Я? Так я тебя не найду! Я просто не смогу пройти такое расстояние, даже точно зная, где именно тебя носит… Хватит дергаться! Займись лучше делом!
– Ну не могу я спокойно смотреть на то, что происходит на планете… – сев на пол, мрачно буркнул Эол. – Эти уроды просто так сожгли уже одиннадцать городов! Зачем?
– Как их называет твое Пророчество? Черным Роем? Весьма точно! А что, это первый случай ксеноцида, который ты видишь за свою жизнь? А ты вспомни сектор Омары! Четыре мира за одиннадцать лет! И ты не дергался! Ах да, друзья… Так в твоем же Пророчестве говорится, что они закроют грудью Ронтар…
– Увы, если бы в Пророчестве говорилось об их победе… «Волки встанут грудью…» «Чтоб Горе Силой превозмочь…» Ни слова о том, что им это удастся… Ни одного, понимаешь?!
– Да, понимаю… Но толку тогда от таких предсказаний и такой «Игры»! Если бы твой «избранный» Ольгерд должен был погибнуть от рук представителей этой цивилизации, то не было бы смысла в его появлении на Элионе, закалке на Земле, анабазисе в мире Тварей. Ты же сам мне все уши прожужжал, что тебе кажется, что Путь, который ему суждено пройти, пролегает через несколько миров Веера?
– А если мне только кажется?
– Я тебя не пойму… Твои Пророчества сбываются? Все?
– Ну почти… – хрустнул костяшками пальцев Хранитель.
– Так верь себе… Что ты ведешь себя, как ребенок?
– Я перестал понимать то, что пишу… – признался Эол после секундного раздумья. – Вот прочти то, что пришло мне в голову сегодня ночью…

Звезда, упавшая под вечер,
в огне утопит мир, и вот
взовьется в небо Серый Кречет,
но грудь о звезды разобьет…
…Клинка из мрака росчерк жуткий
прервет незримой Смерти шаг,
начав отсчет Последних суток…
…но в небо вновь взовьется враг…

– Мда… – Пробежав глазами строчки, Маныш с интересом посмотрел на хмурого подчиненного и улыбнулся: – Ну радует уже то, что все скоро закончится. И потом, что-то я не очень понимаю, что именно тебя тут так зацепило?
– Не тут… – Эол, не глядя в глаза начальству, достал из кармана сложенный вчетверо лист и, не разворачивая, протянул его Манышу…

Не будет серой колесницы,
той, что пронизывала тьму…
И в жутких сполохах зарницы
решать приходится Ему…
В огне рассыпанное Семя
не выполоть, не проредить…
…Неумолимо мчится Время…
Уйти? Остаться? Погодить?

Несколько раз прочитав оба пророчества, Маныш расстроенно опустился на пол около Эола и, почесав затылок, спросил:
– Что-то случится со шлюпкой «академиков»?
– Как мне кажется, да… Скорее всего, ее взорвут локкры в воздушном бою…
– Значит, забрать Ольгерда с Глаза Ночи они не смогут… И мы тоже. По крайней мере, до тех пор, пока этот истребитель не исчерпает ресурс хода. Но если он долетел до Ронтара, то, как минимум, способен вернуться обратно на корвет. А значит, ждать, что он истратит все топливо, мотаясь над планетой, – конченый идиотизм…
– Угу… – глядя в пол, подтвердил Эол.
– Сколько времени смогут находиться в джунглях Глаза Ночи Ольгерд и его команда, мы не знаем. Доставить им хоть что-то – не сможем… Уничтожить локкров на Ронтаре – тоже… Смотреть, как эти уроды найдут и сожгут «академиков», – мне что-то не улыбается… Что делать?
– А хрен его знает… – Заметив, что употребляет выражения Глаза, Эол помрачнел еще сильнее. – Я не спал всю ночь, и пока – ни единой мыслишки…
– А мысли по поводу клинка из мрака есть? – еще раз пробежав глазами строчки предсказания, поинтересовался Маныш.
– Ну с этим как раз просто. Я просмотрел логи Контура – Мерион зачем-то поволок с собой два черных клинка. Те, которые принесли на Элион твари… Значит, кого-то из локкров Длинные Руки достанет… Но вот что за «последние сутки», я пока не понял… И, если честно, боюсь об этом размышлять…

Глава 43
Седой

Трое суток, отведенных на адаптацию к скафандрам тяжелой пехоты, пролетели как одно мгновение: за исключением двух-трех часов, выделяемых нам на сон и усвоение информации, получаемой на ежевечерних сеансах у Джо, и коротких перерывов на обед, все время было забито тренировками. К моему удивлению, дикие, неуправляемые унги, которых за стенами Академии считали чем-то вроде лесного пожара, не только не уступали мне и другим выпускникам прошлых лет, собранным по тревоге, в скорости усвоения информации, но и частенько ставили в тупик новыми, нестандартными решениями. Несмотря на их обычаи, всей этой безумной компанией командовала молодая девушка. Вернее, не совсем так. Командовал молодой парень по имени Эрик, но в спорных ситуациях, как ни странно, определяющим мнением было мнение его жены Оливии. Она не отличалась какими-то сверхъестественными способностями – на фоне «старичков» она была твердым середнячком, – но горцы слушались ее и ее мужа беспрекословно. За все время, проведенное с ними бок о бок, я не слышал ни споров, ни сомнений в их правоте – соплеменники тренировались так, будто бы это было единственным делом их жизни. Хотя, судя по рассказам Джо, их выдернули чуть ли не из боя и приволокли в Академию в бессознательном состоянии. И адаптировались они ко всему тому, что тут давалось, чудовищно быстро – вспоминая себя, увидевшего смеситель или в первый раз одевшего спецкостюм,  я не мог понять, как эти дикари так спокойно пользуются всеми благами высокотехнологической цивилизации буквально на третий день после знакомства со всеми этими чудесами. Иногда, глядя на Оливию, я ловил себя на мысли, что она со всем этим уже давно и хорошо знакома. Хотя где найти в горах джакузи, я лично не представлял…
Еще меня здорово удивила координация движений этого самого Эрика – несмотря на то что он не особенно продвинулся в освоении джуше,  работать с ним в паре на нормальной скорости было чудовищно трудно. Гибкое тело, способное двигаться в самых неожиданных плоскостях и атаковать с невозможных направлений, было крайне трудно достать мечом. Впрочем, узнав, что он вырос в семье бродячего артиста, я слегка успокоился – то, что вытворяют многие из них, я навидался еще при дворе Ригведа Справедливого. Правда, циркачи, выступавшие там, не оставляли ощущений опасных бойцов, но пластикой и гибкостью они мало чем отличались от этого унга. Кстати, из всех горцев он лучше всех освоил скафандр и уже на третий день довольно неплохо управлялся с ранцевым двигателем, летая по большому тренировочному залу и уродуя еще два дня назад белые стены черными выхлопами двигателя…
Единственным человеком, который так и не ужился с горцами, стал Серсор, выпустившийся из стен Академии за два года до меня. И то только потому, что с самого начала решил приударить за Мотт, тоже, как я понял, замужней женщиной. Унгга раза два осадила героя-любовника, а потом пожаловалась Оливии. Результат меня удивил – великолепный боец, когда-то, как и все мы, выигравший Турнир Меча Террена, – Серсор по кличке Молотобоец сначала получил устное предупреждение. А не вняв ему, нарвался на жестокий удар пальцами в трахею… Если бы не возможности медицины и не своевременное появление Деборы, то спасти его бы не удалось… Выйдя из камеры регенерации, Молотобоец замкнулся в себе и старался обходить стороной любого встречного унга. Горцы платили ему той же монетой – не работали с ним в парах, не реагировали на попытки Джо их помирить и вообще относились к нему как к отверженному… Хотя, будучи в курсе их обычаев, я считал, что Серсору повезло – при желании убить его мог бы любой унг, считающий себя родственником или другом мужа Мотт или ее самой…

Никаких экзаменов, свидетельствующих об окончании курса освоения стрелкового оружия и средств защиты от него, Джо проводить не стал. Просто после завтрака он попросил всех нас получить по два боекомплекта и собраться на лужайке перед центральным входом в Академию. Облаченная в боевые скафандры группка из тридцати четырех уроженцев Ронтара построилась в две шеренги перед приземлившимся около нас челноком и ждала появления Джо. Молча. Так как все понимали, что период ожидания закончился и впереди нас ждет неизвестность…
– Ну что, друзья! Старт нашего челнока засечен истребителем локкров. Через десять-пятнадцать минут они войдут в зону поражения защитной системы Академии. Этот маленький кораблик попробует лишить планетарную пехоту врага мобильности и связи и вступит в бой с их истребителем. Признаться, шансов на победу у нас крайне мало – огневая мощь не приспособленной для боя шлюпки раз в шесть меньше, чем у боевой машины локкров. Правда, наш челнок может использоваться как орбитальный буксир и оборудован соответствующими устройствами. Но… шансы, что Диане удастся использовать захват, весьма и весьма малы… В любом случае попытаться мы должны – лишенные средства передвижения и огневой мощи истребителя, локкры не смогут более уничтожать города Ронтара и… им будет гораздо труднее справиться с нами, обороняющими стены Академии… Знаете, за те годы, которые мы провели на вашей гостеприимной планете, экипаж исследовательского корабля «Стремительный» глубоко врос сердцами в эту землю, и… мы глубоко сожалеем, что не в силах остановить нашествие такого страшного врага, как локкры. Но мы сделаем все, чтобы на вашу планету как можно дольше не ступала железная пята Черного Роя, как называют локкров в обитаемых мирах нашей галактики… Спасибо вам всем за помощь… и да пребудет с нами Удача. Проверьте, пожалуйста, подключение компьютеров ваших скафандров с центральным сервером Академии – все взаимодействие двоек, десяток и тэдэ будет определяться его командами. В случае отказа сервера… каждому из вас придется действовать самостоятельно – увы, претендовать на роль командира я не могу. Просто… не сумею адекватно реагировать на изменение обстановки в бою… Системы опознавания «свой-чужой» не дадут вам стрелять друг в друга… Частоты, на которых вы связываетесь друг с другом, вряд ли можно подавить… Так что вам и флаг в руки… Десятки Седого и Мигорра – держат периметр. Эрик! Твои люди – на подхвате… Диана! Взлетай…
Короткий прыжок с места, вознесший меня на подоконник третьего этажа, где за массивной несущей стеной, укрепленной еще позавчера бронеплитами, располагалась моя позиция, не дал мне возможности увидеть момент старта шлюпки, но мгновением позже, включив максимальное увеличение, я смог увидеть его серый корпус, прижимающийся к скалам у северной оконечности острова. А через несколько минут сработала система опознавания целей – в прицельной рамке шлема возник красный квадратик, обозначающий приближение истребителя локкров. Практически сразу бронестекло шлема потемнело – с семидесяти двух огневых позиций вокруг Академии одновременно сорвались ракеты. За ними – еще столько же: система контроля целей у истребителя локкров была способна отслеживать одновременно не более семи десятков целей. Вслед за двумя волнами несущихся к цели крылатых убийц сорвалась с места и шлюпка…
Несмотря на то что с момента начала воздушного боя я находился в состоянии джуше,  отследить все происходящее мне не удалось – схватка получилась слишком скоротечной. Огненное зарево, закрывшее горизонт в направлении вражеского корабля, спало довольно быстро, и я с удивлением убедился в том, что истребитель не пострадал! Его стремительный силуэт, закопченный близкими разрывами противоракет, короткими рывками приближался к шлюпке, управляемой Дианой, и налил по маленькому и почти беззащитному кораблику со всего бортового вооружения. Сжав зубы так, что в наушниках раздался неприятный хруст, я защелкал спусковым сенсором закрепленной на левом плече штурмового скафандра ракетной установки, но безрезультатно – на цель, находящуюся за пределами радиуса поражения, умная система не среагировала. Взвыв от злости, я подпрыгнул на месте, чуть не пробив шлемом потолок, и тут наша шлюпка взорвалась! А вместе с ней разлетелся на куски и притянутый к ней мгновением раньше истребитель!
Система спасения истребителя, увы, сработала вовремя – одиннадцать красных квадратиков, усыпавших поле тактического координатора шлема, маневрируя ракетными двигателями, огненными искорками прочертили горизонт и вместе с сотнями обломков обоих кораблей исчезли в море… Увы, зеленого кружка, который должен был бы обозначить местонахождение скафандра Дианы, так и не появилось…
Долгих десять с половиной минут над Академией стояла жуткая тишина, а потом заговорили артавтоматы всех четырех переоборудованных в подобия боевых машин строительных роботов: локкры выбрались на берег…
То, что программный блок центрального сервера Академии не справляется с координацией боя, стало ясно буквально через пару минут – когда все четыре огневые точки оказались подавлены великолепно подготовленной пехотой врага. А потом началось вообще что-то невообразимое – меток целей в шлеме стало сначала двадцать, потом сразу сотни полторы, а потом весь экран стал красным и… выключился!
– Система целенаведения поражена вирусом и отключена! – спокойно прокомментировал происходящее механический голос, и тут же бронестекло шлема снова стало прозрачным.
Как ни странно, после отключения сервера мне стало намного легче – я хоть иногда успевал засечь стремительные броски приближающихся к зданию пехотинцев и два раза даже попал. Но без видимого результата. А потом один из атакующих солдат вдруг возник на опушке леса; шлем скафандра потемнел, защищая глаза от слепящей вспышки; я рефлекторно дернулся в сторону от летящей прямо в меня ракеты и… выломав стену скафандром, оказался в соседней комнате. Практически тут же жутко громыхнуло, и я потерял сознание…

Глава 44
Мэнир

Найти корабль, капитан которого согласился бы доплыть до острова Черной Скалы, оказалось, как ни странно, довольно сложно – после окончания Турнира посещение Академии было строжайшим образом запрещено, и Наставник сбился с ног, разыскивая того, кто ради денег согласился бы нарушить многолетнее табу. Удача улыбнулась нам лишь поздно вечером, когда, утомленные беготней по тавернам и постоялым дворам города, мы решили наконец поужинать и ввалились в маленькую харчевню довольно далеко от морского порта. В задымленном, довольно грязном маленьком помещении, битком набитом народом, как ни странно, оказалась неплохая кухня – случайный прохожий, направивший нас сюда, не солгал. Поэтому после заказанных на пробу закусок весьма удивленный вкусом предложенных блюд Мерион заказал плотный обед, количеством блюд способный превратить его в завтрак. Впрочем, способностей Хмурого уничтожить почти любое количество еды я явно недооценил – не прошло и двух часов, как последний недоеденный нами кусок мяса исчез в пасти здорового, как теленок, пса. Грустно осмотрев опустевший столик, зверюга тяжело вздохнула и опустила голову на колено разомлевшего Мериона и потребовала ласки…
– Слышь, унг, продай собачку! – Пьяный голос сидящего напротив меня мужика заставил Наставника приоткрыть глаза. – Двадцати золотых хватит?
– Не продается… – лениво бросил Длинные Руки и, отпив вина из стоящего рядом кубка, приготовился было снова закемарить.
– Двадцать пять! – не унимался не отрывающий от пса взгляда мужик. – Никогда не видел такого мощного зверя! Двадцать пять полновесных золотых! Это безумно много, ты понимаешь?
– И как ты себе представляешь этот процесс? – ухмыльнулся Мерион. – По-твоему, пес вот так вот просто пойдет с тобой рядом, бросив своего хозяина, как только ты передашь мне деньги?
– Конечно нет! – засиял воодушевленный таким началом разговора собеседник. – Но если ты пойдешь со мной на мой корабль и подождешь там до утра, то после того, как мы отплывем, ему просто некуда будет деваться… А за полгода плавания он ко мне привыкнет…
– У тебя есть корабль? – заинтересовался Наставник. – Или ты там служишь?
– Я сказал на ной корабль,  – гордо повторил «покупатель». – Моя посудина – далеко не самая последняя на всем Западном побережье. Мало кто угонится за моей «Сиреной», когда она идет на всех парусах…
– Че за кораблик? – спросил Мерион.
– Бригантина! – усмехнулся в усы мужичок. – А что, ты в них разбираешься?
– Ну как тебе сказать? У твоей лоханки должно быть две мачты. На передней – фок-мачте – прямые паруса, на грот-мачте – косые… В общем, легкое и быстрое судно. На таком не должно быть страшно плавать…
– Страшно? Да я и моя команда не боимся никого и ничего! – взвился капитан. – Да ты знаешь, куда мы только не ходили?
– Слушал я ваши байки… – усмехнулся Длинные Руки. – Да вот как доходит дело до конкретики, большинство сразу в кусты…
– Какие кусты в море? И я не бегаю от предложений!
– Да вот я полдня ищу храбреца, способного сходить до Черной скалы… и все боятся! –  скорчив презрительную гримасу, буркнул Наставник. – А ведь с начала разговора они такие храбрые, каких свет не видывал…
– Остров Черной Скалы? – тут же угас капитан. – Так туда идти недалеко. И не опасно… Просто… Ну не принято после Турнира…
– Да все ваши отговорки я уже слышал… Скажите честно – страшно… И я даже смеяться не буду… Куплю вон лодку с куском тряпки, поставлю парус и спокойненько дойду до этого клочка земли сам… А вы будете ездить по ушам тем, кто о море ничего не понимает…
– Да я и к Черной Скале сходить могу! И к Клыку Дракона! Меня еще никто не называл трусом! – взвился со скамьи незадачливый покупатель.
– Да я, в общем, и не называл… – пожал плечами Мерион. – Просто желающих идти к Клыку Дракона найти нереально, поэтому о нем можно рассказывать байки сколько угодно… А Черная Скала – рядом. Можно и проверить…
– Да… пожалуйста! Да… Сейчас же… Спорим? На пса?! – завопил задетый за живое мужик.
– Пес – не продается… Он вообще не мой… Идет рядом к хозяйке… Про Беату Коррин слышал?
– Побожись… – восхитился капитан. – Это собака первой победительницы Меча Террена? Кто же о ней не слышал?!
– Угу… Ее… А я – ее родственник… И Ольгерда Коррина… решил вот их навестить…
– Так тебя не пустят… Говорят, что те, кто решил пройти обучение в Академии, целый год не выходят из здания… – глядя на нас округлившимися глазами, страшным шепотом заговорил капитан. – Говорят, что их там обращают в нелюдей жутким колдовством… Я в том году возил с острова выпускников – они могут такое, что и не снилось нормальному человеку! Чуют яд, видят сквозь стены, убивают взглядом…
– Да мне плевать, чему их там учат… – хохотнул Наставник. – Мне собаку надо доставить… А то почти ничего не ест, бедняга…
– Как это ничего? А половина стола, которую он уничтожил?
– Да что там было-то, той еды… Кстати, винцо тут неплохое… Выпьешь со мной? – Пододвинув к ошалело глядящему на Хмурого капитану почти полный кувшин ламаркского, Длинные Руки ласково потрепал пса по холке и зачем-то отвесил мне легкий подзатыльник.
– Иди, бестолочь, спать. Завтра ранний подъем. А мы тут побеседуем о жизни…

Глава 45
Голон Крыса

Как ни странно, купленные на деньги разбойников кони оказались весьма неплохи. Конечно, сравнивать их с породистыми рысаками из конюшни отцовского дворца принцу бы и в голову не пришло, но оба жеребца весьма резво пронеслись по дорогам Дифеи, а потом и Бэрриама, за каких-то четыре дня доставив Голона к портовому Люмьеру. Увидев с опушки леса знакомые по прошлому приезду Западные ворота, принц снова еле удержал пытающуюся отвалиться челюсть – массивная арка, вздымающаяся на высоту пятиэтажного дома, с толстыми, покрытыми причудливой резьбой, деревянными створками ворот смотрелась приблизительно как Седой с пяльцами. Нет, претензий к строителям, отгрохавшим это сооружение, не было и быть не могло – и арка, и сами створки были просто великолепны. Но вот полное отсутствие каких-либо следов примыкающей к воротам крепостной стены вызывало желание поинтересоваться психическим здоровьем короля Бэрриама Мадуса Третьего Старого, по чьему приказу восемь лет назад и было построено эти сооружение. Впрочем, даже имей принц такую возможность, спросить короля он бы не рискнул – судя по рассказам Седого, малейшее неуважение к воле царствующего монарха в этом королевстве наказывалось ссылкой на галеры… Так что, придав лицу восторженное выражение, Голон проехал мимо скучающих возле вросших в землю в раскрытом состоянии створок стражников, заплатил пошлину мытарю и, проехав до первого же поворота широкой, но кривой и весьма грязной улочки, в которую превратился Западный тракт сразу после въезда в город, завертел головой.
Вывеска, на которой было изображено какое-то жалкое подобие единорога – скрюченное животное серо-зеленого цвета, с мордой, украшенной завитым, как у горного козла, рогом, распластавшееся в полете над пропастью, – висела на одном гвозде и жалобно скрипела на ветру. Однако цена, которую предложил за коней хозяин этой весьма непрезентабельной лавки, оказалась почти в полтора раза выше, чем та, за которую их продали, поэтому принц не стал искать другого покупателя и продал коней, даже не особенно торгуясь. Увы, не прошло и получаса, как оказалось, что выигрыш в цене оказался не таким уж и большим – две из четырех монет, полученных Голоном за обоих жеребцов, оказались фальшивыми. Впрочем, переться от портовой таверны, где он как раз пытался пообедать, чтобы посмотреть в честные глаза предприимчивого хозяина «Летящего Единорога», принц не стал – все равно доказать кому бы то ни было вину торговца было, увы, невозможно…
Вечер Голон встретил в той же самой таверне, но еще в более мрачном настроении – все попытки найти корабль, следующий до острова Черной Скалы, оказались неудачными! Мало того, судя по всему, шансов добраться до него до следующего Турнира Меча Террена у принца просто не было. Ну не заходили туда корабли и все. Не было принято.
– А что там делать? – удивлялся его последний собеседник, опрокидывая в бездонную глотку очередной кубок с дешёвым, отдающим кислятиной вином. – Когда идешь на Башор, при таком ветре, как сегодня, остров оказывается в пределах видимости. Только, как ни пялься в подзорную трубу, ты там никого не увидишь… Зато вот перед Турниром у его причалов и рыбацкой лодке бывает некуда пристать…
Ждать следующего лета? Одна мысль об этом вызывала у принца такой приступ депрессии, что хотелось броситься на меч или утопиться: прекрасная унга должна была стать его женой! И как можно скорее… Поэтому, заказав рассказывающему какую-то очередную байку моряку еще один кувшин вина, юноша выскользнул из задымленного помещения, с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух и решительно зашагал в сторону пристани, лавки около которой не закрывались даже под утро – желающих подзаработать на приплывающих и уплывающих из порта людях было предостаточно. Здоровенный бурдюк для вина удалось купить довольно быстро и дешево. А вот искать корабль до Башора пришлось почти до рассвета, несмотря на то что вахтенные, скучающие на палубах мерно качающихся на волнах судов, были весьма не прочь поболтать. Особенно если беседа подкреплялась кубком вина. Набегавшись от пристани до таверны и обратно, мертвецки пьяный принц, расплачиваясь со вторым помощником капитана «Серого Безмолвия», никак не мог поверить в то, что утром эта потрепанная лоханка, по самые борта загруженная мешками с чем-то сыпучим, все-таки возьмет курс на вожделенный остров! Вернее, мимо него, на Башор.
Смотреть с борта на появляющиеся впереди, медленно проплывающие мимо и исчезающие за кормой острова и скалы, образующие архипелаг Рубиновый Пояс, было единственным развлечением на корабле. Немногочисленные матросы, занятые наведением порядка на палубе, без особого интереса посматривали на мучающегося с похмелья единственного пассажира и вяло обсуждали какую-то толстуху Мозли, оставленную с носом их боцманом. Кое-как оклемавшись от последствий вечерней пьянки, к середине дня Голон сделал несколько комплиментов вчерашнему офицеру, имя которого, как ни ломал голову, он вспомнить так и не смог, и до самого заката слушал разглагольствования нашедшего благодарного собеседника моряка. Байки о битвах со страшными морскими чудовищами сменялись историями о боях с пиратами; рассказы о любовных победах – историями о многодневных попойках; лекции о навигации – описаниями тактико-технических характеристик корабля. Изо всех сил стараясь не улыбаться, Голон стоически терпел словоизлияния второго помощника и дождался – к вечеру, когда огромный диск уставшего за день светила замер над покрытой рябью поверхностью моря, его пригласили на капитанский мостик! И даже дали потрогать штурвал! Правда, все это происходило в отсутствие неважно себя чувствующего капитана и большинства матросов, но выразить свою благодарность Голон не преминул…
На второе утро ветер заметно усилился, и корабль, идущий под всеми парусами, заметно ускорил ход. Глядя, как форштевень шхуны разрезает очередную волну, принц с ужасом думал о завтрашнем дне – добираться до острова Черной Скалы вплавь в такое волнение совершенно не хотелось. Впрочем, подумать о предстоящем купании в море принцу не удалось – второй помощник, выспавшись после вахты, выбрался на палубу и, радостно улыбнувшись, принялся рассказывать о течениях и мелях архипелага…

Остров Черной Скалы, еще недавно медленно, но приближающийся к вцепившемуся в раздутые бурдюки Голону, вдруг начал уплывать в сторону, и принц вдруг понял, что течение, о котором рассказывал офицер, уносит его в открытое море! Вымотанный многочасовым заплывом юноша из последних сил заработал ногами, пытаясь увеличить скорость движения, но вскоре, обессилев окончательно, понял, что его шансы добраться до вожделенного берега равны нулю. Глотая злые слезы и отплевываясь от брызг срывающихся с волн пенных шапок, принц обернулся назад и не поверил своим глазам – на расстоянии в несколько полетов стрелы курсом на остров шел корабль! Причем не покинутая им шхуна «Серое Безмолвие», а двухмачтовый красавец, легко скользящий по волнам и окутанный сияющими в свете солнца бриллиантами брызг. Уперевшись в проворачивающиеся под руками бурдюки, Голон, как мог, вылез из воды и завопил…
Как ни странно, не прошло и десяти минут, как на корабле спустили паруса, а потом и шлюпку. Хрипя сорванным от диких криков голосом, принц безостановочно размахивал рукой, чтобы его спасители ненароком не потеряли его из виду. Подхваченный сильными руками, он еле разжал правую руку, которой держался за веревку, связывающую оба бурдюка, и, прохрипев «спасибо», рухнул на дно шлюпки, больно ударившись лицом. Слушая хохочущих над ним матросов, он вдруг почувствовал, что глупо улыбается разбитыми в кровь губами.
– Эй, пацан! Ты откуда тут взялся? – Голос, раздавшийся над его головой, заставил принца вспомнить о том, что надо придумать хоть какое-то объяснение.
Кое-как перевернувшись лицом вверх, Голон, упираясь спиной в борт шлюпки, попытался было сесть и вдруг почувствовал, что лодка замедлила ход. Кинув взгляд на переставшего грести матроса, принц похолодел – на лице мужчины было написано такое удивление напополам со страхом, что юноша мгновенно повернулся в направлении его взгляда и застыл, не веря своим глазам: в небе над морем, чуть левее острова Черной Скалы, вспыхнуло и засияло второе солнце! Время, словно замедлившееся, вдруг понеслось вскачь, и шар пламени вдруг разлетелся десятком ярких огненных точек, вскоре исчезнувших в море…
– Что это было, Марк? – Голос матроса дал петуха, но это почему-то никого не рассмешило.
– Н-не знаю… – Матрос, сидящий на корме и задававший темп гребли, удивленно почесал пятерней затылок и, подумав, добавил: – Расскажи кому – не поверят! Ладно, хватит рассиживаться, кильки сухопутные! И-и-и-рраз! И-и-и-два…
Через мгновение пришедшие в себя матросы заработали веслами, и шлюпка, все ускоряя ход, понеслась к замершему в отдалении кораблю…
Забравшись на палубу бригантины, принц приготовился было отвечать на вопросы, но не тут-то было – высыпавшие на палубу матросы и офицеры были заняты обсуждением странной вспышки. Добравшись до бухты каната, накрытого куском парусины, Голон привалился к нему спиной, раскинул в стороны руки и почувствовал, что безмерно счастлив оттого, что жив и может дышать воздухом, не отплевываясь морской водой, ощущать под собой твердые доски палубы. И не грести, держась за эти проклятые бурдюки…

Паруса, захлопав, вздулись, и бригантина, заскрипев натянутыми как струны канатами, ощутимо накренилась на правый борт. Лениво поглядывая на суетящихся на вантах и на палубе матросов, Голон вдруг наткнулся на взгляд здоровенного, как теленок, пса и восхитился – черный, как смоль, кобель в самом расцвете сил выглядел настоящим бойцом. А вот его хозяин, стоящий у грот-мачты и мрачно глядящий в море унг, явно знавал лучшие времена. Широченные плечи, мощные руки и шея, выпуклая грудная клетка и скрещенные за спиной мечи, конечно, указывали на то, что он еще очень неплох, но возраст, написанный на его лице, увы, свидетельствовал, что и его молодость, и зрелость уже позади. Седые, коротко стриженные волосы, топорщащиеся ежиком, для привычного к дворцовой моде на длинные волосы до плеч, показались принцу смешными, но улыбаться, глядя на мощные, перевитые жилами предплечья старика, тянуло что-то не особенно – о буйном нраве горцев он был наслышан с детства. Поэтому, без особого интереса окинув взглядом потертые простые ножны воина, принц перевел взгляд на оголенного по пояс боцмана, распекающего нерадивого матроса за криво завязанный узел…
Еле слышный в плеске бьющихся в днище корабля волн шелест покидающих ножны мечей и легкий плеск за бортом справа от себя принц услышал практически одновременно. Хотя, как ему показалось, плеснуло чуть позже. А через мгновение над бортом показалось почти прозрачное создание, силуэтом напоминающее человека, только вот раза в два массивнее. Огромная круглая голова, широкие плечи, на которых возвышались какие-то странные наросты, массивный торс со странным поясом и прямоугольной выпуклостью на спине, ноги, диаметром с корпус взрослого мужчины. На миг замерев на краю палубы, создание приподняло здоровенный, похожий на весло предмет… и тут старик словно размазался в воздухе! А через мгновение возник за спиной создания с окровавленными клинками в руках! Тупо глядя на черную сталь мечей, принц краем глаза заметил, как еще мгновение назад почти невидимый силуэт обрел цвет и плотность, а потом покачнулся и с жутким грохотом упал плашмя. А вслед за ним на палубу упали его голова и правая рука, выпустившая в падении «весло»…
– Вот сука… – непонятно выругался старик, одним плавным движением стряхивая с мечей кровь и убирая их в ножны. – Хамелеон, бля… Хмурый, стоять!
Рванувшийся было вслед за хозяином пес послушно замер на месте, страшно скаля клыки.
– Молодец… Ты бы тут не справился, малыш… – присев на корточки над телом, пробормотал унг и, брезгливо вытерев руки о валяющийся рядом кусок парусины, пробежал пальцами по серебристой поверхности странной до ужаса брони. – Как же эта хрень снимается? У-у-у, паскуда…
– Морской дьявол, кэп! – Истошный вопль вышедшего из ступора матроса заставил воина презрительно поморщиться. – Унг зарубил дьявола!

Глава 46
Мэнир

Смотреть на довольно медленно приближающийся к кораблю остров с бушприта бригантины было чертовски интересно – здоровенные волны, разбивающиеся о форштевень летящего по морю корабля, обдавали меня дождем соленых брызг, и моментами я казался себе старым морским волком, мчащимся навстречу страшным морским сражениям. Жутко хотелось выдернуть из ножен подаренный Наставником меч, взмахнуть им над головой и заорать что-нибудь героическое, однако опасение выглядеть в глазах команды полным придурком удерживало меня от этого поступка. Поэтому я довольствовался тем, что легонько подскакивал над бушпритом на каждой волне, стараясь продлить чувство полета, возникающее, когда корабль внезапно проваливался в очередную ложбину между волнами, и заканчивающееся в момент удара о водную поверхность. Однако стоило мне услышать за спиной вопль: «Морской дьявол, кэп!», как я мгновенно развернулся на скользком деревянном брусе, спрыгнул на палубу и рванулся в сторону кормы. Но опоздал: самое интересное я, как всегда, пропустил…
Мерион Длинные Руки, быстренько ощупав странную безголовую и однорукую фигуру, заливающую палубу потеками бурой крови, вдруг подхватил ее под мышки и одним движением выбросил за борт! А мгновением позже вслед за ней отправились голова, больше похожая на шар, рука с торчащей из железной перчатки розовато-белой костью и не похожая ни на что здоровенная железяка… Вытерев руки куском парусины, Наставник нашел меня взглядом, коротко кивнул, подзывая меня поближе, и, дождавшись, пока я подбегу к нему вплотную, вполголоса произнес:
– Уходим, сынок… Ща тут будет жарко… Не думаю, что он был один… и без связи… Хмурый! За мной!
Неторопливо пройдясь до кормы, Мерион оглянулся на толпу матросов, свесившихся с правого борта и пытающихся разглядеть в воде выброшенное тело «морского дьявола», легонько подтолкнул меня в спину и приказал:
– Прыгай! Поплывем к острову своим ходом!
Переспросить еще раз мне не удалось – подхваченный его руками, я тут же взмыл в воздух и, пролетев над водой несколько метров, ухнул как раз в пенный барашек гребня волны. Побарахтавшись немного, я вынырнул на поверхность и чуть не получил по голове тушей Хмурого – не дожидаясь выполнения команды, Наставник скинул с борта бригантины и его…
Доплыв до весьма недовольного таким обращением пса, я вцепился в его ошейник и попытался приподняться над волнами, чтобы увидеть самого Наставника. Как оказалось, Мерион уже подплывал. Его седая голова, мелькающая над волнами, приближалась к нам довольно быстро. Удостоверившись, что мы оба на плаву, Дед кивнул в сторону далекого берега и, повернувшись к нам спиной, энергично заработал руками…
Оставаться одному на таком расстоянии от берега у меня никакого желания не возникло, поэтому, проводя плывущую параллельно берегу бригантину тоскливым взглядом, я глубоко вздохнул и рванулся ему вдогонку.
– Эй, вы… меня подождите, пожалуйста! – Полупридушенный юношеский голос, раздавшийся со стороны уходящего корабля, заставил меня снизить скорость и повернуться. Как оказалось, за нами плыл спасенный командой «Сирены» юноша. Удивленно хмыкнув, я дождался явно не дружащего с головой «утопленника» и снова поплыл за порядком оторвавшимся от нас Мерионом…
– Вы куда? – прохрипел плывущий рядом парень.
– Да жарковато что-то стало! – буркнул я. – Решили ополоснуться… А тебе-то что на корабле не сиделось?
– Да мне на остров надо… – исподлобья зыркнув на меня, объяснил он. – Кстати, тут есть течение… Правда, оно проходит вон там, подальше… Я сам в него попал, и, если бы не ваши матросы, меня бы пронесло мимо острова… А так, я думаю, нас вынесет как раз к мысу, который похож на клык…
Наша содержательная беседа, то и дело прерываемая фырканьем, бульканьем и плеском, вдруг прервалась – сзади вдруг раздался страшный треск, и корабль, еще мгновение назад летящий под всеми парусами, вдруг разломился пополам! Глядя на летящие во все стороны обломки того, что еще совсем недавно было почти новой бригантиной, я забыл, что надо грести, и, нахлебавшись воды, чуть не утонул…
– Я так и думал… – схватив меня за шкирку, словно щенка, у которого еще не открылись глазки, пробурчал Мерион, непонятно как оказавшийся рядом со мной. Потом он пару раз здорово врезал мне по спине, отчего мой кашель тут же прошел, швырнул меня в направлении острова и приказал:
– Шевели поршнями. Мне эта хрень что-то здорово разонравилась…

Течения, обещанного парнем, по пути к берегу как-то не ощущалось, но дно ударило в ноги раньше, чем я окончательно выдохся. Впрочем, Мерион, плывущий рядом, думаю, не дал бы мне утонуть – он, в отличие от меня, плавал, как утка. Если, конечно, бывают утки таких размеров. Выбравшись на узкую песчаную косу, через которую то и дело перекатывались здоровенные волны, спешащие куда-то за горизонт, он за руку поволок меня к близкому берегу, тревожно глядя в сторону темнеющего справа от нас леса. Спотыкаясь на каждом шагу, я пытался восстановить сбитое за время плавания дыхание и, выбравшись на берег, выдернул свою руку из его покрытой мозолями клешни. Дед не стал ее удерживать, а только еще прибавил шаг. До опушки леса мы домчались, словно спасаясь бегством от неведомого врага, но стоило Хмурому ворваться в полумрак леса, как Наставник остановился, посмотрел на спешащего за нами парня и, тяжело вздохнув, произнес:
– Парень! Ты оказался не в то время и не в том месте… Скоро тут будет жарко… Мой совет – видишь вон там ущелье? Дуй туда и пережди там пару дней. А потом уже поступай по обстоятельствам. А к центру острова я бы на твоем месте не совался – ничего там хорошего нет. И не будет… Я все сказал… Пока…
– Мне надо к Академии… – набычившись, ответил ему юноша. – И чем быстрее – тем лучше…
– Академия сейчас не лучшее место в мире… – хмыкнул Мерион. – Дьявола видел? Точно такие же сейчас ломятся именно к ней… И не для того, чтобы вручить подарки…
– Так вы же его зарубили быстрее, чем я успел испугаться! – пожал плечами «утопленник».
– Мне просто повезло… А он был не готов… Тут все будет намного хуже… Так что послушай меня и спрячься подальше, ладно?
– Н-нет… Пожалуй, я с вами… Если, конечно, можно…
– Пока – да… – вздохнул Длинные Руки и, подумав, добавил: – Выжмите одежду. Мэнир, протри оружие. Пока дойдем до долины – все должно просохнуть. И… без команды не болтать, не шевелиться и даже не дышать. Ясно?
Я молча кивнул и начал раздеваться – передвигаться по лесу в мокрой насквозь одежде и вправду было не особенно удобно…

Идти за Наставником, крадущимся по лесу, словно охотящийся тигр, было безумно интересно – я пытался, как он, ставить стопу, идти след в след, однако все мои старания были напрасны – он двигался бесшумно, а я – нет. Правда, «утопленник» двигался намного более неуклюже, но у него-то не было таких учителей, как у меня, поэтому ему это было простительно. Через добрых полчаса движения в гору мне наконец показалось, что я начал понимать принцип передвижения Мериона, и в этот момент где-то впереди и слева страшно загромыхало и забухало! Я аж присел на месте – было ощущение, что где-то там, за отрогом невидимой за густыми ветвями горы, ломается что-то огромное-преогромное. Чуть позже к грохоту добавились неприятное посвистывание и лязг. Длинные Руки, постояв на месте пару минут, нахмурился, еле слышно пробормотал что-то себе под нос, смешно пошевелил бровями и… продолжил движение вперед! Разве что немного забирая левее и выше. Я на всякий случай схватился было за меч, но, наткнувшись на насмешливый взгляд Наставника, поспешно убрал руки от рукояти, решив, что дотронусь до него только после того, как прикажет Наставник. А он, как ни странно, даже и не думал прикасаться к своим клинкам – ломился вперед, как медведь на подранившего его охотника. Хмурый, первое время прислушивавшийся к страшным звукам впереди, двигался рядом с ним так, будто бы всю жизнь провел среди подобного шума! Впрочем, характер этого пса я успел изучить досконально – спокойный до безобразия, он превращался в чудовище только в самые опасные моменты…
Лес закончился внезапно. Замерев на краю обрыва, с которого открывался прекрасный вид на небольшую долину, я не поверил своим глазам – маленький городок на берегу уютной и когда-то наверняка весьма симпатичной бухты был похож на развалины Байона – та же гарь, те же пылающие огнем развалины и тот же кислый запах в воздухе! Ошалело глядя на огненные полосы, возникающие в лесу неподалеку от бухты и расцветающие огненными цветками возле стен мрачного здания, расположенного неподалеку от городка, но, как ни странно, почти не задетого всеобщим разрушением, я вдруг понял, что все, происходящее внизу, – далеко не так безобидно, как кажется с высоты.
– Мамочка… – прошептало рядом со мной. – Академия… город… что с ними стало?!
– Дьяволы, сынок, – не поворачиваясь к найденышу, буркнул Мерион. – Самая большая война на Ронтаре…
– А-а-а… там, в Академии, есть кто живой? – испуганно спросил парень, покрывшийся мертвенной бледностью.
– Угу. Есть. Только вот надолго ли?
– Мне надо на помощь! Внутрь! – дернулся было вперед парнишка и тут же замер, обожженный холодным взглядом Наставника.
– Стоять! Ты там и минуты не выживешь! И не поможешь никому и ничем! Падай в траву и жди команды…
Мгновенно осунувшийся найденыш сполз по стволу кривого, но довольно-таки высокого дерева на землю, закрыл лицо руками и замер. Отведя взгляд от отчаявшегося парня, я снова посмотрел вниз – там творилось что-то невероятное: маленькие огненные точки, одновременно вылетевшие из разных точек леса, совершая безумные выкрутасы в задымленном воздухе, вдруг метнулись к зданию Академии и… исчезли внутри…

Глава 47
Вовка Глаз

В отличие от большинства своих друзей детства, я никогда не мечтал стать космонавтом. Ни в школьные годы, ни когда вырос. Может быть, потому что однажды сравнил расстояние от Земли до Луны с высотой орбиты, на которой моталось большинство рукотворных спутников, и офигел. Сидеть в консервной банке, чиркая задницей по верхнему краю атмосферы, и гордо называть себя покорителем космоса мне лично было бы в падлу. Да и межпланетные перелеты, описываемые в литературе, меня тоже не прельщали – бесконечное ожидание короткого мига приземления мне лично совершенно не улыбалось. А космические сражения, в которых противоборствующие стороны шмаляли друг в друга ракетами, лазерами и всякими там полями, мне казались верхом идиотизма – будь у меня желание видеть своего врага только в прицеле, я бы пошел служить, скажем, в ракетчики. Поэтому весь перелет до Глаза Ночи и обратно я чувствовал себя Белкой и Стрелкой в одном лице, разве что без датчиков на заднице и на остальных, не менее интересующих ученых местах. Отсутствие возможности как-то влиять на ситуацию, полная слепота и глухота в доставшем до смерти корвете, дурацкая пленка на лице, из-за которой нельзя было ни поесть, ни попить, ни, блин, жену поцеловать! Хотя, судя по взглядам, которые бросала на меня Беата с момента начала допроса пленной локкры, надеяться на поцелуй в этой пятилетке мне явно не стоило. Зато вместо дурацкого ожидания момента, когда атакующая собственный корабль пехота локкров взорвет эту лоханку к чертовой матери, мы с относительным комфортом летели к Ронтару. Ну да, идея простимулировать первого пилота, или кем он там являлся, и навигаторшу, оказавшуюся весьма упертой особой, принадлежала мне. И способы, которыми я этого добился, были… ну несколько грубоваты. Зато мы получили результат! Ценой пары отрезанных пальцев и нескольких минут на грани болевого шока пилот стал на редкость понятливым и послушным. Ну а дамочку пришлось прищучить посерьезнее. Но, как ни странно, сломить до конца мне ее не удалось – помешала эта чертова женская солидарность напополам с ревностью. В общем, локкра нам помогала, но… спускать с нее глаз не стоило ни на секунду. А Беспалый, «работать» с которым мне почему-то никто не мешал, стал заглядывать в глаза и всячески пытался предвосхитить наши желания. Жалко только, последние минут сорок перед стартом с Глаза Ночи он провалялся без сознания – тогда бы мы не оставили этих на редкость шустрых пехотинцев в джунглях, а попытались бы их уничтожить, используя бортовое вооружение корабля. Впрочем, выбитая из обоих пленных информация о том, что один истребитель с десятью пехотинцами и пилотом уже целые сутки как куролесит на Ронтаре, заставила Олега максимально ускорить взлет. И мои подозрения насчет того, что эти, оставшиеся недобитыми гнусы еще попортят нам немало крови, я решил оставить при себе…
В общем, добрую половину перелета я провел в рубке, пытаясь разобраться с системой управления вооружения корвета, но, поняв, что с моим знанием локкрского языка канонир из меня не выйдет, ограничился тем, что заставил Беспалого показать, в какой последовательности активируется система автоматической защиты. И как заставлять компьютер этого летающего корыта отслеживать и атаковать одиночные цели типа их же собственного пехотинца. А часа за четыре до момента выхода на орбиту Ронтара я сообразил, что надо бы отключить наверняка имеющуюся у них систему опознавания – «свой-чужой». И, проявляя чудеса изобретательности, мастерское знание пантомимы и языка жестов, заставил-таки этого чудика перепрограммировать компьютер. Проверить результат оказалось несложно – десяти минут, которые корвет проболтался на какой-то там орбите, мне вполне хватило, чтобы выкинуть один из скафандров через шлюз наружу и расстрелять его из какой-то мегапушки. Пилот, наблюдающий за моими действиями из кресла перед своим пультом, облегченно утер со лба пот – мое обещание выкинуть его из корабля наружу в том случае, если я не добьюсь желаемого результата, оказалось весьма убедительным.
А вот Олегу приходилось гораздо сложнее – хитрая, как сто китайцев, локкра тупила на каждом шагу. Вообще, если бы не мое присутствие в рубке, она не нашла бы Ронтар, не сообразила бы, что мы требуем подкинуть нас именно сюда, у нее сломался бы курсовой компьютер и вообще хрен бы мы куда взлетели. А с моей помощью она все-таки выполняла наши требования. Но сам процесс объяснения каждого термина лег на Коренева. Или Коррина, как звучала его фамилия на Элионе. Обложившись блокнотами и пишущими инструментами локкров, кстати, весьма похожими на земные световые указки, только выжигающие на подобии писчей бумаги четкий черный след, Олег непрерывно что-то рисовал, записывал, периодически тыкая тетку носом в уже обсужденные понятия. Маша и Беата, тоже не покидающие рубку, в основном бурчали по поводу нашей жестокости, хотя, если спросить меня, гуманнее, чем мы, обходиться с такими падлами было просто нельзя. Где шарахались остальные, я не знал – было не до того…
К Ронтару подошли с ночной стороны. Для разнообразия поглазев на обзорный экран, где, приглушенный светофильтрами, тускло светился полумесяц освещенной части планеты, я с интересом уставился на рисунок континентов, выполненный руками криворукого художника Олега, на котором он схематически изобразил положение острова Черной Скалы, куда, собственно, и надо было посадить корабль. Рисунок выглядел чудовищно. Однако на мое заявление, что у техники Олега были подражатели среди кроманьонцев и неандертальцев, я получил весьма распространенный ответ, щедро усыпанный отглагольными прилагательными сексуального характера, и просьбу разбежаться по Дорогомиловке и с разгону долбануться головой об МИД. Подискутировать по этому поводу мне не удалось из-за угрозы Маши меня придушить ее же «собственными руками». Быстро сообразив, что в принципе руки могут оказаться не только ее, а, скажем, ее благоверного, я благоразумно заткнулся. Вернее, докопался до сидящей неподалеку Беаты. И таки схлопотал. Правда, обошлось легким подзатыльником, но оставаться среди людей, абсолютно не обладающих чувством юмора, мне тут же расхотелось. Однако свалить к бездельнику Угги мне не разрешили – мое «развратное величество» очень уж хорошо способствовало послушанию навигаторши.
Приземление получилось очень даже ничего. Правда, на обзорном экране вместо острова Черной скалы я увидел какой-то другой!
– Ты что, охренел? – выслушав мой вопрос по этому поводу, поинтересовался Олег. – Покопайся в своей бестолковке. Там есть хоть какой-нибудь способ связаться с Академией с этого корыта? Во-во! И мне такого не записали! А получить в пузо пару ракет или залп еще какой-нибудь хрени мне что-то очень не хочется!
Покопавшись для порядка в той информации, которую нам закинул на подкорку Джо перед вылетом на Глаз Ночи, я и вправду ничего нужного не нарыл. Поэтому, вздохнув, начал напрягать извилины, пытаясь понять, как же умудриться и рыбку съесть, и… запить ее белым вином. В смысле добраться до Академии, и побыстрее, причем не нарвавшись на истребитель локкров и на «оружие возмездия» защитников острова Черной скалы. Однако мой процессор тупил не по-детски: ничего путного я предложить не смог. А вот Маша, немного подумав, озадачила нашего штатного переводчика с локкрского довольно простым вопросом:
– Спроси эту обезьяну, видит ли она на радаре или еще каком приборе их истребитель.
Олег, вздохнув, снова взялся за «перо». А через пару минут ожило бортовое «радио» – многоголосый гам, раздавшийся под потолком, заставил меня взяться за меч и нехорошо посмотреть в сторону сразу побледневшей локкры. К моему удивлению, орать что-нибудь героическое своим соплеменникам она не стала, а вместо этого, вздохнув, взяла «перо», набросала на бумаге контур истребителя и перечеркнула его крест-накрест…
– Однако! – восхитился Олежка. – Если я ее правильно понимаю, то Джо и его компания каким-то образом умудрились сбить их истребитель? Это радует!
– Ну раз в эфире столько голосов, то их система спасения наверняка катапультировала весь экипаж, – буркнул я. – А огневой мощи у них достаточно, чтобы сровнять с землей не только здание Академии, но и пару десятков местных городов. Че делать будем?
– Ну проплыть полторы сотни километров до Черной скалы можно на их планетарном танке. Но тогда придется разделиться – кто-то должен будет остаться охранять корвет.
– Кстати, а что если пехотинцы локкров сейчас находятся около Академии? – поинтересовалась Маша. – Тогда танк, иод завязку загруженный мясом, они с кайфом разнесут в пух и прах… Нас, конечно, катапультирует, но без навыка обращения с их скафандрами вряд ли это как-нибудь нам поможет… А без них падать с большой высоты будет несколько больновато…
– Вам, женщинам, хорошо… – сделав серьезное лицо, сказал я. – Приземляться мягче… Вон какие задницы отрастили…
– Хвостик! Можно я его убью? – нахмурившись, спросила Маша у Беаты и, не дожидаясь ответа, направилась ко мне, сжав маленькие, но на редкость острые кулачки.
– Только после меня… – Моя дражайшая супруга, не тратя время на то, чтобы до меня добраться, бросила в меня метательный нож, увернуться от которого мне удалось с большим трудом. Зато от рукояти второго, летящего следом, уйти не удалось – она с треском соприкоснулась с моим лбом и высекла из него кучу искр. Или мне это показалось? Трудно сказать, потому что здраво рассуждать я временно оказался не в состоянии, – оказавшись на полу под грузом двух женских тел, я еле успевал отбиваться от половины ударов…
– Может, хватит? – коротко рявкнул Олег, спасая меня от гнева разъяренных девиц. – Вы без шуток хоть час прожить в состоянии?
– А что он издевается? – хором взвыли девушки, без особого энтузиазма прекратив отвешивать мне тумаки.
– Блин, нашли время… Что делать будем? Думайте!
– Может, заставить эту красотку включить радио и попробовать поорать во всех диапазонах – вдруг Джо расконсервировал оборудование Академии?
– А это тебе за «красотку». – Тяжелая рука моей супруги отвесила мне такой подзатыльник, что я всерьез задумался о возможности заработать тяжелое сотрясение мозга.
– Пожалуй, шанс есть. И мы ничего не теряем – вряд ли локкры не доперли, что их корвет захвачен… – пробормотал Коренев. – Как бы ей это все объяснить? Ладно, попробую… А вы, чем страдать херней, занялись бы чем-нибудь полезным!
– Например? – поинтересовался я, потирая вспухающую на лбу шишку.
– Да хоть с управлением танка разберись! – зарычал он.
– Не вопрос… – пожав плечами, обиделся я. – Только вот оттащи эту курицу от пульта. А то как бы чего не накуролесила, пока меня нет…

Место механика-водителя планетарного танка отличалось от такого же места, скажем, в БМП, как пингвин от страуса, – две боевые машины со сходными функциями, а оформление разное. Единственное, что мне безусловно понравилось в изделии локкров, – это удобное кресло, рухнув в которое я почувствовал жуткое разочарование от отсутствия передо мной телевизора и десятка банок с пивом. Правда, матово блестящая поверхность передо мной оказалась экраном, на который выводилось изображение с доброго десятка камер, но вот посмотреть по нему какую-нибудь веселую киношку было, к моему искреннему сожалению, невозможно. Рычагов управления или, на худой конец, руля я не нашел. Как и педалей. Вместо них на подлокотниках кресла были расположены две вращающиеся полусферы с добрым десятком выпуклостей разной формы и размеров, весьма удобно ложащиеся под пальцы. Беспалый, расположившийся в кресле слева от меня, скорчил уморительную морду и жестами попросил разрешения завести эту таратайку. Для этого ему пришлось прикладывать руку к консоли и ждать подтверждения прав доступа. Немного подумав, я решил, что быть бесправным на собственном корабле мне как-то не очень нравится, я потребовал дать полный доступ и мне. В результате десятиминутного кривляния перед честно пытающимся сохранить оставшиеся пальцы пилотом я все-таки умудрился растолковать ему поставленную перед ним задачу, и вскоре танк с удовольствием откликался на мои прикосновения – заводился, активировал и деактивировал систему ПРО, радары и тому подобную дребедень. А потом я начал разбираться с каждым прибором по отдельности… Вскоре оказалось, что для управления всем хозяйством танка достаточно одного человека. Правда, обладающего соответствующими навыками и опытом. Лично у меня получалось либо контролировать движение, либо делать что-нибудь еще. Хорошо еще, что в трюме не было второго танка – я смог попробовать подвигаться в разных направлениях и даже полетать – как я понял, танк был способен подниматься над поверхностью метров на десять-двенадцать. Правда, до потолка в трюме было чуть больше пяти, но, по крайней мере, попробовать и этот режим мне удалось. А потом оказалось, что на экран можно вывести телеметрию со шлемов каждого из скафандров корабля, и я, наткнувшись на изображение, передаваемое с камер тех десяти локкров, которые орудовали на Ронтаре, заорал благим матом – эти уроды вели бой прямо в коридорах Академии!

Глава 48
Эрик

С отключением центрального сервера в шлеме скафандра началась дикая какофония – по-моему, загомонили все три с лишним десятка человек, которые были подключены к системе. С трудом заставив всех заткнуться, я приказал занять свои места и открывать рот только в случае появления врага. Сразу стало тише – раздавались лишь отдельные вскрики, комментирующие появление с того или иного направления атакующих здание пехотинцев. В своем скафандре я чувствовал себя земным зверем бегемотом – тело, не привыкшее к его габаритам, то и дело цеплялось за стены то плечами, то реактивным двигателем, то ракетной установкой. Кроме того, так и подмывало выкинуть штурмовую винтовку, которую я держал в руке, и схватиться за мечи, кое-как присобаченные к скафандру, – ну не привык я к ней, и все тут! А когда в шлеме раздался истошный крик то ли тяжело раненного, то ли убитого Серсора, я поймал себя на мысли, что незаметно для себя уже (!) выхватил меч свободной левой рукой… Заставив себя убрать клинок в ножны, я оглянулся на занявшую позицию напротив меня Оливию и криво ухмыльнулся – моя девочка, сжимая в руках меч, замерла в полной готовности к бою…
– Мечи убрать! – рявкнул я в общий канал. – Приготовиться!
Короткие смешки, раздавшиеся мне в ответ, подтвердили мои предположения – видимо, винтовки побросала основная масса элионцев.
Потянувшись губами к мягкой трубочке с витаминным коктейлем, я успел сделать пару глотков, как ожил экран тактического компьютера – на бронестекле появилась схема помещений Академии с россыпями зеленых и красных точек. Троекратное преимущество в количестве, увы, оказалось не таким уж и важным – восемь красных точек весьма уверенно двигались по зданию и медленно, но неуклонно сокращали количество зеленых. Еще две красные метки с огромной скоростью двигались от Академии в сторону моря. Быстренько изменив масштаб карты, я чуть не взвыл в голос – километрах в ста пятидесяти по направлению движения локкров мигала еще одна! Причем, судя по размерам, там находилось что-то крупное, наверное, какая-нибудь боевая машина. Тяжело вздохнув, я вернул карту в нормальное разрешение и сосредоточился на происходящем в здании…
Локкры не рисковали – двигаясь по коридорам, они использовали тактику, о которой нам рассказывал Джо, – каждое помещение, в котором могли быть защитники, издалека расстреливалось противопехотными ракетами, а через долю секунды после последнего взрыва в него влетата боевая двойка и добивала тех, кто еще мог дышать и, тем более, сопротивляться. Судя по вполне осмысленным передвижениям врага, их система обнаружения работала не хуже нашей – каждая двойка работала по вполне определенным позициям защитников Академии. И со стопроцентной эффективностью – за четырнадцать минут боя внутри здания с экрана исчезли уже семь зеленых меток! А еще через пару минут грохнуло неподалеку от нас…
Затравленно оглядев спальню Ольгерда и Маши, в которой и располагалась моя позиция, я на миг задержал взгляд на мигающем от близких разрывов плафоне освещения и, поймав за хвост промелькнувшую было мимо мысль, выстрелил ракетой в потолок и рявкнул во весь голос:
– Оливия, ко мне!
Мгновенно среагировавшая на команду девушка оказалась рядом буквально через секунду. Обхватив ее двумя руками, я выстрелил в потолок и, дождавшись, пока обломки перекрытия рухнут на пол, метнулся точно под здоровенную дыру, пробитую в потолке. И тут же жестом приказал моей девочке покрепче держаться за меня. Дождавшись, когда метки приближающейся к нам пары локкров замрут в удобной для залпа по комнатке позиции, я ускорился до предела и в момент старта их ракет рванулся вверх. Привычно растянувшееся время дало возможность совершить невозможное – в верхней точке траектории я успел совершить кульбит, дать короткий импульс двигателем и сместиться в сторону от дыры за долю секунды до  серии взрывов под нами. Еще два импульса – и наши сцепленные тела оказались в залитой пламенем спальне прямо над  влетающими в нее локкрами! На лету сбросив захват Оливии, я немного изменил траекторию полета, чтобы жену не зацепило реактивной струей стартующих с плеча ракет, и с диким удовлетворением всадил по паре в тушки не успевших среагировать на наше появление солдат…
Одного разорвало сразу, а вот во второго я умудрился промахнуться. Зато в него попала жена – короткая очередь из штурмовой винтовки напрочь снесла с его скафандра шлем, и, выходя из состояния джуше,  я успел увидеть первые струйки крови, вырвавшиеся из разорванных артерий… Потом мою голову потряс страшный удар, и я чуть было не заорал от страха, решив, что в меня попали…
– Ты гений! – Вопль Оливии, орущей в персональном канале, заставил меня расслабиться. – Прикинь, это я пыталась тебя расцеловать… А тут сервомоторы и еще джуше…  Шлемами столкнулись…
Увы, придуманная мною тактика сработала всего лишь еще один раз. И то не совсем удачно – Мотт и Лейде удалось уничтожить лишь одного из пары локкров, атаковавших их позицию. Второй солдат каким-то чудом успел уйти из-под обстрела и уже из коридора всадил в их комнату добрый десяток ракет. Мотт, успевшую нырнуть в пролом в полу, – контузило. А вот супруге Нейлона уйти не удалось…
Следующие минут двадцать пятерка оставшихся в живых локкров громила здание. Пробивая перекрытия и стены, они носились по всем этажам, создавая простор для маневра. Следя за их перемещениями на экране, я судорожно пытался придумать что-нибудь эдакое, но, увы, светлых идей мне в голову больше не приходило…
Одна из красных меток погасла совершенно неожиданно – локкр, по моим прикидкам, находился практически за стенами Академии. Около площадки, откуда стартовал челнок Дианы. Торжествующий рев Седого и сменивший его надсадный кашель прояснили ситуацию – воин, которого посчитал погибшим даже центральный сервер, видимо, пришел в себя. И очень удачно для нас – если не считать той двойки, что летела демоны знают куда, нам противостояло всего четыре человека… Вернее, локкра…
Правда, и защитников стало существенно меньше – пересчитав метки, я чуть не схватился за голову: если верить компьютеру, то в живых нас осталось всего девятнадцать… Из тридцати четырех… Плюс экипаж «Стремительного», за вычетом погибшей в челноке Дианы, засевший в подземном бункере Академии и пытающийся что-нибудь сделать с системой наведения, связи и тому подобными прибамбасами скафандров врага…
Локкры рванулись в очередную атаку буквально через пару минут. Но… тут же остановились! И буквально через пару секунд в шлеме раздался усталый, но довольный голос Джо:
– Их биосканеры подавлены. Тактический компьютер – тоже. У вас есть минут десять, чтобы их положить, – я практически уверен, что быстрее они систему не перегрузят… Видеть вас они могут только визуально… Так что если вы предельно ускоритесь, то шансы у вас есть… И неплохие…
Атака под предводительством Седого получилась сумбурной, но довольно результативной – на нападение одновременно с нескольких сторон локкры среагировать не успели. Два солдата, практически разорванные на куски выстрелами ракет и винтовок, превратились в кашу из мяса и стали буквально за пару секунд. А вторая пара, видимо, готовившаяся куда-то двинуться, успела врубить реактивные двигатели буквально за долю секунды до начала стрельбы. И, совершая противоракетные маневры, метнулась к опушке леса! Как ни странно, на открытом пространстве попасть в них оказалось не в пример сложнее – окутывающиеся облачками металлических блесток и вспышками шариков высокотемпературной плазмы, ставшие почти прозрачными, хаотически мечущиеся силуэты врага пропадали из прицелов раньше, чем мы успевали нажать на сенсоры активации оружия! Мало того, они еще умудрялись отстреливаться! И, к сожалению, удачно – две ракеты, разорвавшиеся в непосредственной близости от сгрудившихся над трупами поверженных врагов ребят, унесли жизни еще четверых… Единственный (!) удачный выстрел по врагу оторвал летящему вторым локкру правую руку… Но… не остановил его полета. Так что к моменту, когда Седой приказал нам рассыпаться и аккуратно двигаться к опушке, оба вражеских солдата уже затерялись среди деревьев…
Пользоваться скафандрами мы так и не научились – несмотря на предупреждающий писк тактического компьютера, скорости передвижения мы не сбавили. И сразу же за это поплатились – подорвавшись на поставленных минах, погибли Седой и кто-то из его ребят. Еще через пару минут вспышка чуть левее и впереди меня унесла жизни еще двоих… Приказав всем остановиться, я доложил обстановку Джо и получил приказ прекратить преследование и возвращаться…
До превращенного в руины здания Академии мы добирались почти шагом – словно взбесившийся компьютер скафандра сигнализировал о минах буквально на каждом шагу. Поэтому, добравшись до проломов в стенах, мы облегченно вздохнули и… загрустили – жалкая кучка из одиннадцати человек, бредущая по заваленному обломками центральному коридору Академии, мало напоминала тех бравых воинов, которые еще час назад готовились встретить грудью пусть страшного, но еще такого далекого врага. Шагая за Оливией, я вдруг осознал, что она осталась жива и здорова, и почувствовал такое облегчение, что еле сглотнул подступивший к горлу комок…
– Мотт! Бегом в медблок! – Голос Джо, ворвавшийся в шлем, заставил меня вздрогнуть. – Действие автомеда скоро закончится… У тебя крайне тяжелая контузия… Остальным занять позиции…
Потом Джо тяжело вздохнул, пробормотал что-то нечленораздельное и, громыхнув чем-то нам не видимым, добавил:
– Эрик! Принимай командование… Центральный сервер запустить в полном объеме не получается… Позиции распределишь сам… Я мало что в этом понимаю… Несмотря на весь объем полученной по этому вопросу информации… И-и-и… простите, ребята…

Глава 49
Беата

Сидя неподалеку от отчаянно жестикулирующего брата, объясняющего пленной что-то, по его мнению, очень важное, я мрачно думала о том, что мне, оказывается, порядком надоели приключения и ужасно хочется в Аниор. Или в Волчье Логово. Или куда угодно, лишь бы можно было пожить месяц-полтора в спокойствии. Без этих дурацких пленок на лице. Вдали от локкров и ронтарцев. В спокойствии и безделье. А еще лучше отправиться в отпуск. На Землю. Помотаться по магазинам, сходить в кино, покататься на аттракционах. Спать на нормальных кроватях. Мыться в ванне. Надевать совершенно сногсшибательное белье и одежду, в которой чувствуешь себя Женщиной. И… ежесекундно дергаться оттого, что безоружна…
Последняя мысль заставила меня улыбнуться: представить себя в мини-юбке, на высоких каблуках, на которых, кстати, я так и не научилась нормально передвигаться, в какой-нибудь маечке с глубоким вырезом и с мечами за спиной получилось неожиданно легко. И смешно. Повернувшись к Маше, я пихнула ее в бок кулаком и принялась было описывать ей причину своего веселья, как вдруг почувствовала, что где-то там, внизу, орет Вовка! Подскочив на месте, я выхватила мечи и, до предела ускорившись, метнулась в коридор. Ольгерд, почувствовавший эмоции друга одновременно со мной, уже несся впереди, волоча за собой не соображающую, что происходит, локкру. Если бы не опасность, поджидающая впереди, я бы расхохоталась – схваченную за воротник комбинезона женщину волочило по коридору, как тряпку, и на каждом повороте впечатывало в стены то лицом, то спиной, то боком. Однако ее мучения продлились недолго – увидев выходящего из кают-компании Риши, Ольгерд швырнул пленницу на пол, проорал: «Присмотри за ней!» и ускорился еще больше…
В трюме врагов не оказалось. Влетев в распахнутый десантный люк планетарного танка, мы, проскользнув между сиденьями поближе к матерящемуся Вовке, ошеломленно уставились на экран – в коридоре, показавшемся мне смутно знакомым, кипел бой! Огненные полосы, срывающиеся с плеча солдата, влетали в дверные проемы, потом изображение на миг затемнялось, видимо, чтобы не ослепить зрителей, потом локкр срывался с места, влетал в комнату и поливал огнем из штурмовой винтовки все, что могло двигаться. Иногда в поле его зрения возникал его напарник – упакованный в скафандр пехотинец, тоже не стоящий без дела…
– Где это они? – спросила я и вдруг сообразила, что знаю!
– В Академии, бля… – Дальнейшая тирада мужа была настолько образной и извращенной, что я почувствовала, что краснею.
– Сколько их? Потери есть? А у наших? – прервав его словоизлияния, зарычал Ольгерд.
– Беспалый говорит, что было одиннадцать. Но на мониторе десять активных. Еще один сигнал серый. Ранен либо убит. У наших все намного хуже. Эта пара… – дальше последовала очередная непечатная фраза, – только что положила двоих наших. Как котят…
– Кого? – серея лицом, спросил брат.
– Не знаю. Они тоже были в скафандрах. Да какая разница?
– А это что? – заметив, как на маленькой карте в углу основного экрана два огонька отделились от основной массы и двинулись куда-то в сторону, поинтересовалась я.
– Так… Ща разберемся! – Оскалившись, как волк, Щепкин повернулся к перепуганному вспышкой его бешенства локкру. – Ну-ка, падла, колись, че тут за хрень?
Глядя на загогулины, выписываемые на листе «бумаги» трясущимся мужчиной, я то и дело возвращалась взглядами к побоищу на экране. И ловила себя на мысли, что вот-вот взорвусь…
– Вроде бы два пехотинца движутся к корвету. Остальные восемь активных продолжают громить Академию. Риши, Ворон и Нейлон остаются тут. Нет. Не так. – Ольгерд, нахмурившись, потер ладонями лицо и, повернувшись к стоящему за ним Угги, приказал: – Вы все останетесь тут. Я, Беата, Глаз и этот хмырь локкр полетим на танке навстречу этой сладкой парочке. Если мы не вернемся… то поднимете корабль и посадите его около точки перехода на Элион. Думаю, Хранитель Эол что-нибудь придумает…
– Ты что, охренел? – Вовка, подскочив на месте, больно ударился головой о низко нависающий над головой потолок и, зашипев, выругался. – Ты должен остаться тут. И Беата – тоже. Я с хмырем, думаю, справимся.
– Я полечу!.. – зарычал Ольгерд.
– Хрен тебе по всей морде! А кто тут рулить будет, случись что с танком? Эта овца в сарафане?
– Ты это о ком? О Машке? – взбеленился брат, сжимая кулаки и переходя в боевой режим.
– О какой Машке, придурок? Эта падла локкра обхитрит ребят так, что они и квакнуть не успеют. Ты об этом подумал, Чапаев? Так что давай, вали из тачки, бронепоезд отходит через минуту… И открой пандус… А то отсюда он не опускается…
– Вовка прав! – вмешался в спор Угги. – Ольгерд, ты должен остаться тут…
– А я не останусь! Полечу с мужем… – буркнула я и, не дожидаясь согласия мужа, забросила мешающие мне мечи, все еще зажатые в руках, обратно в ножны. – И не спорь…
– Ураааааа!!! – прерывая возражения Глаза, дико завопил Угги.
Развернувшись к экрану, я увидела лишь темный экран и непонимающе уставилась на сияющего парня.
– Наши завалили этого локкра! Я видел! Он влетел в комнату, а там никого не оказалось! А потом сверху полыхнуло, и его шлем перестал работать!
– Ага! На карте на два огонька меньше! – ткнув пальцем в угол монитора, подтвердил Ольгерд. – Ну наконец-то. Ладно, я согласен. Остаюсь. Только перед тем, как вылететь, наладь связь с рубкой. Угги, пошли. Надо еще наладить связь между танком и рубкой. И только пусть эта падла скажет, что не может. Порву, как Тузик грелку.

Легкий свист, раздавшийся из-под потолка сразу же, как закрылся десантный люк, заставил меня вздрогнуть и испуганно покоситься на мужа.
– Не бойся, милая. Так и должно быть. Машина предназначена для боя в атмосфере, не пригодной для дыхания локкров. Так что компьютер сейчас проверяет ее герметичность, потом вентилирует отсек и вот-вот доложит о том, что все в порядке…
И правда, на пульте перед Вовкой пробежала цепочка синих огоньков. Потом что-то буркнул локкр и тут же взвыл от боли – Глаз, выбравшись из кресла механика-водителя, схватил пленного за покалеченную руку и, нехорошо ухмыльнувшись, жестом приказал занять освободившееся кресло. Довольно короткая пантомима моего злобного супруга, видимо, была понята пленным весьма неплохо – буквально через пару минут глухо заворчали двигатели, танк словно подпрыгнул на месте, потом бронеплита перед нами вдруг стала прозрачной, и проявившийся прямо по курсу опущенный пандус вдруг прыгнул нам навстречу…
Несколько невысоких, но довольно массивных деревьев, за которыми начинался длинный каменистый склон, ведущий к морю, танк снес корпусом, словно они были не прочнее травинки. Потом, все ускоряя ход, пронесся над обломками камней, между которыми кое-где пробивались пучки пожухлой на солнце травы, и, приподнявшись над поверхностью метров на пять, полетел над волнами, покрытыми белыми барашками. Судя по тому, с какой скоростью приближался к нам островок, еще недавно казавшийся черной точкой на горизонте, танк двигался гораздо быстрее джипов, на которых мне удалось поездить на Земле. Разве что удовольствия от езды я не испытывала – нельзя было высунуться в окно, навстречу ветру, да и будь такая возможность, я бы навряд ли это сделала – не располагала ситуация. И настроение. Зато минуты через две в углу большого обзорного экрана появилось лицо брата, а потом я услышала и его голос:
– Ну что, бродяги, слышите меня?
– Угу… – буркнул Вовка. – У наших опять потери…
– Видел… – мрачно подтвердил Ольгерд. – Профессионалы, мать их за ногу… Нашим бы потренироваться подольше… Хотя… этим надо жить… Ладно, я на связи… Есть тут пара идеек… Надо проконсультироваться с локкрой…
– Оки… – Щепкин коротко кивнул и снова уставился на то, что происходило в Академии.
Минут через десять Ольгерд появился снова. И, судя по выражению его лица, с хорошей новостью:
– Так, система «свой-чужой» точно отключена. Можете спокойно пулять в этих двух уродов. Кстати, твой клиент не активировал систему защиты танка. Дай ему по шее… Справа от тебя серый тумблер с пиктограммой, похожей на английскую W, – нашел? Переведи его в среднее положение. Чуть выше и левее – четыре сенсора. Два правых надо нажать. И пристегнись – думаю, что на противоракетных маневрах вас потрясет неслабо… Так, я сказал «дай по шее», а не «прикончи»… – добавил он, глядя, как Щепкин колошматит перепуганного до смерти локкра. – Солдаты в двенадцати километрах от вас. Через минуту вы зайдете в зону гарантированного поражения их ракетами… А вот вы, кажется, уже можете стрелять!
Танк мотнуло так резко, что если бы не совет Ольгерда, меня бы точно долбануло железякой, закрепленной рядом с моей головой, причем хорошо, если не насмерть. А так я только поморщилась от неприятного ощущения, с каким широкие ремни сдавили мне грудь. Через миг машину рвануло снова.
– Стреляют, суки… Пока уворачиваемся… – прокомментировал происходящее Глаз. – Так, где тут этот чертов сенсор? Н-на… Получите…
Танк задрожал мелкой дрожью, потом рванулся вперед, замер, опять рванулся, но уже влево, и вдруг здорово накренился…
– Однако… Чуть не попали… Ты, падла, учти! Если не завалим их, я тебя на куски порежу… – сопровождая свои угрозы недвусмысленными движениями выхваченного из ножен метательного клинка, пообещал Глаз и, видимо, оказался очень убедительным, так как локкр тут же начал тыкать пальцами в какие-то сенсоры, отчего танк просто заходил ходуном…
– Охренеть! Он что у вас, весь боезапас разом расстреливает? – глядя куда-то в сторону, поинтересовался Ольгерд. – У меня на экране творится что-то несусветное! А… Он стреляет по площади! Гляди-ка! Накрыл километра четыре квадратных! Ого! Одного достал! Блин… нет… Ееее! Дай ему конфетку! Одному точно каюк! О… второй пытается уйти… Бля…
– Не спи, падла! – заорал Вовка, отвешивая локкру подзатыльник и тыкая пальцем в метку на экране. – Мочи его!
Полупрозрачный, непрерывно и хаотическим образом мечущийся силуэт солдата, приближенный камерами танка, ежесекундно окутывался какими-то блестками, огоньками и тому подобной праздничной мишурой, но против огневой мощи этого оказалось недостаточно – огненный ад, разверзшийся над морем, поглотил маленькую фигурку минуты через три после гибели его товарища. Однако локкр и не подумал прекращать стрельбу! Как оказалось, не зря – силуэт был миражем. Или чем-то вроде – несмотря на плотность огня, достать его хозяина не удавалось достаточно долго. Зато его выстрелы оказались весьма результативными – четыре попадания в танк хотя и не отправили нас на корм рыбам, но смогли доставить нам немало неприятных ощущений – у всех нас троих из ушей и носа текли струйки крови, а у меня еще и жутко гудело в голове…
– Все, есть! – проследив, как гаснет метка на радаре, и любуясь опадающим фонтаном на месте гибели пехотинца, облегченно вздохнул Щепкин и, отстегнув ремни, потянулся. Локкр, словно ожидающий этого момента, резко дернул танк назад, и Щепкин, уже не удерживаемый ремнями, с размаху врезался лицом в пульт с таким треском, что мне показалось, что у него должна была расколоться голова…
Нож скользнул в руку еще до того, как я ускорилась до предела, – одним движением освободившись от ремней и рванувшись вперед, к креслу пытающегося дотянуться до какой-то клавиши пленного, я услышала за спиной глухой хлопок и краем глаза заметила, как над моим креслом распахивается и тут же закрывается прямоугольное отверстие в потолке. «Вот скотина!» – мысленно выругалась я и, продолжая движение, коснулась клинком уха солдата. Мгновением позже окровавленный кусок мяса возник перед лицом локкра, а мой нож уперся ему в глаз:
– Слышь, паскуда, если с Глазом что-нибудь случилось, то тебе хана… Ручонки подними! Ну, резче!
Однако локкр и не подумал повиноваться! Только отрубив ему нос, я вдруг сообразила, что двигаюсь и говорю слишком быстро для того, чтобы он среагировал и успел остановиться. Замедлившись, я чуть не оглохла от истошного вопля увидевшего части собственного тела солдата и, увидев, что он потерял сознание от страха, занялась потерявшим сознание мужем…
Осмотрев его залитое кровью лицо и ощупав грудную клетку, я схватилась за голову – оказалось, что у него сломаны челюсть, нос, правая ключица и вывихнуто плечо. Ну и наверняка тяжелое сотрясение мозга. Чувствуя, что вот-вот перестану себя контролировать и прирежу пленного, я дрожащими от бешенства руками аккуратно перенесла мужа на пол десантного отсека, подложила ему под голову снятую с себя куртку и вернулась к локкру…
– К кораблю, сука! – врезав ему по обрубку носа и мигом приводя в сознание, зарычала я. – Быстро!
Потом вообразила, что резкие рывки могут повредить Щепкину, и жестами показала, что мне от него надо. Мигом все сообразивший гаденыш, захлебываясь кровью и слезами, развернул танк и, аккуратно прибавляя скорость, двинул его в направлении корвета. Отстегнув его ремни, я расположилась рядом и, то и дело покалывая его тушку окровавленным клинком, потребовала, чтобы он соединил меня с Ольгердом…

Глава 50
Ольгерд

Подстроиться под частоты локкров Джо удалось не сразу, и когда на экране появилось его лицо, я в первое мгновение его не узнал – за время, проведенное нами на Глазе Ночи, он словно постарел лет на десять-пятнадцать! Изможденное лицо, черные круги под глазами и потухший взгляд сделали из зрелого мужчины убитого жизнью старика. Мрачно глядя на меня с экрана, он криво улыбнулся и хрипло произнес:
– Даже не верится, что вам это удалось… Поднимайте корабль и сажайте его перед Академией… Перед ее развалинами… Все равно ее уже не восстановить… Только осторожнее – два солдата локкров скрываются где-то на острове… У вас все в порядке? Вернулись все? Нужна какая-нибудь помощь? В общем, рассказывай…
Я помрачнел, вспомнив о погибших ребятах, и отрицательно помотал головой.
– Трое погибли. Один ранен. Двое пленных. Одиннадцать локкрских пехотинцев живы и здоровы. И бродят по джунглям вокруг Комплекса на Глазе Ночи… А с кораблем нам просто повезло…
– У нас тут все гораздо хуже… Тех, кто остался жив, можно по пальцам пересчитать…
– Что с моим сыном? – побледнев, как полотно, прошептала стоящая за моей спиной Маша, а я с хрустом пальцев сжал кулаки и затаил дыхание.
– С детьми все нормально… – устало прикрыв глаза, сказал Джо, и я почувствовал, что снова могу дышать. – А вот со взрослыми… Погибли Ито, Алмеон, Лейда, Чарс… – Список оказался длинным… Даже чересчур… – Из экипажа «Стремительного» осталось только два человека. Дебора и я… Воспитанников Академии – немногим больше… Все то, чем мы жили эти годы, разрушено… И… Диана была моей женой… вместе с челноком… Не успела катапультироваться…
Сглотнув подступивший к горлу комок, Джо опустил взгляд куда-то под экран и, помолчав пару минут, горько усмехнулся:
– Ну и что мне теперь делать?
– У вас есть корабль… Летите домой… Вот добьем ту парочку, которая прячется в лесу… – шмыгнув носом, прошептала Маша. – Теперь не надо ждать прилета корабля или пытаться восстановить ваш…
Джо грустно посмотрел на мою супругу, потом на меня и кивнул:
– Да, пожалуй… Мне тут все будет напоминать о ней…
– Ольгерд! – Влетевший в рубку Угги, не обратив внимания на изображение на экране, плюхнулся в соседнее кресло. – Глазу оказали первую помощь. Танк загнали в трюм и закрепили. Локкр в шоке и ничего не соображает. А твоя сестра в бешенстве – вряд ли кто, кроме тебя, ее успокоит…
– Присмотри за пленной… Я – вниз! – вскочив с места, попросил я и в сопровождении Машки выбежал из помещения.
Беата была в бешенстве. Сидя на корточках около лежащего на полу мужа, она то и дело кидала на окровавленного локкра такие взгляды, что перепуганного насмерть мужчину начинало бить мелкой дрожью.
– В сознание не приходил? – приседая около Вовки, спросил я у сестры.
Она отрицательно мотнула головой. И снова зыркнула в сторону пленного пилота.
– Нейлон! Тащи его в рубку. Взлетаем. Не расстраивайся, Хвостик! – потрепав сестру по волосам, прошептал я. – В Академии в медблоке Вовку быстро поставят на ноги…
– Угу… А как долетим, я эту суку на куски порежу… – буркнула она. – И накормлю оставшимся ухом…
– Слышишь меня? Хвостик? Давай найдем место, где можно будет закрепить Глаза на время взлета и посадки… Перегрузки ему сейчас не особенно полезны…
Вникнув в то, что я сказал, сестра тут же вскочила на ноги, оглянулась и, не найдя подходящего места в трюме, рванула наверх, к жилым помещениям, оставив Щепкина на моем попечении…

Перелет до острова Черной Скалы занял больше полутора часов: трясущийся, как в лихорадке, локкр управлял корветом приблизительно так, как второклассник «взятым покататься» отцовским джипом. Корабль мотало в атмосфере, как щепку в горной речке, и на восьмой попытке приземлиться я наконец не выдержал. И позвал в рубку Хвостика. В ее присутствии локкр сначала впал в ступор, а потом часто-часто закивал головой, вцепился в джойстики управления, и буквально через десять минут добрая половина еще не разрушенных зданий возле порта превратилась в один огромный костер. Глядя на то, во что превратился и без того не переживший нападение локкров на Академию без потерь городок в результате нашей посадки, я не сдержался и отвесил криворукому пилоту такой подзатыльник, что его выбросило из кресла и впечатало лицом в пульт.
– Потерял сознание! – ощупав начинающую пропитываться кровью повязку на лице сползшего на пол локкра, буркнул Угги. – Чуть не пришиб…
– Да и хрен с ним… – Я пожал плечами, посмотрел на обзорный экран и на тактическую карту, нашел взглядом две точки, обозначающие оставшихся в живых пехотинцев и, подумав немного, приказал:
– Ворон, Угги! Отнесете Глаза в Академию. Риши и Беата – сопровождаете ребят… Эти двое – на дальнем от нас конце острова. Вряд ли они успеют вас перехватить по дороге… Я, Маша и Нейлон пока останемся на корабле… Кстати, Риши, эту дамочку прихватите с собой. Как бы она чего тут не натворила…
– И я – в Академию… Мне к сыну надо… – угрюмо посмотрев на меня, пробормотала Маша и, не дожидаясь моего решения, вышла в коридор…

Дождавшись, пока с пандуса спустится идущий замыкающим Риши, я вернулся к пульту управления, активировал механизм закрытия трюма и, еле дождавшись, пока автоматика закончит все предписанные процедуры и разблокирует двери, ведущие к остальным помещениям корвета, быстрым шагом направился в сторону рубки. Нейлон, дожидавшийся меня рядом с сидящим в углу связанным пилотом, развлекался тем, что с помощью сенсоров управления обзорными камерами корабля то приближал, то удалял изображение двигающихся по пожарищу ребят. Я уселся в облюбованное кресло, удостоверился, что локкрские пехотинцы все еще не сдвинулись с места, и, опустив спинку почти в горизонтальное положение, уставился на основной экран…
Городок смотрелся жутко. В радиусе метров ста от корабля все здания выгорели дотла. Чуть дальше – была жуткая мешанина из обугленного дерева, обломков камня и черепицы. Судя по темпу, который задавал идущий впереди маленькой колонны Риши, передвигаться по развалинам было достаточно тяжело. Отряд то и дело менял курс, обходя невидимые мне с такого расстояния препятствия. Ворон и Угги, несущие носилки с Вовкой, двигались слаженно, как один человек, и лишь иногда замирали на месте, задумываясь, как преодолеть сложный участок пути. Минут через десять они наконец выбрались на относительно чистое место и прибавили шагу. Приблизив изображение того места на опушке леса, где должна была начинаться дорожка, ведущая к Академии, я грустно осмотрел голые ветви деревьев и вздохнул – до приземления корвета и городок, и лес вокруг выглядели как пасхальная картинка с Земли. Рай, да и только…
– Ольгерд! Ребята вышли? – Появившийся на экране Джо устало потер кулаками глаза.
– Да… Сейчас вот подходят к началу Тенистой аллеи… С ними пленная – навигатор локкров. Встретьте ребят, пожалуйста…
– Да, конечно… Сейчас пошлю Эрика и Оливию… В каком состоянии корабль?
– До посадки был в отличном. Рухнули мы довольно-таки жестко. Пилот немного не в себе. Но вряд ли что-то сильно повредили… По крайней мере автоматика работает в том же режиме, что и до посадки… Никаких новых надписей передо мной не появилось…
– Это хорошо… – совершенно без души «порадовался» Джо. – Мы тут с Деборой подумали немного… С этими двумя локкрами, которые на острове, думаю, как-нибудь справимся… Потом займемся корветом – адаптируем под себя его системы управления и вооружения. Потом займемся теми локкрами, которые на Глазе Ночи. С ними проблем не будет – с орбиты планеты можно активировать систему самоуничтожения Комплекса, и тогда у них не будет ни одного шанса выжить. А потом мы полетим домой… Плохо, что все наши планы с подталкиванием Ронтара по пути цивилизованного развития пошли насмарку… Но находиться тут я больше не могу… Нет ни сил, ни желания… Все равно строительные роботы уничтожены и восстановить Академию мы не сможем… Я имею в виду не само здание, а высокотехнологичное оборудование и коммуникации. Разрушено слишком много… В общем, у меня вопрос ко всем вам… Вернее, предложение: не хотите полететь с нами? Вам тут будет скучно… Зная, что жизнь не такая, какой вы себе представляли еще год назад, вы взвоете со скуки уже через месяц… Хотя, откровенно говоря, я не представляю пока, какие перспективы у вас есть в наших мирах, но там есть люди, решающие и не такие проблемы… Ну что скажешь?
– Спасибо за предложение… Мы останемся… Нам надо возвращаться в деревню… Строить дома… Защищать страну от нормов… Рожать и растить детей… Спасибо, Джо…
– Аааааа! – на полуслове прервал меня дикий вопль Нейлона. – Локкры!
Кинув взгляд на основной монитор, я оторопел – на том месте, где еще минуту назад находился маленький отряд, движущийся к Академии, стояло черное облако пыли…
– Что там произошло? – завопил я, вскакивая на ноги и пытаясь максимально приблизить к себе изображение.
– Из вон тех зарослей стреляли… – убитым голосом пробормотал Нейлон. – Ребят с тропы как ветром сдуло…
– Остаешься здесь… – чувствуя, что меня захлестывает черное отчаяние, приказал я и метнулся в сторону трюма. – Закроешь за мной пандус!

Глава 51
Принц Голон

То, что творилось внизу, казалось плодом жуткого ночного кошмара – Академию сотрясали глухие удары, из оконных проемов то и дело вылетали клубы пыли, обломки камней, а отдельные части здания внезапно проседали, будто стены замка, построенного на песке. Глядя на эту безумную картину, принц чувствовал, что у него волосы встают дыбом, – представить себе силу, которую надо приложить, чтобы смять выстроенное из огромных каменных глыб строение, он не мог, как ни старался. А про фигурки морских дьяволов, со страшной скоростью влетевшие в окна Академии, думать не хотелось вообще – ураган огня, сметающий все со своего пути, в который превратилась каждая из этих фигур, казался юноше порождением Бездны. Закусив до крови губу, он с ужасом представлял, что творится внутри, и еле сдерживался, чтобы не завыть от безысходности и страха за Беату… К моменту, когда из Академии вылетели окутанные пламенем фигурки дьяволов и практически сразу исчезли в лесу, Голон был готов расплакаться от отчаяния или броситься вниз со скалы, чтобы не видеть всего происходящего…
– Так… Я, пожалуй, пройдусь и посмотрю, что там внизу… – внезапно подал голос молчавший весь бой старик. – Кажется, нападение отбито…
– Я тут не останусь… – пробурчал Голон и, вскочив на ноги, упрямо посмотрел на удивленно уставившегося на него воина. – Я же сказал – мне очень надо внутрь…
– Кто у тебя там, сынок? Отец? – внимательно посмотрев в глаза набычившегося юноши, заинтересовался воин.
– Нет! Любимая женщина! – вопреки своей воле вдруг выпалил Голон. – Я должен ей помочь! И не могу остаться в стороне. Не для того я бросил все, что мне было дорого, и проделал такой длинный путь, чтобы прятаться! Может быть, в этот самый момент ей требуется моя помощь, а я, как крыса, сижу в лесу и жду неизвестно чего…
– Мда. В принципе ты, наверное, прав. Только вот, насколько я знаю, женщин в Академию не берут.
– Не брали! – гордо выпятив грудь, заулыбался юноша. – А моя сама  заслужила такую честь… Победив на Турнире! Представляете себе? В парных боях!
Мэнир, сидящий на корточках рядом с принцем, ошалело посмотрел на Наставника и громко икнул.
– И как ее зовут, сынок? – жестом приказав мальчишке молчать, поинтересовался удивленный таким признанием воин.
– Беата Корн! – звонко ответил принц.
– А она знает о том, что она твоя? – почему-то хихикнув, спросил Мэнир, скалясь во все тридцать два зуба.
– Пока еще нет… – нахмурившись, признался Голон. – Но когда я ее спасу, то узнает…
– Что ж, твое дело, парниша… Мэнир! Ты остаешься тут, ладно? Ждешь сутки. Если я не вернусь – действуй по обстановке… Давай, малыш…
К удивлению принца, мальчишка и не подумал спорить – коротко кивнув, поудобнее устроился на краю обрыва и впился взглядом в здание Академии…
– Хмурый! Останешься с Мэниром! Понял?
Здоровенный пес угрюмо поглядел на старика, перевел тяжелый взгляд на меня, потом на Мэнира и расстроенно сел. Старик потрепал кобеля по лобастой голове и, кивнув Голону в сторону зарослей, сделал первый шаг…
Первое время воин двигался почти по прямой. Вниз по небольшому ущелью, густо поросшему кривым, но довольно густым лесом. А потом он вдруг ни с того ни с сего начал забирать правее. В какой-то момент принцу даже захотелось его остановить и объяснить, что Академия остается в стороне. Однако за мгновение до того, как юноша открыл рот, Мерион поднял руку и жестом приказал ему замереть на месте. Голон послушно остановился и… еле удержал на месте отваливающуюся от удивления челюсть: клинки старика, только что мирно покоившиеся в ножнах за спиной, вдруг оказались в его руках! Постояв несколько мгновений на месте, Длинные Руки, полуприкрыв глаза, прислушивался к чему-то, но потом, пожав широченными плечами, кивком приказал принцу следовать за ним.
Засапожный нож, единственное имеющееся у юноши оружие, он убирать не стал – только вытер мигом вспотевшие ладони о рубашку и поудобнее перехватил рукоять. А потом прибавил шаг, безуспешно стараясь двигаться так же бесшумно и легко, как и двигающийся впереди Мерион…
Момента, когда воин сорвался с места и исчез в зарослях впереди, Голон не уловил – просто, поняв, что его нет рядом, сорвался на бег. И уже потом сообразил, что  прошептал Мерион, перед тем как рвануться вперед! Имя! Его любимой Беаты!
Камень, от которого пыталась оттолкнуться правая нога, внезапно сдвинулся с места, и Голон, зашипев от боли в подвернутой ноге, плашмя рухнул на землю, больно ударившись плечом о валяющуюся перед ним здоровенную сухую ветку. И тут же зажмурился – впереди, прямо перед ним, внезапно полыхнуло и раздался звук, как две капли воды похожий на грохот, сопровождавший развал здания Академии! Стоя на четвереньках, принц перевел взгляд чуть правее и обмер: буквально в паре шагов от него, прижавшись плечом к дереву, стоял человек в сером, непохожем ни на что одеянии. С прижатым к плечу «веслом», как две капли воды похожим на то, которое было у морского дьявола на корабле! А перед ним, на виднеющейся в просветах между деревьями тропе бушевало пламя и метались охваченные огнем фигурки людей…
За мгновение до того, как принц возник у него за спиной, «дьявол» провернулся на месте и, сморщив прикрытое странной полумаской лицо, попытался было ударить юношу «веслом». Пропуская над головой оружие, Голон нанес удар ножом в горло и… промахнулся: противник оказался не так прост. Через мгновение пришлось полностью уйти в защиту – конечности воина мелькали с такой скоростью, что Голон еле успевал отбивать самые опасные удары. И не сразу понял, что у противника одна рука! А движение культей второй доставляет хозяину жуткую боль. Поэтому следующую атаку юноша провел именно в нее – полоснув клинком по прозрачной, похожей на застывшую воду массе, которой было покрыто предплечье противника, он с радостью почувствовал, что удар прошел: воин скривился от боли и на мгновение пошатнулся. Решив закрепить успех, парень еще раз полоснул по тому же месту ножом, рванулся вперед, к горлу противника, и вдруг почувствовал жгучую боль в груди. Стараясь удержаться и не потерять сознания от боли, принц из последних сил ударил дьявола ножом по локтевому сгибу и с ужасом понял, что клинок, еще мгновение назад сидящий в ладони, как влитой, выскальзывает между его пальцев… А потом голова в полумаске метнулась ему в лицо, и Голон потерял сознание…

Глава 52
Беата

Страшно болела голова. С трудом открыв глаза, я поморщилась от яркого света и сразу вспомнила все происшедшее! И взвыла в голос – как я могла так заболтаться?
– Что с тобой, милая? – Вовка, сидящий на полу около моей кровати, прикоснулся шершавой от мозолей, но такой теплой и родной ладонью к моему лицу, и я с облегчением поняла, что брежу – ну не мог он гореть, как факел, а значит, все, что я помню, – лишь только кошмар! И не более!
– Приснится же такое… – поцеловав его руку, пробормотала я. – Мне показалось, что ты пылал, как я не знаю что, а я ничего не могла сделать…
Щепкин грустно посмотрел на меня и, тяжело вздохнув, буркнул:
– Увы, это был не сон… И горел не я один… Если бы не Дед, то нас бы уже не было…
– Так, давай по порядку, ладно? Дед-то тут при чем?
– Как скажешь… – криво улыбнулся муж и, проведя пальцем по моему носу, тяжело вздохнул.
– Ой, а что с твоими волосами? – заметив, что его голова начисто лишена каких-либо следов шевелюры, поинтересовалась я и, подскочив на месте, села и свесила ноги с кровати.
– Сходил на эпиляцию, блин… Ты на свои посмотри!
Повертев головой в поисках зеркала, я вдруг ощутила, что на моей голове тоже чего-то не хватает… Проведя ладонью по макушке, я закусила губу – эпиляцию нам явно проводил один и тот же специалист…
– Ну как тебе причесон? – ехидно поинтересовался супруг. – Очень удобно в плане экономии шампуня… И времени – а то ты вечно часами вертишься перед зеркалом, пытаясь навернуть что-нибудь эдакое… А ты сейчас попробуй…
Ошарашенно пытаясь понять, когда это я тратила на причесывание больше двух минут, я не сразу сообразила, что он просто отвлекает меня от мыслей о произошедшем, и, подобрав отвалившуюся от возмущения челюсть, я прервала его словоизлияния:
– Рассказывай…
Слушая его рассказ, я чувствовала себя полной дурой – именно я была виновата в том, что локкры смогли подобраться так близко! Именно я могла, но не почувствовала их присутствие! Именно я заболтала Вовку и Угги своими дурацкими шутками…
– Когда из кустов начали стрелять, ты и Угги сбили с ног Риши и Машу, а меня так просто уронили на землю вместе с носилками, и, как мне кажется, если бы не ваша скорость, нас бы распылило на атомы… А так нас достали только из огнемета… Или как там эта хрень у них называется… Хорошо еще, что с нами была их навигатор, и они побоялись ее зацепить – иначе бы саданули чем-нибудь тяжелым или гранату кинули какую…
– А Дед при чем?
– Да ему в Аниоре приснился сон. Он рванул к Эолу и убедил его, что нужен тут… За то время, пока мы колбасились на Глазе Ночи, он успел побывать в Скальной Гряде, найти там выжившего в бою с нормами Мэнира, добраться до Черной Скалы и успеть к моменту начала атаки локкров… Короче, одного из них он зарубил сразу, а вот со вторым вышла заминка – локкра, которая не горела, в отличие от всех нас, к тому времени уже убила Риши и душила Машу… Ему пришлось сначала завалить ее… А во второго локкра вцепился какой-то приблудившийся к нему парнишка… И по его поводу я сейчас закачу тебе сцену ревности!
– Это почему? – не поняла я и, на всякий случай приложив ко лбу мужа ладонь, попыталась понять, нет ли у него температуры.
– Мерион сказал, что парнишка пробрался на остров, чтобы взять тебя в жены… Что, по мнению этого юного героя, после спасения тебя из лап злобных агрессоров ты должна была с радостью выйти за него замуж, дав мне, своему законному мужу, от ворот поворот!
– А что, молоденький мальчик, практически безгрешный, без твоих дурацких привычек и склочного характера… Ну-ка, тащите ко мне спасителя! – хмыкнула я и несколько раз щелкнула пальцами, словно подзывая официанта.
Однако моего веселья Вовка не поддержал. Грустно посмотрев куда-то в сторону, он глухо произнес:
– Мальчик не выжил. Из всего оружия у него был только маленький нож. Нам еще повезло, что локкр был ранен и пацан смог дотянуться ножом до культи этого скотского солдата. И начать ее терзать… своим перочинным ножичком, пока Наставник разбирался с навигаторшей, мать ее за ногу и наперекосяк… В общем, локкр его убил. Но к этому времени освободился Дед и воздал ему по заслугам. Потом прибежал Ольгерд. И они с Дедом кое-как сбили с нас пламя и смогли вовремя доволочь до Академии. Хорошо, что мед-блок не пострадал.
– А как тут все остальные?
– Плохо… – мрачно буркнул Вовка. – Локкры, падлы, воевать умеют…
– Кто? – хрипло спросила я, изо всех сил сжав кулаки.
– Лейды нет… Ворона не смогли откачать… Его принесли последним… Парнишку этого – тоже: локкр сломал ему грудину и несколько ребер. Одно пробило сердце… Проще сказать, кто еще жив…
– А как Самир?
– С ним, слава богу, все нормально… Мотт жива и здорова. Эрик и Оливия тоже… Кстати, они очень неплохо себя показали… А, есть еще новость… Хмурый нашелся…
– Где нашелся? – Я вдруг представила себе пса, добирающегося до острова Черной Скалы своим ходом, и недоверчиво посмотрела на мужа, пытаясь понять, не шутит ли он…
– Мерион привел. А вот Боно и его жены больше нет…
– А где остальные? – сглотнув подступивший к горлу комок, с трудом выдавила я и, оглянувшись по сторонам, начала искать свои вещи.
– Надень комбез. Твое шмотье сгорело… Ребята у Машки. Ей здорово досталось… Дебора сказала, что восстановление займет еще часа четыре… Черт, если бы ты знала, как я рад, что ты жива и здорова…
Задержав руку, тянущуюся к упаковке с новеньким комбезом, я вдруг почувствовала, что по моим щекам потекли слезинки, и, всхлипнув, сползла с кровати на пол, встала перед Вовкой на колени и уткнулась носом в его шею…

Глава 53
Профессор Глотов. Земля

Здорово тянуло поясницу. Покосившись в сторону окна, за полуоткрытой створкой которого горели огни ночного города, Григорий Михайлович поймал себя на мысли, что думает о сквозняке, и грустно улыбнулся дурацкой мысли. Город за окном был всего лишь изображением. Как, собственно, и само окно – здесь, на глубине пары десятков этажей, в подземном бункере такие излишества, как окна, и тем более открытые, не были предусмотрены изначально. Как и сквозняки. Абсолютно стерильный, охраняемый, как зеница ока, бункер где-то в Подмосковье создавал идеальные условия для работы. Но не давал главного – свободы. Здоровья. И еще уверенности в завтрашнем дне. Впрочем, с того момента, как за его спиной захлопнулась тяжелая дверь подземного гаража, Григорий Михайлович вообще старался не думать о том, что осталось там, за этими массивными стенами с вездесущими огоньками камер слежения, – не хотелось расстраиваться и впадать в депрессию. Благо способы, которыми из нее выводили, ему что-то не очень нравились. Гораздо приятнее было надеяться на то, что Большой Босс все-таки сдержит слово и по окончании работы, до которого осталось совсем немного, все-таки даст ему возможность провести остаток жизни на свободе. Пусть в маленьком, охраняемом поселке в Забайкалье, но на поверхности, вдвоем и с любимой дочерью, которую он не видел уже почти год…
Встав с кресла, профессор потянулся, помассировал затекшую поясницу, поморщился и попробовал заставить себя поприседать. Увы, ноги, отвыкшие от физических нагрузок, категорически не соглашались поднимать его порядком обрюзгшее от постоянного сидения тело. На втором повторении заболели колени. На пятом – сбилось дыхание. С отжиманиями оказалось еще хуже – трясущиеся с непривычки руки оторвали его тушу от пола всего раз. И то – с помощью коленей, упершихся в ковер. Упав лицом в мягкий длинный ворс, Григорий Михайлович грустно вздохнул и подумал, что эдак лет двадцать назад был твердо уверен в том, что отжаться раз двадцать сможет в любое время дня и ночи… И в любом возрасте… Увы, как он ошибался…
– Решили поспать, проф? – Ехидный голос начальника охраны лаборатории, как обычно, возникшего в комнате абсолютно бесшумно и в самый неподходящий момент, заставил профессора вздрогнуть. – Не рановато?
– Представьте себе, юноша, в самый раз… – Огрызнувшись, Григорий Михайлович попытался придать лицу независимый вид и, собравшись с силами, встал на колени, а потом, вцепившись в стол руками, и на ноги. – В моем возрасте…
– В вашем возрасте надо думать о вечном, а никак не о приседаниях! – перебил его офицер и гнусно усмехнулся. – Небось на кладбище уже прогулы ставят? Ладно, шутки в сторону! К вам гость… Советую не выпендриваться, как в прошлый раз, а быть умненьким и благоразумненьким… Я надеюсь, мы друг друга поняли?
Потерев правое подреберье, в котором все еще иногда просыпалась острая боль, профессор нервно мотнул головой, демонстрируя полнейшее согласие и понимание.
– Вот и замечательно… Я тут постою за дверью… Если что – за мной не заржавеет… Адью… – Ухмыляясь во все тридцать два зуба, Крокодил, как про себя обзывал зубастого деспота Григорий Михайлович, вышел из комнаты, в первый раз за год оставив дверь открытой.
Однако удивиться этому профессор не успел – буквально через пять секунд в дверном проеме показалась массивная фигура генерала Кормухина.
– Ну здравствуй, Михалыч! – Панибратский тон работодателя, как всегда, резанул ученого по нервам. – Говорят, что тебе есть чем меня порадовать?
– Откуда… – дернулся было к компьютеру профессор, потом резко остановился и посмотрел на гостя. – А, ну да, как я мог забыть… Все, что я делаю, проверяется?
– Умничка! А как же? Вдруг ты тут схакеришь… хаканешь… тьфу, бля… в общем, залезешь на сервер Пентагона? А мы ни сном ни духом?
– Угу, хакнешь у вас тут… – скривился Григорий Михайлович. – Можно подумать, что тут есть выход в инет…
– А ты у нас мальчик резвый… можешь придумать какую-нибудь каку… – хохотнул генерал и, пройдя через всю комнату, тяжело опустился в профессорское кресло. – Ладно, шутки в сторону… Чем порадуешь, работяга?
– Дочку увидеть дадите? – попробовал было поторговаться профессор, но, наткнувшись на мигом ставший ледяным взгляд Кормухина, сразу же сник.
– Давай сначала о делах… Докладывай коротко и, главное, понятно… Мне эти твои термины до одного места, понял? Мне суть важна…
– Ну если коротко, то, как мне кажется, по ряду показателей мы с определенной долей уверенности…
– Короче, Склифосовский… – рявкнул генерал. – Че ты мямлишь? Че за «определенная доля»?.. Что ты можешь? 
– Могу определить места, где возможен межпространственный пробой. И, думаю, могу предсказать этот самый пробой где-то минут за десять. Кроме того, я уже нашел шесть мест с подходящей аномалией…
– Где? – Привстав в кресле, Кормухин злобно осклабился и зачем-то подергал левым локтем, прижимая его к боку…
«Привычка. Проверяет, на месте ли пистолет», – догадался Григорий Михайлович и побледнел.
– Одно вам уже известно. Тут, над нами… Второе – в Грузии, чуть южнее Тбилиси. Три – в Западной Европе. Одно – в Австралии…
– Миня! Ко мне, мухой! – неожиданно заорал Кормухин, и в комнату влетел молодой мужчина весьма интеллигентного вида, с лицом, выражающим такую степень покорности, что профессор аж поморщился. – Скачаешь у профа координаты мест, которые он нашел. Через час мне нужен будет доклад о вероятности инфильтрации разыскиваемых лиц через эти места с учетом имеющихся в окрестностях инфраструктур и возможности скрытной постройки там бункеров по проекту А4. Вопросы?
– Так точно! Никак нет! – зарапортовался Миня. – Все будет, господин генерал!
– Пошел вон…
Дождавшись, пока за сорвавшимся с места Миней закроется дверь, Кормухин повернулся к ожидающему продолжения разговора профессору и довольно осклабился:
– Ну ты меня порадовал, старый хрыч… Пожалуй, заслужил мою благодарность… Если координаты хотя бы одного места в Европе совпадут с моими разведданными, то я, пожалуй, разрешу тебе увидеть дочку… На… сутки… Ты рад?
– Аааа можно…
– Ты торгуешься? – взбеленился генерал при первом же звуке голоса профессора.
– Нет, как вы могли подумать? – дико перепугавшись, что Савелий Иванович передумает, тут же залепетал профессор. – Я хотел сделать предложение но повышению КПД своей работы! Если быстренько собрать небольшой прибор, который я практически закончил рассчитывать, и доставить его на десяток-другой спутников, то за месяц-полтора мы будем иметь подробную карту всех возможных мест пробоя…
– Спутник, говоришь… – задумался Кормухин. – Ты приборчик склепай… Вернее, дай ребятам чертежи… А я прикину, сможем ли мы, как вы там выражаетесь, «заюзать» ваш «девайс»… Идея мне понятна. Молодец… Если я не забуду, то распоряжусь, и вечерком тебе подгонят пару телок помоложе… Заслужил, старче… Ладно, не строй из себя целку… Сказал – телку, значит телку… И смотри у меня тут… Не сачкуй…
– Я не сачкую… – буркнул Григорий Михайлович и тут же заткнулся, испугавшись собственной наглости.
Однако генерал, погруженный в собственные мысли, не обратил внимания на его дерзость.
– Шесть мест… И еще хрен знает сколько ненайденных… Бля… Где взять столько бабла?
– Извините, господин генерал! – тихонько вякнул профессор. – Аномалий не может быть много… Две из шести обладают немного отличающимися характеристиками, и вероятность того, что они могут быть использованы «врагом», как мне кажется, меньше двадцати процентов… Кроме того, если наложить все шесть найденных мною мест на карту мира, а потом с помощью небольшой программки попробовать предсказать места вероятного нахождения остальных, то у меня находится всего лишь еще четыре точки. Одна из которых – на дне Тихого океана, на глубине двух километров, и еще одна – недалеко от Южного полюса…
– Блин, что ты мне по ушам ездишь? Значит, не шесть, а десять! – разозлился генерал.
– Я просто уверен в шести, а еще четыре – это лишь вероятность…
– Плевать! Пусть так! Но следующего пробоя я пропускать не намерен… Я поймаю эту суку и выбью из него и мои камешки, и все то, что он сможет приволочь из своего блядского Зазеркалья… – Кормухин, стукнув по столу кулаком, отчего монитор чуть не рухнул на пол, вдруг посмотрел на профессора сузившимися от бешенства глазами, потом встал, одернул китель и, покровительственно похлопав Григория Михайловича по плечу, быстрым шагом направился к двери.
– Господин генерал! Можно еще пару слов?
– Ну что там у тебя? – Недовольно поморщившись, Кормухин остановился и повернул к профессору коротко постриженную голову.
– Я тут думал о постройке бункеров в местах этих самых аномалий, и у меня появилось несколько идей по реализации планов захвата появляющейся из них живой силы и техники предполагаемого врага. Я тут набросал несколько схем, позволяющих оперативно доставить нашу живую силу к пробою и…
– Не напрягайся, Михалыч. Все, что ты набросал, мои спецы уже давно изучили… И кое-что взяли на вооружение… Кстати, если бы ты мне про это не сказал, хрен бы ты дочку увидел… А так я, пожалуй, дам вам двое суток… Ничего, это время мои яйцеголовые и без тебя как-нибудь перебьются… Кстати, с катапультой и пандусом ты здорово придумал… Я прикинул, как они охренеют, когда наши ребятишки окажутся прямо у них перед носом… Ладно, мне некогда, фантазер… Дерзай дальше… Все в твоих руках…

Глава 54
Оливия

Смотреть на черное ночное небо, усыпанное россыпью огромных, сияющих звезд, было немного грустно: то и дело в голову приходили мысли о Глазе Ночи, на котором еще оставались недобитые локкры, о наших потерях в недавней стычке и о развалинах Академии, в которых не хотелось даже ночевать. Несмотря на убаюкивающий шорох накатывающихся на прибрежный песок волн и пальцы Эрика, легонько теребящие мои волосы, спать не хотелось совершенно, и я, прислушиваясь к ноющим от тренировки мышцам, с интересом поглядывала на Мериона и Ольгерда, сидящих у самой воды и что-то оживленно обсуждающих. Дед, восседающий на огромном камне, выглядел настолько величественно, что я в какой-то момент даже почувствовала неловкость оттого, что лежу в его присутствии. Впрочем, ощущение прошло довольно быстро – правитель Аниора, закончив беседу с любимым учеником, отвесил ему легкий подзатыльник, от которого Коррин и не подумал уворачиваться, а потом, встав на ноги, начал раздеваться, и я невольно залюбовалась его фигурой. До знакомства с ним я никогда не могла себе представить, что у мужчины в его возрасте может быть такое пышущее молодостью и здоровьем тело – великолепно развитые мышцы, полное отсутствие жира и никакого намека на дряблость. Глядя, как он входит в воду, я вспомнила вечернюю тренировку, которую проводил Длинные Руки, и выражение лица Джо, в первый раз увидевшего, как двигается Наставник в бою, и заулыбалась. Основатель Академии, считавший, что о боевых искусствах знает все или почти все, стоял с отвалившейся челюстью и хлопал ресницами, как невинная девушка после поцелуя подкравшегося к ней хулигана. А после получасового боя между Ольгердом, Мерионом, Беатой, Арти и Угги по правилам «каждый за себя» – бить можно было кого угодно и как угодно, в свою очередь получая удары от всех остальных, – долго выяснял, где и как можно было освоить и объединить в одно целое такую кучу стилей. Ответа Наставника я не слышала – билась с освободившейся Беатой, – но, судя по ошарашенному выражению лица Джо, он этого так и не понял…
Вообще Джо было жалко – потеряв почти всех своих товарищей и большую часть лучших воспитанников Академии, он разом постарел и осунулся. Стараясь отвлечься от грустных мыслей, он с раннего утра и до поздней ночи загружал себя работой. Разбирался с корветом локкров, подстраивая его управление под себя, демонтировал оборудование в развалинах здания и отвозил на материк высказавших желание покинуть Академию ее бывших воспитанников. Дебора, в свою очередь, терзала пилота локкров, выбивая из до предела деморализованного мужчины интересующую ее информацию, занималась здоровьем оставшихся на острове людей, кормила и поила всех нас, усиленно делая вид, что чувствует себя нормально…
Не менее убитым чувствовал себя Нейлон – после похорон Лейды он передвигался, как сомнамбула, и если бы не тренировки Деда, на которых его ни на мгновение не оставляли без внимания, парень просто ушел бы в себя с головой…
Единственным существом на острове, чувствовавшим себя абсолютно счастливым, был Хмурый. Летая между любимой хозяйкой и Машкиным Самирчиком, пес никак не мог поверить в то, что все те, кого он так любит, снова рядом с ним…

– О, ежики пришли! – Голос Глаза, раздавшийся за моей спиной, оторвал меня от размышлений и заставил оглянуться.
– Ох, и получит у меня ща кто-то… – Беата, погрозив мужу кулачком, провела ладонью по начавшим отрастать волосам и вдруг расхохоталась: – Маш, а ведь и правда похожи…
– Тогда не ежики, а ежихи… – буркнула идущая рядом с ней супруга Ольгерда. – А получишь ты все равно. Мало не покажется…
– Ой, а меню можно? Выберу что-нибудь из того, что мне понравится…
– А что, для тебя есть варианты? – уперев в бока кулаки, грозно поинтересовалась Беата.
– Конечно, есть! И пить! И… и ты… Вот как сейчас, – на пляже… Или ты в постели… Ты в неглиже и без… – затараторил Вовка, – вариантов множество…
– Угу. А может, кулак в глаз или в пузо; подзатыльник, пинок по заднице?
– Фу, как может быть такой грубой такая милая дама?
– Я не дама! Я ежиха… – хихикнула Хвостик. – Поэтому то меню устарело…
– Эй, вы, на пляже… Харе собачиться… Вода просто супер… Машка, давай ко мне! – завопил Ольгерд откуда-то издалека.
– Ополоснемся? – приподнявшись на локте и нависнув надо мной, поинтересовался Эрик.
Я хитро посмотрела на него и потянулась к нему губами… а когда он полуприкрыл глаза, предвкушая поцелуй, хихикнув, выскользнула из-под него и вскочила на ноги.
– Как скажешь, дорогой!
– Блин, учителя у тебя просто застрелиться… – кивнув головой в сторону Щепкина, заворчал Эрик и расстроенно вздохнул.
– Ладно прикидываться-то… Тебе меня мало? – возмутилась я.
– Мало… – тут же признался этот хамский тип!
– А кого надо еще? – поддавшись общему дурашливому настроению, громко поинтересовалась я и пихнула ногой в грудь поднимающегося с покрывала парня. Вернее, попыталась… И оказалась на песке – рефлексы у моего мужа были что надо…
– Вот эту вот мою добычу… – зарычал он и все-таки урвал свой поцелуй… А когда я разомлела, ожидая как минимум еще одного, ощущение тепла его губ сменилось чувством полета, и моя тушка, извернувшаяся в воздухе, с шумным плеском погрузилась в теплую морскую воду…
– Гад! – отфыркиваясь, завопила я под дикий хохот окружающих. – Моя одежда!
– А, прости! – Оказавшись рядом, Эрик в пару движений сорвал с меня безрукавку и вцепился руками в ремень брюк…
Дурака валяли часа три. А далеко за полночь на берегу возник Джо и помахал нам рукой…

– Мда… Даже и не знаю, с чего начать… – В свете Глаза Ночи лицо Джо выглядело жутко – черные провалы под надбровными дугами, ввалившиеся щеки, мертвенно-бледное лицо. – В общем, так… Мы с Деборой решили улететь сегодня… Чего время тянуть? Все оборудование Академии уже демонтировано… Всех, кроме вашей компании, я отвез на материк… Корабль локкров готов к взлету… А смотреть на развалины Академии у меня нет никаких сил… Мы с Деборой можем доставить вас к развалинам вашей деревни… Или высадить на побережье… В бывшем медблоке мы подготовили для вас небольшие презенты и деньги, которых хватит на то, чтобы отстроить вашу деревню заново и ни в чем не нуждаться до конца вашей жизни… А она будет долгой – процедуры, которые вы прошли вчера, немножечко изменили ваши организмы. Да и прошлые не прошли даром… Увы, нашим планам на Ронтаре не суждено было сбыться, но оставить в память о себе что-нибудь хорошее мы пока в состоянии… И… простите нас, пожалуйста, за гибель ваших друзей и близких…
– Что с локкрами на Глазе Ночи? – поинтересовался Ольгерд, заканчивая одеваться.
– Аппаратуру связи корвета оказалось легко модифицировать и усилить… Сигнал на самоуничтожение Комплекса прошел. Час назад он был взорван… Про локкров пока можно забыть…
– Что ж… Тогда нам нужен час на сборы… А высадить нас нужно… где-нибудь чуть севернее Башора… Толку идти в деревню, которой нет? Мы попробуем наняться на службу в королевстве Вержу… – к общему удивлению, попросил Наставник.
– И меня с ними, – подал голос дэ Коннэ. – Я с ребятами…
– Хорошо, как скажете… Ольгерд! Подарок тебе – единственное, что останется на Ронтаре от нашей цивилизации… Аккуратнее с ним, ладно? – Джо, не дожидаясь ответа Коррина, повернулся к нам спиной и зашагал в сторону развалин Академии…
А через два часа, стоя на берегу Срединного моря, мы с грустью смотрели на яркое пятнышко, исчезающее в звездном ночном небе…

Две искры вспыхнут ярким светом,
вдруг озарив вечерний лес.
И ярким пламенем одетый,
уйдет Один во тьму небес…
…Поставив точку в давнем споре,
и Двое канут в Никуда.
А в черное ночное море
заглянет новая звезда… —

продекламировал вдруг Мерион. – «Один» – это, наверное, Риши… А «двое» – это Джо и Дебора… Как обычно, все становится понятно, после того как…
– Угу… – мрачно буркнул Ольгерд. – Вот и закончилось очередное Пророчество… или серия Пророчеств? Море крови, куча жертв… Джеймс Бонд, бля… Что-то я начинаю морально уставать…
– А у тебя есть варианты? – хмыкнул Наставник. – Или, как страус, зароешь голову в песок? Не будь вас, этот мир захватили бы локкры… И крови было бы на несколько порядков больше…
– Да посмотри вокруг, Дед! – рявкнул Коррин. – Где Лейда? Боно? Ворон? Колесо? Где остальные?
– Мда… Какой же ты еще пацан… – укоризненно покачал головой Наставник. – Все-таки я был прав…
– В чем именно? – поинтересовалась набычившаяся, как и ее муж, Маша.
– Что попросил высадить всех нас именно тут… – хмыкнул Дед и, не продолжая, подхватил с земли рюкзак.
– Мерион прав! – внезапно вмешался в разговор старших Мэнир. – И вы скоро все увидите. А папа и мама умерли не зря, – всхлипнув, добавил он. – Я только что это понял.
– Та-а-ак… А можно вопрос? – за моей спиной раздался удивленный голос Арти. – Что значит «Очередное Пророчество»? И что это за стихи?

Глава 55
Арти дэ Коннэ

– Какие у тебя планы на будущее? – вместо ответа на мой вопрос поинтересовался Ольгерд.
– При чем тут планы? – не понял я. – Я вопрос задал, по-моему…
– Ответ на него зависит от твоих планов… – грустно улыбнулся Коррин.
– Я что, услышал слишком много и теперь вы меня будете убивать? – пошутил я, а потом вдруг почувствовал неприятный холодок между лопатками – отбиться от этих воинов я бы не смог при всем моем желании…
– Угу. Убьем, а потом съедим… – буркнула Беата. – Только сначала придется долго бить… А то слишком жилистый… Не прожуешь…
– Ну если откровенно, то я еще не думал… – глядя на совершенно серьезного Ольгерда, признался я. – Как минимум год я собирался провести в Академии. А потом – не знаю… Дома у меня нет… Скитаюсь по миру, как менестрель… Только вот петь не умею… К вам вот прибился… Пока не выгоните…
– Что тебя держит здесь, в этом мире? – Услышав эту фразу Ольгерда, я попробовал было криво улыбнуться, но у меня не получилось. Зато вернулось ощущение холодка между лопатками.
– Вы тоже со звезд? А вон за тем лесом вас ждет корвет? Такой же, как у локкров? Или покруче? – пошутил я, но никто почему-то не улыбнулся.
– Нет. Мы не со звезд. Но пришли из другого мира, – улыбнулся Глаз. – Вернее, из двух… Корвета, к сожалению, нет, но зато мы можем купить джип…
– И мороженое! – хихикнула Беата. – А еще завалиться в кино…
– Что мороженое? – не понял я.
– Блин… штука такая вкуснючая… Хочу два… Или три… И еще два потом… – облизнулась девушка, и тут я окончательно понял, что они не шутят.
– Мда… – Почесав голову, я несколько раз икнул, чем вызвал приступ истерического хохота у Маши, а потом поймал ускользающую мысль: – А что за стихи?
– Ну об этом в двух словах не расскажешь… – хихикнула Беата.
– Ну я же сказал, что на ближайший год планов нет? Рассказывайте в трех…

Наш маленький отряд из тринадцати человек и одного пса двигался по вымершей дороге довольно быстрым шагом. Впереди шли Ольгерд и Мерион, что-то вполголоса обсуждая, за ними с восторженно вопящим Самирчиком на плечах двигался Угги, окруженный всеми четырьмя девушками – Беатой, Машей, Оливией и Мотт. Глаз, Эрик и Мэнир забалтывали мрачного Нейлона, а я двигался замыкающим, переваривая рассказ Ольгерда. В принципе причин не верить его словам у меня не было – за все время нашего знакомства у меня ни разу не появилось ни тени сомнения в его честности. Однако принять на веру то, что через несколько дней я окажусь в другом мире, где Мерион является кем-то вроде короля, мне было тяжело. Вернее, не так – тяжело было поверить в то, что они пришли на Ронтар просто из-за того, что кому-то там пришли в голову непонятные стихи… Впрочем, минут через пятнадцать размышлений я пришел к выводу, что нет смысла забивать себе голову всякой ерундой, а нужно просто подождать – если это правда, то я все увижу сам. И довольно скоро. Поэтому, выбросив из головы измучившие меня мысли, я оторвал взгляд от сапог идущего передо мной Нейлона и оглянулся по сторонам…
Как ни странно, на дороге не было ни одного путника! Мало того, в дорожной пыли я не заметил ни одного свежего следа от колес телег, а в это время года на тракте от Башора до Байона должно было быть весьма и весьма оживленное движение! Удивленно посмотрев на поле справа, я присвистнул – тяжелые, налитые зерном колосья пшеницы никто  не убирал!
– Глаз, а тебе не кажется, что тут идет война? – ткнув в спину рассказывающего очередную байку воина, поинтересовался я.
– С чего ты взял? – удивился он. – Я не вижу ни одного окопа. Мин и танков – тоже…
– Блин! – разозлился я. – Посмотри по сторонам! Урожай видишь какой? А где крестьяне? Где народ на дороге? Как вымерло все… А с кем может воевать Вержу? С Мейлисом? Вряд ли – у них мирный договор… С Ламарком – тоже нет – им сейчас не до войны… Лонгирон? Рэмори? Надо побыстрее добраться до ближайшей деревеньки и узнать, а то нарвемся на кого-нибудь…
– Нет никакой войны… – остановившись и посмотрев на меня, мрачно буркнул Мерион. – Это из-за локкров. Скоро сами все увидите… А шаг прибавить стоит – вон ребенок уже засыпает… А завтракать еще не завтракал… Тут неподалеку должна вроде быть харчевня… Там отдохнем и перекусим…
– Ясно… – пробормотал я и снова огляделся по сторонам – никаких следов пребывания тут локкров что-то пока заметно не было…

У коновязи рядом с приземистым серым зданием на окраине деревеньки в десяток домов было привязано лошадей двадцать пять. Даже если половина из них были заводными, то в харчевне должно было быть многолюдно, что в этот час мне показалось довольно странным – световой день обычно проводится в дороге. А для обеда несколько рановато. Мелькнула мысль о подгулявшей с вечера компании, но меня о чем-то спросил Мэнир, и я на мгновение отвлекся от своих мыслей…
– Ого, как их тут колбасит… – услышав вопли, доносившиеся со стороны здания, пробормотал Глаз. – Это у них ужин, переходящий в обед?
– Пожалуй… – представив себе такую трапезу, развеселился я. – Нам-то хватит продуктов?
– Ну мороженого тут все равно нету… – Беата надула губки и грустно посмотрела на мужа.
– И не киношка… – расхохотался Ольгерд. – Ладно, давайте резвее! Жрать охота!
Отряд прибавил шагу, и через пару минут мы добрались до гостеприимно распахнутой двери заведения.
– О, пахнет вкусно! – принюхавшись, заключил Ольгерд и, прищурившись, занырнул в полумрак харчевни с жутко оригинальным названием «Усталый путник». – Оооо… А тут не скучно… Маша с детьми – на улицу! Темп!
Беата и Мерион оказались внутри раньше, чем я понял, что надо переходить в джуше!  Врываясь в помещение, я заметил мелькание клинков рвущегося к стойке хозяина через толпу какого-то отребья Ольгерда и метнулся вдогонку… Впрочем, угнаться за этой троицей мне не удалось – за какие-то несколько секунд они положили добрых три четверти пьяной компании и, вырвав перепуганного насмерть хозяина из рук еще не ощутившего, что он уже мертв, кряжистого мужика со здоровенным окровавленным тесаком на поясе, хором поинтересовались:
– Шеф, кормить будешь?
Вместо ответа раздался грохот падающего из рук нескольких оставшихся в живых бандитов оружия – при виде того, что стало с их товарищами, двоих из них стало рвать.
– Только накрой на улице, ладно? Или в какой-нибудь комнате побольше… На тринадцать человек! – попросил Ольгерд.
– И на одного пса. Крупного. Ест за двоих… – укоризненно посмотрев на брата, добавила Беата. – Кстати, а это что за уроды?
– Грабят окрестности… Уже неделю… – кое-как придя в себя, еле выдавил из себя хозяин. – Как Небесные Ангелы сожгли Ишнук, Байон и еще несколько городов, появилось столько любителей поживиться чужим добром…
– Какие ангелы? – сначала не понял я. – Как сожгли?
– Небесные! – как на умалишенного, посмотрел на меня оклемавшийся мужик и вздохнул. – Как сожгли? Дотла…
– Локкры, блин, – скрипнул зубами Ольгерд. – Убил бы…
– Все, закончились… – напомнила Беата.
– Еще одиннадцать… Там… – Коррин показал пальцем куда-то вверх и зло оскалился. – Угги, Эрик! Это мародеры…
Через несколько мгновений засвистела сталь, и оставшиеся в живых грабители разделили участь погибших ранее товарищей…
– Ну так комната найдется? – не обращая внимания на хрипы за спиной, еще раз поинтересовался Ольгерд у хозяина.
– Все, что угодно, господин! – униженно кланяясь, пробормотал тот, расширенными глазами глядя в глубь помещения. – Все, что вам будет угодно…
– Ура, мороженое! – хихикнула Беата. – И киношка!
До развалин Ишнука добрались к вечеру. Бывать в нем раньше мне как-то не довелось – добирался до Байона другими дорогами. Но маленькие провинциальные городки мало отличаются друг от друга. Поэтому, глядя на обгоревшие остовы домов, я представлял себе городки моего родного королевства Ламарк и бесился от отсутствия возможности отомстить.
– Мда… – хмыкнул Ольгерд и мрачно посмотрел на Наставника. – И много таких городов?
– Не знаю… Я видел восемь… Думаю, не один десяток… – ответил Мерион.
– А где люди? Неужели никто не выжил? – В голосе Мотт звенел металл.
– Выжили… Ушли туда, где можно жить… А кто-то подался в мародеры…
– Ну вот в той рощице есть люди, – полуприкрыв глаза, сказал Ольгерд и показал на небольшой лесок довольно далеко от пепелища. – И довольно много…
– Угу. Человек сорок… – подтвердил Мерион. – Поехали, посмотрим… Мало ли, помощь кому нужна…
– Или прирезать кого… – в унисон ему произнесла Оливия.
Каурая лошадка, доставшаяся мне в качестве моральной компенсации за «испорченный» обед, довольно резво сорвалась с места и припустила следом за конем Наставника. А я снова задумался о том, что эти воины умеют много больше того, что показывают, – чего стоит одно только умение чувствовать людей на таком расстоянии? Да в качестве одних только охранников караванов им бы цены не было… Чувствовать засаду издалека… Потом я вспомнил, что Длинные Руки, по их рассказам, король какого-то там Аниора, и расхохотался – король, охраняющий караван, чтобы подзаработать, смотрелся бы довольно весело…
Мэнир, скачущий рядом, удивленно посмотрел на меня: сожженный город не очень располагал к веселью. Пришлось, краснея, рассказать о пришедших в голову мыслях. Через минуту мы ржали вдвоем. Потом к нам присоединились Мотт и Маша… Но к этому времени мы въехали под кроны деревьев, и смех тихо умер у нас на устах: картину, которая предстала нашим глазам, было невозможно представить! Десятка четыре с лишним человек со страшными ожогами, вповалку лежащие или с трудом передвигающиеся по небольшой поляне по обеим сторонам от малюсенького ручейка, находились в крайне тяжелом состоянии. Стоило бросить взгляд на застиранные до дыр повязки, на гноящиеся раны и почувствовать тошнотворный запах, пропитавший все и вся, как мы мигом слетели с лошадей и, повытаскивав из переметных сумок чистое белье, принялись рвать его на бинты. Две измученные до предела женщины, сидевшие на корточках в дальнем от нас конце поляны, в отличие от всех остальных, казавшиеся совершенно здоровыми, устало улыбнувшись, жестами показали, кому в первую очередь требуется помощь…
Целебный бальзам, который валялся на дне моего рюкзака с момента окончания Турнира, закончился уже через полчаса. И мы на пару с Нейлоном, вскочив в седла, поскакали на северо-восток – как оказалось, в часе ходьбы от Ишнука располагался маленький городок Митц, который, по слухам, совершенно не пострадал и где должен был быть врач…

Глава 56
Беата

Дорога до портала Хранителя Эола заняла почти двенадцать дней. Вместо ожидаемой недели. Из-за Ольгерда и Глаза – по какой-то причине ребята жутко ненавидели мародеров. И, услышав об очередной банде наживающихся на чужом горе ублюдков, тут же забывали про то, что наша миссия на Ронтаре завершена, и принимались за их поиски. Хорошо, хоть большинство упивавшихся безнаказанностью и вседозволенностью шаек не задурялись тем, чтобы прятаться, – как правило, они занимали лучшие из оставшихся неразрушенными домов и отрывались по полной программе. Пили, жрали, насиловали пленниц и делили награбленное. Найдя такое логово, брат забывал о всяком гуманизме и уничтожал всех, кто казался ему бандитом. Я, как обычно, прикрывала ему тыл. На пару с Мерионом. Еще две боевые тройки – Угги, Оливия, Эрик и Арти, Нейлон, Глаз – завершали начатый разгром. Остальные обычно ждали вместе с детьми неподалеку. Стоило Ольгерду удостовериться, что последний мародер уничтожен, он мгновенно остывал, превращался в себя самого и сразу же поворачивал в направлении Сиреневых гор, частенько забывая даже о том, что жертвам этих самых бандитов может требоваться помощь. Впрочем, рядом тут же нарисовывалась Машка, и наше продвижение замедлялось еще на пару часов…
А я, как ни странно, не спешила – домой, конечно, хотелось, но я старалась получше запомнить этот мир, так похожий на Элион и в то же время совершенно другой. Острое ощущение того, что я больше никогда тут не появлюсь, заставляло вглядываться и впитывать душой все, до чего доставал взгляд – резные коньки на крышах сохранившихся изб, непривычный для Аниора покрой платьев встречных женщин, оттенок листвы, к которому я вроде бы успела привыкнуть… Еще меня немного тянуло на Глаз Ночи – будь у меня возможность отправиться туда на недельку, я бы с удовольствием согласилась – буйный, опасный животный мир этой планеты меня просто заворожил. Хотя, конечно, я прекрасно обошлась бы без встреч с локкрами – эти падлы меня морально утомили. Поэтому по ночам я обычно долго не засыпала, ожидая восхода этой звезды, и мечтала о том, что когда-нибудь смогу отправиться туда на охоту…
Вообще, как мне показалось, на Элион торопилась только Маша – она как-то обмолвилась, что ждет не дождется момента, когда Эол устроит нам очередной отпуск на Земле – ее начал тяготить наш, неустроенный по сравнению с ее жизнью в Москве, быт. Я бы, конечно, тоже с удовольствием повалялась в ванне или джакузи, прокатилась бы на машине, вместо того чтобы отбивать задницу в седле низкорослых крестьянских лошадок, и посмотрела бы телевизор, но жизнь ни на Элионе, ни на Ронтаре меня не напрягала. Нисколько. Тем более что мой Вовка был рядом. Единственное, что меня немного пугало, – это его желание завести ребенка. И то только потому, что потратить девять месяцев своей жизни на то, чтобы двигаться, как каракатица, мне как-то не очень улыбалось. Впрочем, стоило посмотреть на то, как Ольгерд и его супруга глядят на вечно серьезного и страшно делового Самирчика, как все мои страхи улетучивались, и я начинала планировать время, когда смогу согласиться на просьбы моего ненаглядного оболтуса…
Полоса разрушений, протянувшаяся на добрые сотни полторы, если не две, километров, закончилась за Байоном – видимо, истребитель локкров досюда не добирался. Что сразу сказалось на нашем настроении – на постоялом дворе маленькой деревеньки со смешным названием Пятидворки мы даже устроили небольшой пир, посвященный окончанию Ронтарского анабазиса, как непонятно для меня выразился мой благоверный. На мой вопрос, что же такое анабазис, Вовка по-хамски посоветовал прочитать Швейка и ехидно заулыбался. Пришлось отвесить ему легкий подзатыльник и пару раз пнуть упавшее тело ногой… А в полдень следующего дня, добравшись до предгорий, за лесом на востоке от дороги мы заметили клубы черного дыма…

Маленький городок пылал, как костер в ветреную погоду. Пламя, набравшее силу, перекидывалось с одного дома на другой легко и непринужденно, в несколько мгновений охватывая новую жертву с фундамента и до крыши. И его никто не тушил! Те, кто мог бы это сделать, валялись в пыли и золе, с ног до головы залитые кровью. Или хрипели, пытаясь удержать уходящую из изувеченного тела жизнь…
Это были не локкры. Хотя в первое мгновение мысль о том, что они вернулись, не мелькнула разве что у Самирчика. Ублюдков на Ронтаре и без них было предостаточно. А здесь постарались нормы… По крайней мере, так нам сказал первый же способный разговаривать раненый. Мэнир тут же пошел пятнами, заскрипел зубами и сжал свои кулачки так, что они побелели…
– У, с-суки… – выразил общее мнение Глаз. – Пожалуй, я бы тут немного задержался… Осталось одно незаконченное дельце… Должок…
– Мда… – Ольгерд почесал затылок пятерней, посмотрел на Машу, потом подергал за ногу сидящего на его шее сына и задумчиво посмотрел на Деда… – Что скажешь, Наставник?
– Ну с тем, что есть должок, я спорить не буду… Я бы предложил следующее: для того чтобы расплатиться, хватит двух троек… А Машу и детей надо отправить к Колышу – благо тут недалеко… В его бункере им ничто не повредит. А если он сможет открыть портал, то ждать в берлоге у Эола им будет намного комфортнее и веселее, чем мотаться с нами по Ронтару…
– Я хочу на нормов! – набычившись, пробормотал Мэнир. – Очень хочу…
– Мы им передадим привет от тебя, парень! – присев на корточки перед еле сдерживающим злые слезы пацаном, пообещал Глаз. – Зуб даю… А когда ты подрастешь, будешь мне спину прикрывать! Договорились?
– Нет, я буду в тройке Ольгерда! – задрав нос, выдал мальчишка. – Она самая лучшая на Элионе!
– Это вместо меня, что ли? – удивилась я. – Или Деда подвинем? Пусть вон с детьми нянчится… Старый уже… Толку от него…
Мэнир аж поперхнулся от возмущения:
– И ничего он не старый! Знаете, как он Демона развалил? А как он рубится… Да вам и не снилось…
Глядя, как тараторит защищающий Наставника ребенок, расхохотались все. Общее веселье поддержал даже ничего не понимающий в нашей речи Самирчик. А через мгновение смех стих, как по мановению волшебной палочки, – отряд разбился на две половины и занялся перекладыванием шмоток из рюкзаков уходящих за нормами в рюкзаки тех, кто шел к хранителю Кольену, ненужных в рейде вещей…
Как ни странно, Ольгерд решил, что идти должны Эрик, Оливия и Глаз. Ну если не считать меня, его и Угги, в отсутствие в нашей тройке Деда прекрасно заменяющего его в бою. Остальные, несмотря на недовольство и желание оспорить принятое решение, бурча, согласились – делить отряд на заведомо неравные по силе половинки было нелогично, ведь возможность появления еще одного отряда нормов в этом районе была вполне реальной. Так что через десять минут, попрощавшись с ребятами, мы скорым шагом рванулись за взявшим след Хмурым…
Нормы двигались довольно медленно – нагруженные награбленным добром пленницы, сотрясаемые рыданиями и нервной дрожью, еле плелись в середине отряда и здорово тормозили его передвижение. По мнению Вовки, читающего следы как открытую книгу, впереди нас двигалось чуть больше сорока бойцов. Угги и Ольгерд склонялись к тому, что их там около пятидесяти. А мне было все равно – меня бесило то, что эти звери взяли в плен женщин и девочек – воспоминания о том, как сама шла от Аниора и до столицы Империи, застилали глаза кровавым туманом и то и дело заставляли хвататься за рукояти мечей. Меня, предназначенную для Арены, хоть не насиловали, а те, кто плелся впереди, в полной мере почувствовали на себе всю глубину своего бесправия…
Бег по заросшему лесом ущелью быстро выветрил из моей головы всю лишнюю злость – узкая, круто забирающая в гору каменистая тропа заставляла экономить дыхание и внимательно смотреть под ноги, выбирая место для каждого шага. К моменту, когда тропа окончательно исчезла в нагромождении здоровенных камней, под которыми где-то глубоко-глубоко спряталась маленькая горная речушка, или, скорее, ручеек, мы сократили отставание от нормов вдвое. А через десять минут наткнулись на истерзанное тело подвернувшей ногу и добитой за ненадобностью девчушки лет тринадцати. Прикрыв глаза лежащему на спине и непонимающе уставившемуся остекленевшими глазами в яркое синее небо ребенку, Щепкин мрачно вздохнул, поиграл желваками и рванул в сторону уже виднеющейся с этого места седловины, расположенной между двумя здоровенными пиками. Мы побежали следом. Хотя, конечно, назвать бегом очень быстрый шаг было бы неправильно – при такой крутизне склона через пять минут реального бега мы бы, наверное, все-таки сдохли… Впрочем, двигались мы действительно быстро – добравшись до перевала, мы успели увидеть хвост небольшой процессии, втягивающийся под кроны леса, начинающегося на середине склона приблизительно в километре от нас…
– А они не полные лохи! – буркнул брат через десять минут, когда мы почти преодолели открытое пространство и были готовы зайти в лес. – Чуть правее тропы – боевое охранение. Шестеро смелых. Ждут нас…
Я прислушалась и тут же ощутила их присутствие – увы, чтобы чувствовать присутствие людей на таком расстоянии, мне надо было прилагать немалое усилие. В отличие от брата или от Деда, делающих это легко и непринужденно.
Хмурый, повинуясь команде, двигался рядом, не отрывая взгляда от зарослей, в которых прятались нормы. Момент атаки воины выбрали удачно – мы как раз перелезали через поваленное поперек тропы сухое и на редкость ветвистое дерево и на первый взгляд не были готовы к нападению…
Бойца, атаковавшего моего пса, я убила раньше, чем он успел метнуть в Хмурого метательный нож. Хотя особой нужды защищать его не было – он был отлично натренирован уходить от таких бросков и вряд ли дал бы себя даже поцарапать. Но, учитывая тот темп, который взял Ольгерд, этот норм был единственным, до которого я бы успела дотянуться. Остальных порубил мой безумно шустрый братец. Угги, не говоря уже о второй тройке, не успел подобраться к ним даже на дистанцию удара. И сразу начал ворчать:
– Ольгерд! Если ты будешь всегда так же торопиться, то иди один – как я могу закрывать твою спину, если не успеваю даже реагировать на твои ускорения?
Стряхивая с клинков кровь и забрасывая их в ножны, брат неожиданно для меня задумался и, представьте себе, извинился:
– Прости, я просто не подумал… Их мало было…
– Ну, как всегда… Он не думает, а я не бью… – хмыкнул Глаз. – Делиться надо! Тебе всегда всего мало, блин…
– А тебе – много… – подколола я мужа. – Вечно плачешь – «хватит, я больше не могу!»… Эх, послал же Господь мужика…
– Это кому много-то? Да я ща…
– Прямо ща? – перебив его, ехидно поинтересовалась я, расстегивая петельку куртки и делая вид, что готова снять с себя все, что на мне есть.
– Ты охренела? – покраснел Вовка. – Нашла время…
– А что? – сделала я круглые глаза. – Эх, опять отказ… А помнишь, как ты мне пел про север дальний? Мол, герой-любовник, каких нет…
– Харе, клоуны… – обломал весь кайф Ольгерд. – Потом развлекаться будете… Ноги в руки и бегом!
– Ой, а можно мои ноги – в руки мужа? – хихикнула я и тут же схлопотала по попе.
– Можно! Только если щиколотки. А ты – на ручки и бегом по тропе… Будешь выпендриваться, я тебя потолкаю… – пообещал братец, и я тут же успокоилась – он всегда выполнял обещания… даже такие гнусные…
Еще четверо нормов умерли, по очереди отлучаясь от отряда по нужде. Пятого, оказавшегося слишком осторожным и внимательным, убил Хмурый. Догнав, сбив с ног и вырвав глотку заметившему нас и истошно орущему «Унги!» воину. А через мгновение растянутая колонна весьма довольных набегом нормов превратилась в слитный, ощетинившийся оружием строй. Они были отличными воинами, и если бы не лес, нам бы пришлось туго – атаковать вшестером стальную черепаху было бы крайне затруднительно. А маневрируя среди деревьев, которые не давали врагу грамотно перестраиваться, мы то и дело находили бреши в обороне. И обычно успевали их использовать. Особенно удачно это получалось у Оливии – брошенные ею клинки практически без промаха поражали глазницы не прикрытых щитами воинов второго-третьего ряда нормов. Как только появлялась удобная для броска щель. Девять из десяти клинков на четверть проредили ряды врага и порядком его взбесили – поняв, что они теряют людей, еще не вступив в бой, и решив, что мы вшестером не такая уж и сила, нормы, завопив что-то жутко страшное, рванулись в атаку. Разбив строй на шесть групп по шесть-семь бойцов. И посчитав, что такое преимущество в количестве им здорово поможет…
Нашу тройку атаковали сразу с трех сторон. Вернее, атаковали с двух, а третья группа нормов рванула за купу тесно растущих справа от нас деревьев, чтобы обойти с тыла и завершить планируемый разгром. Скоростей, на которых мы способны двигаться, они не учли – пока я сдерживала атаки правой, Ольгерд и Угги уничтожили левую группу и, развернувшись, вместе со мной врубились в правую. Я оказалась ведущей, а они – фланговыми. Не раз отработанное положение. Шесть мечей. Атаки по всем уровням одновременно. Плюс скорость, на которой нормы просто не успевали видеть удары… Вместо боя получилось избиение младенцев. Лично я защитой и блоками не заморачивалась – слишком медленно двигающиеся клинки врага можно было просто «обходить». Я колола в незащищенное горло, глаза, подрубала ноги и била под мышки. Те удары, которые, по мнению Ольгерда или Угги, могли мне навредить, блокировали они. И добивали тех, кому, опять же по их мнению, был необходим контрольный удар. Таким образом, к моменту, когда третья, самая хитрая группа оказалась у нас «за спиной», мы встретили ее лицом, с Угги во главе угла…
Вторая тройка действовала чуть медленнее нас, но тоже довольно успешно – выписывая замысловатые траектории среди тоненьких стволов деревьев, они вывели из себя атакующих их нормов и медленно, но уверенно сокращали количество, начиная с тех, кто быстрее всего бросался в атаку, хоть на полшага отрываясь от основного строя… К моменту, когда наша тройка закончила разборки с третьей группой и присоединилась к общему веселью, перед ними оставалась от силы половина напавших на них солдат…
А Хмурый действовал по своему плану. В начале боя, по моей команде отступив назад, он дождался разрешения действовать, и, по одному выхватывая с тыла занятых боем врагов, рвал их, как неведомый мне Тузик грелку – это выражение мужа мне очень нравилось. Я так и представляла себе этого самого Тузика – здоровенного черного пса с обрубком хвоста, с широченной грудью, как у моего Хмурого, и такими же мощными лапами. Грелку я тоже себе представляла, но не так четко – согласно объяснениям моего обожающего приколы и каверзы мужа, она была похожа на большую сумку из негорючего материала, в который складывали горячие угли для того, чтобы согревать ноги замерзающим во льдах путешественникам. Зачем ее было рвать собаке, мне было непонятно – можно было обжечься и наглотаться пепла, но картина разрывающего тряпку пса вдохновляла…
Бой закончился довольно быстро. Нескольких попытавшихся убежать нормов догнали Хмурый и метательные клинки Оливии. Добивание троих тяжелораненых солдат тоже не заняло много времени. А вот потом наступило время для раздумий – тридцать семь девушек, еле переставляющих нога от усталости, и тридцать семь тюков с награбленным, которые они не хотели оставлять в лесу ни за какие коврижки, надо было как-то доволочь до городка. Предварительно успокоив несколько истерически хохочущих и глумящихся над трупами своих насильников дамочек…
Пара пощечин привела в порядок самых нервных. Потом Ольгерд распорядился найти подходящую для ночлега поляну подальше от трупов и заняться костром и ужином – стоило мне услышать про еду, как я почувствовала, что жутко проголодалась. А через полтора часа наступила ночь…
Сидеть у костра, есть приготовленный из припасов наших жертв сытный ужин и пялиться в небо было бы романтично. Если бы не плач и стоны заново переживающих во сне происшедшее с ними измученных женщин. Более-менее спокойно перенесли свое освобождение только две из них и сейчас сидели вместе с нами, мрачно глядя в огонь и о чем-то напряженно размышляя…
Хмурый, сидя около Эрика и Оливии, дурел от удовольствия – его чесали и теребили в четыре руки, а конца и края этому удовольствию не предвиделось. Ольгерд пилил Угги, объясняя тому, как и где в бою он недоработал, хотя, по моему мнению, цепляться к таким мелочам было несправедливо – основной проблемой нашего взаимодействия была появившаяся разница в скоростях, а не тактические ошибки. Немного послушав объяснения брата, я вдруг почувствовала, что мне становится зябко, и придвинулась поближе к костру. А через мгновение моей спине стало намного теплее – почувствовав, что я мерзну, Вовка подкрался ко мне сзади и обнял меня, прижавшись своим большим горячим телом к моей спине и облапив меня ручищами. Я сразу же разомлела и почувствовала, что вот-вот расплавлюсь от ощущения полного и всеобъемлющего счастья…

Глава 57
Маша

Дверь, закрывшаяся за Кольеном, негромко щелкнула, пробудив во мне давно задвинутые в пыльные углы памяти воспоминания. Про то, что двери могут иметь замки, а не открываться кем попало и когда попало, как это принято в Аниоре; что кроме солнечного света, света факелов и свечей существует электрический или, как он там называется, этот, включенный для меня Хранителем Ронтара; что ванну можно принимать не в реке или в озере, а в такой вот роскошной фигне, которой я даже не могла придумать названия. Воспоминания лезли в голову одно за другим, и к моменту, когда я, раздевшись догола, повернулась к огромному, почти в рост человека зеркалу и увидела, во что превратились за время пребывания на Ронтаре мои волосы и на что похоже обветренное, давно забывшее про всякого рода кремики и маски лицо, я была готова разрыдаться. Быстренько набрав в «ванну» горячей воды, я, кусая губы, залезла внутрь и сдуру посмотрела на свои ногти. И, не удержавшись, все-таки разревелась – то, во что превратились мои когда-то очень даже ухоженные руки, можно было назвать разве что граблями. Или лопатами. Или хваталками. Но никак не руками! А на то, во что превратились мои ноги, даже не хотелось смотреть. И ведь что страшно, шансов на то, что в Аниоре за время моего отсутствия появился хоть какой-нибудь завалящий косметолог или маникюрша, не было никаких! Вообще! Глубоко вдохнув и погрузившись в воду с головой, я как могла сдерживала льющиеся слезы, но безрезультатно. Воспоминания о всякого рода бытовых мелочах вроде фена, утюга, шампуня и о нормальных средствах передвижения – автобусах, машинах и самолетах, в которых не было необходимости отбивать себе задницу о круп своевольных животных или сутками бить ноги, – все глубже ввергали меня в пучину черной меланхолии. Нащупав на краю «ванны» какое-то явно моющее средство, я намылила голову и, всхлипывая, смыла с нее грязную воду – чувствовать пальцами ежик коротких, не успевших толком отрасти волос было ужасно обидно… А ведь где-то там, за порталом Эола, все так же ходили поезда метро, люди, не знающие, что такое убивать лицом к лицу, ходили в кино, смеясь над придуманными приключениями липовых героев, а нормальные женщины катали детей в колясках по ухоженным дорожкам какого-нибудь парка, а не перли его на себе, вглядываясь в окружающие тропу заросли в поисках неведомого врага!
– Боже, как же меня все это достало!.. – пробормотала я вполголоса, потом посмаковала получившееся выражение и добавила: – Хочу домой!  На Землю! И как можно быстрее… И плевать на Аниор, Тварей, Глаз Ночи и все, что мешает мне жить нормальной жизнью!
Последующее мытье получилось, наверное, самым быстрым за всю мою сознательную жизнь – я, как ненормальная, шкребла свое забывшее про мочалку тело, будто бы старалась снять с него кожу; мыла голову, будто пытаясь повыдергивать на себе все оставшиеся волосы; обстригала ногти метательным ножом, несколько раз здорово порезавшись, и в итоге выскочила из ванной буквально через десять минут после того, как туда зашла. И решительно направилась из подземного бункера, где у Кольена и были оборудованы все необходимые для цивилизованного человека удобства, наверх, где ребята рассказывали резиденту о пережитых нами приключениях…
Мернон, сидящий на невысокой деревянной лавке лицом ко мне, увидев выражение моего лица, прервался на полуслове и, смешно приподняв брови домиком, поднял ладонь, требуя всеобщего молчания, и тут же спросил:
– Что-то не так? На тебе лица нет, Маша!
– Я хочу домой!  – почти прокричала я. – Я хочу домой, в Москву! И как можно скорее! Я больше так не могу… Не перебивай! – потребовала я, видя, что он пытается что-то сказать. – Понимаешь, мне до чертиков надоела кровь, гибель друзей, трупы на каждом шагу… Вот эта табуретка мне тоже надоела! – Я пнула ногой ни в чем не виноватый предмет обстановки и затараторила еще быстрее: – Вот это все – не мое! Мне не нравится спать на чем попало, мыться раз в год по обещанию в холодной реке, поросшем всякой дрянью озере или покрытом ряской болоте! Меня бесят вот эти резные подоконники и бычьи пузыри вместо стекол в домах бедноты; седло под задницей вместо мягкого кресла и нож вместо маникюрных ножниц! Я не могу смотреть в зеркало – сама себя пугаюсь! Я хочу смотреть телек и жрать в Макдаке гамбургеры, наконец… А тут этого нет и не предвидится…
– А Ольгерд? А Самирчик? А мы? – ошалело спросил Нейлон, сидящий справа от Мериона.
– Да плевать мне на все… Я ХОЧУ ДОМОЙ, понимаете?
– Мда, приехали… – пробормотал Дед и, кинув на Кольена короткий взгляд, легко поднялся на ноги.
– Не надо меня успокаивать и колоть всякой дрянью. Я не маленькая и знаю, что вы все это можете… Только поймите же наконец: я действительно устала от всего этого «великолепия» и безумно хочу на Землю… Настолько сильно, что мне сейчас и правда плевать на Олега и всех вас… Кольен! Отправь меня обратно… И не говори, что не знаешь, откуда меня забрали… Никогда в жизни не поверю… Сделай доброе дело, а? Ну пожалуйста…
Растерявшийся Хранитель молчал. Вместо него голос подал Мерион – тяжело вздохнув, он подошел ко мне, потрепал меня по голове и тихо, но так, что его услышали все, произнес:
– Хорошо… ты отправишься в Москву. Только не одна. Я поеду с тобой. А когда вернутся ребята, Ольгерд меня сменит…
– Да что там со мной может случиться? – попробовала было возразить я. – Я не маленькая…
– Где ты будешь жить? На что ты будешь питаться? Наконец, хоть паспорт у тебя есть? А документы на ребенка? Как мне кажется, не мешает подготовиться к тому, что тебя будет ждать в Москве… Или ты собралась к родителям? – Будучи в курсе моих с ними отношений, Дед не мог не знать того, что к ним я бы пошла в последнюю очередь…
– В гостинице… – буркнула я.
– Там опять же будет нужен паспорт… – хмыкнул он. – И деньги… Причем немалые… Ладно, не кипятись. Иди спать. Мы с Кольеном все подготовим и, как только появится возможность, отправим тебя в Москву. Вернее, нас двоих… Все, иди, тебе не мешает успокоиться… – Не давая мне продолжить истерику, он мягко подтолкнул меня к двери, и я, послушно повернувшись вокруг своей оси, потопала в направлении выделенной мне и Мотт спальни…

Мерион не обманул – утром, едва первые лучи солнца осветили нашу маленькую спаленку, раздался тихий стук в дверь. Я подскочила с кровати, накинула на себя куртку, натянула штаны и, на ходу застегиваясь, вышла в коридор. При виде Мериона у меня отвалилась челюсть – одетый в хороший деловой костюм, с «дипломатом» в правой руке и длинным свертком, в котором я с трудом угадала его мечи, он смотрелся как пришелец с другой планеты!
– Можешь не застегиваться. Дуй вниз, к Кольену. Он даст тебе что надеть и приведет тебя в божий вид. Отправляемся через час. Если ты, конечно, не передумала…
– Не передумала! – буркнула я и унеслась но коридору к лестнице, ведущей в бункер.
Следующие минут сорок тянулись, как вечность, – Хранитель колдовал над какими-то приборами, то и дело сверяясь с тем, что он видел на семи разных экранах, выбегал из комнаты в соседние и снова возвращался, то и дело открывал и закрывал заслонку синтезатора – в общем, был занят делом. А я тупо ждала. Правда, одетая в закрытое осеннее платье и прижав к коленям небольшой чемоданчик с одеждой на первое время. Наконец документы были готовы. Паспорта обычный и заграничный. Последний – с кучей виз и пометок. Пачка использованных авиабилетов и еще один действующий, если верить которому, то я должна была лететь из Парижа в Москву в восемь вечера четвертого сентября. Свидетельство о рождении сына и еще куча всякого рода бумаг, без которых, как оказалось, прожить на Земле невозможно. Последним штрихом, после которого я окончательно поверила в то, что я скоро буду дома,  оказалась увесистая пачка пятитысячных купюр и две кредитки. На мое имя. И маленькая дамская сумочка от Луи Вьютон, в которую я все это затолкала.
– Ты уверена в том, что не хочешь подождать Ольгерда? – спросил бесшумно возникший на пороге комнаты Мернон. – Я не думаю, что он задержится больше чем на пару дней.
– Уверена. Захочет – сам ко мне приедет… – хмыкнула я и, плечом отодвинув Мериона в сторону, унеслась наверх одевать сына. И безуспешно пыталась отвязаться от мелодии, которую гундосила с вечера: «Не подходи ко мне, я обиделась, я обиделась раз и навсегда… Не подходи…» Хотя обижаться на мужа мне было не за что…
А еще через двадцать минут, быстренько попрощавшись с ошалело глядящими на меня ребятами, я вслед за Дедом спустилась вниз, забралась на пандус контура и, помахав рукой колдующему у пульта Кольену, вздохнула полной грудью и до рези в глазах всмотрелась в сполохи пламени, пялиться в которое вообще-то не рекомендовалось…

Глава 58
Старший лейтенант Сизов

Командировка выдалась омерзительная. Шестьдесят один человек, включая и его самого, разбитые на три смены, в полном вооружении по восемь часов тупо сидели в небольшом, похожем на пенал помещении, ожидая невесть чего и, как обычно, не дожидаясь. Следующие восемь часов посвящались тренировкам в великолепно оборудованном, но довольно маленьком зальчике, а оставшиеся восемь – сну. К концу третьей недели стало ясно, что о том, что там, наверху, самая настоящая заграница, можно напрочь забыть – с той степенью секретности, с которой их привезли на эту базу в самом сердце Европы, смысла просить об увольнении не было никакого – на него посмотрели бы как на умалишенного. И сделали бы соответствующие выводы. Приходилось терпеть и ждать того самого момента, когда наконец случится то, ради чего их тут заточили…
Спать в «пенале» не рекомендовалось категорически – за состоянием каждого из них следило столько аппаратуры, что можно было сойти с ума. Иногда от нечего делать Вадик, вернее Вадим Сизов, старлей одного из самых засекреченных спецподразделений современной России, старался представить себе то количество ученых, которое ждет своего часа там, за стенами их «пенала», и ломал голову над тем, чего же именно они тут ждут.
Тот факт, что за стенами были именно ученые, сомнения не вызывал – достаточно было посмотреть на то количество всякой проводки, которая тянулась к «пеналу» по коридорам; на странные кресла с пружинами под сиденьем, на которых им было рекомендовано сидеть; на десятки глазков видеокамер, пялящихся на них из каждого угла. В какой-то момент Сизов даже почувствовал себя подопытным кроликом и порядком испугался за свое здоровье, но, по уверениям иногда инспектирующего их начальства, никакого вреда ему наносить не собирались – легкий намек в речи подполковника Мизина на необходимость проведения качественного захвата  сомнения развеял. Но не до конца. В прочем, вариантов не заходить в «пенал» не было, и с таким распорядком дня пришлось свыкаться… И старлею Сизову, и подчиненным ему прапорщикам…

Сигнал тревоги прозвучал, как всегда, неожиданно – за двадцать две минуты до окончания смены. Привычным движением застегнув на себе ремни, тут же плотно прижавшие его к креслу, Вадим быстренько оглянулся по сторонам, проверяя, все ли ребята успели уложиться в десятисекундный норматив. На первый взгляд все было нормально. Облегченно вздохнув, Сизов приготовился было к отбою тревоги, как вдруг пол под ним дрогнул и заходил ходуном. Потом все они почувствовали легкую вибрацию, слегка сводящую зубы и отдающуюся в позвоночнике, а через десяток секунд платформа рванулась вверх и вперед, вжимая их в сиденья; потом сами кресла выстрелили в с гену, которая пропала за мгновение до того, как лицо старлея должно было по ней размазаться, и перед лицами ошалевших солдат возникло черное сияние, чем-то похожее на какой-то неземной водоворот. Короткая вспышка за спиной, потом на животе – и отстрелившиеся ремни исчезли, а толчок в спину кинул Вадика вперед, заставляя по-кошачьи сгруппироваться и уйти в перекат. Первое отделение, также с переката, рванулось вперед, к фигуре, стоящей за «водоворотом», а второе под командованием старшего прапорщика Ковальчука метнулось наперерез двум людям, пытающимся отойти от пандуса в сторону виднеющегося неподалеку самого настоящего леса. Сбивая с ног не ожидавшего нападения человека и стараясь не дать ему прикоснуться к пульту управления неизвестно чем, Сизов на мгновение отвлекся от происходящего сзади. А потом стало поздно – черное сияние погасло, и вокруг загорелся мягкий синеватый свет… Одного взгляда вокруг оказалось достаточно, чтобы понять – захват удался только наполовину: его подопечный лежал лицом вниз со скованными наручниками руками и был зафиксирован стволом, упертым в затылок. А вот выхода, который должен был быть за спиной, увы, не было. По крайней мере, стена, оказавшаяся там, где должен был оставаться пандус сработавшего «пенала», казалась на редкость монолитной…
– Че за херня, Птица? – ошарашенно поглядывая по сторонам, высказал свое мнение Лом. – Где выход-то?
– А хер его знает… – буркнул себе под нос Вадик. – Но если эти падлы его открыли один раз, то и второй раз у них получится без всяких проблем. Как там второе отделение? Видел кто? – вспомнив про оставшихся снаружи товарищах, поинтересовался он на всякий случай.
– Завалили два тела. Дальше не видел – закрутился… – отозвался Ленька Клык.
– Та же хрень… – подал голос то ли Минька, то ли Воевода. – Думаю, не пропадут…
– Ладно, тащите этого субчика вон в тот угол! – распорядился старлей. – Оттуда вроде до аппаратуры не дотянешься. И займемся болтологией… Пора выяснить, где это мы оказались и как отсюда выйти…

Телефон зазвонил в половине четвертого утра. Недовольно перевернувшись на правый бок, чтобы дотянуться до тумбочки, генерал Кормухин грязно выругался, абсолютно не заботясь о том, слышит ли его спящая рядом супруга, и, вцепившись в дико вибрирующий аппарат, поднес его к уху.
– Слушаю. Кормухин.
– Господин генерал! – на том конце провода раздался голос майора Бережного, куратора спецпроекта «Мираж». – Капкан сработал. Но не совсем так, как мы рассчитывали!
– Не понял? – зарычал генерал, вскакивая на кровати и чувствуя, как на шее вздуваются жилы. – Упустили?!
– Нет-нет! – заторопился майор. – Двоих взяли, как миленьких! И внутри десять человек… Наших, естественно… Только вот сам портал закрылся.
– Кто внутри? – балансируя на грани между бешенством и дикой радостью, поинтересовался генерал, с которого разом слетели остатки сна.
– Старший лейтенант Сизов. Молодой, но опытный офицер. Если у него будет хоть один шанс вернуться, он его использует… У него тут молодая жена и сын…
– Да мне плевать на его семью… – рыкнул Кормухин. – Досье на этого летеху и всех, кого кинуло вместе с ним, – ко мне в кабинет. Я через полчаса буду. И обеспечь транспортировку «птичек»… Отвечаешь головой… Пяти часов хватит?
– Так точно, господин генерал! – отрапортовал майор. – Все сделаем в лучшем виде… Они уже в аэропорту…
– Ну ладно, жду… – Отключив телефон. Кормухин бодро подскочил на ноги, первый раз за много лет улыбнулся своему отражению в зеркале трюмо жены, вечно раздражающего безумным количеством всякого рода баночек, и, насвистывая какую-то мелодию, направился в ванную…

Глава 59
Ольгерд

Изображать из себя вьючную лошадь мне было неохота. Поэтому, проснувшись, я категорически запретил вчерашним пленницам брать из награбленного нормами больше того, что они смогут нести, не снижая скорости передвижения. А потом почти час потратил на то, чтобы заставить их выбросить все то, что они на себя навьючили. В итоге, злой, как собака, я пригрозил оставить их здесь одних. Подействовало. Взвалив на спины порядком похудевшие сумки, женщины, расстроенно оглядываясь на сваленное в кучу добро, медленно потянулись с поляны, то и дело сокрушенно вздыхая. Впрочем, уже на середине подъема на перевал самые ворчливые из них перестали причитать и начали потихонечку выбрасывать вещи, которые, по их мнению, были «не очень нужны». Я старался этого «не замечать», хотя и шел в середине строя. Но даже с таким небольшим грузом двигаться в темпе они не могли. Приходилось делать короткие остановки буквально через каждые десять минут. За перевалом дело пошло лучше – двигаться на спуск было значительно легче, и две особо склочные дамочки даже начали цепляться к Оливии, ехидно интересуясь у нее, для чего она нацепила на пояс меч. Задевать Хвостика они почему-то не решились – видимо, жена Эрика показалась им не таким крепким орешком, как Беата. Однако Оливия терпела их подколы недолго – в какой-то момент коротко свистнул выхваченный меч, и рослая огненно-рыжая красавица, по мнению Оливии, доставшая ее больше подруги, вдруг обнаружила вертикальный разрез на своем платье от шеи и до живота, откуда при каждом шаге хозяйки выглядывала то одна, то вторая весьма увесистая грудь. Стервозность Рыжей как ветром сдуло – под истерический хохот подруг по несчастью она подобрала выпавшую из рук котомку и, прижав ее к груди, чтобы спрятать разрез, молча переместилась в самые последние ряды прыгающих по камням женщин.
К обеду дамочки вымотались настолько, что я распорядился устроить привал – с такой скоростью до их городка мы бы добирались неделю. Пока Оливия и Эрик занимались обедом, я обнаружил, что четыре молоденькие девицы до крови стерли ноги. Пришлось заниматься еще и ими. В общем, с обеда и до заката удалось пройти километров пять. От силы. И у меня здорово испортилось настроение – меня вдруг страшно потянуло домой, в Аниор. А после ужина у теток поехала крыша – часть из них вдруг решила, что нам надо чем-то отплатить за спасение. По пути «разобравшись» с тем, кто из нас «свободен», они начали подкатывать ко мне и Угги с предложениями типа «помочь скрасить одиночество хотя бы этой ночью». Хвостик, наблюдая за этим со стороны, покатывалась от хохота – по ее мнению, девушек надо было пожалеть… Однако на мое предложение выделить для этого дела Глаза она почему-то не согласилась – видимо, пожадничала… В общем, спать я и Угги удалились в лес, подальше от общей стоянки, чтобы не провоцировать дамочек на всякого рода ночные эксцессы…
– Лучшее средство от любви – бег в противогазе! – изрек Глаз сразу же после подъема, окинув взглядом наше обиженное невниманием воинство. – Противогазов нет, зато есть пересеченная местность… Будем лечить!
И мы приступили к лечению. За световой день прошли километров двадцать пять, и к моменту, когда с опушки леса мы наконец увидели обгоревшие развалины их родного городка, дамочки были способны лишь упасть лицом вниз. И не шевелиться.
А городок понемногу оживал – жители, при нападении нормов успевшие скрыться в лесу или спрятаться в погребах, вовсю разгребали завалы, относили трупы на деревенское кладбище, расположенное неподалеку от леса, и жгли костры, готовя немудреный ужин. Увидя наш отряд, добрая половина погорельцев сначала рванула в сторону леса, думая, что вернулись нормы, но потом все устаканилось – бывшие пленницы с дикими воплями рванулись на поиски родных, близких или просто знакомых, и мы наконец остались одни…
– Фу, все… Пора к Коляну… – потянувшись так, что затрещали кости, пробормотал Щепкин. – Стоко баб, и все отмороженные!
– А тебе погреться подавай? – как обычно, не удержалась Беата. – Что ж ты ночью-то растерялся?
– Тебя грел… Мерзла вроде? – сделав квадратные глаза, отшутился Глаз. – Или я лоханулся? Черт, может, еще не поздно? Вон как Рыжая пятками сверкает! А если ее повернуть…
– …то будет сверкать сиськами… – рассмеялся я. – Оливия для тебя расстаралась, а ты, изверг, даже спасибо ей не сказал…
– Ну бюст у нее, конечно, внушает уважение. – Вовка дождался, пока Беата запыхтит, как паровоз, а потом добавил: – Но не желание… Зато вот этот комплект – совсем другое дело…
– Убью, гад! – под общий хохот заверещала сестричка и… рассмеялась…
– Ладно, болтуны, может, пробежимся перед сном? – поинтересовался я, не сомневаясь в ответе.
– Угу… а то достало ползти, как черепаха… – Выразив общее мнение, Эрик поправил перевязь мечей и первым сорвался с места…

Домик Кольена выглядел таким же ухоженным, как и в день, когда мы его увидели в первый раз. Только вот на завалинке, вместо Хранителя Ронтара, восседала гораздо более знакомая компания – Арти, Мотт, Мэнир и Нейлон. Только вот почему-то с постными рожами. Даже на радость подлетевшего к ним Хмурого они отреагировали как-то без души, мрачно приветствуя крайне довольного встречей пса, и я вдруг почувствовал, что у меня обрывается сердце.
– Что случилось? – почувствовав то же, что и я, спросила Беата, невольно ускоряя шаг. – Где Дед?
Нейлон, тяжело вздохнув, поднялся с массивного бревна и, не глядя мне в глаза, пробормотал:
– Пошли в дом. Там поговорим…
Томимый нехорошими предчувствиями, я метнулся в дом и чуть не сбил с ног торопившегося навстречу Эола!
– О, какие люди! Извини… – Удержав от падения Хранителя, я практически внес его обратно в большую комнату и, усадив на ближайший стул, вгляделся в его мрачное лицо и рявкнул:
– Рассказывай!
Эол, расстроенно глядя на меня, пожал плечами, похрустел пальцами и разродился:
– Маша ушла…
– Куда ушла? – не понял я.
– Она сказала, что устала от такой жизни, и потребовала отправить ее на Землю.
– И ты, конечно, ее отправил? – взбесившись, поинтересовался я.
– Не я. Кольен. А ее можно остановить?
– А подождать пару дней? – Зарычав, я заметался по комнате, то и дело наталкиваясь на набившихся в нее друзей. – Вы что, охренели, что ли? Там же Кормухин, который спит и видит, как отловить хоть кого-нибудь из нас! Да стоит ей появиться в Москве, как она окажется у него в конторе!
– Не рычи! Ее пробовали отговорить… Не получилось. Кольен сделал им другие документы. И отправил в Европу…
– Так, мне надо туда же! Срочно!!! – Я выскочил в коридор, к двери, ведущей в подвал, и, вцепившись руками в не поддавшуюся первому рывку ручку, дернул изо всех сил…
– Стой! Бесполезно! – Голос Эола, раздавшийся за спиной, заставил удвоить усилия.
– Как это бесполезно? Мне надо к ней!
– Открыть не сможешь. Заблокировано…
– Это почему это? – взвился я, поворачиваясь к нему лицом и нашаривая рукояти мечей…
– Да ты можешь дослушать до конца? – прошипел Эол, придвигаясь ко мне вплотную и заглядывая мне в глаза. – Уход Маши – не единственная новость! И не самая плохая! Иди в комнату и сядь!
На мгновение окаменев, я быстренько промотал в голове все возможные варианты плохих новостей и, не придумав ничего хуже этой, все-таки послушался и, практически бегом вернувшись в комнату, устроился на подоконнике.
– При открытии портала на Землю захвачен сам Комплекс. По распоряжению моего начальства ВСЕ порталы блокированы. В связи с возможностью использования их оборудования этими самыми захватчиками для перемещения между различными секторами. И до момента решения возникшей проблемы…
– А как тут оказался ты? – поинтересовалась Беата.
– Я вышел до  этого распоряжения Маныша… – Эол угрюмо посмотрел на всех нас и добавил: – Портал захвачен землянами… И с этим надо что-то делать…